Нехороший, дети, тот человек, который забывает о наших воинах, отдавших свою жизнь за нашу свободную жизнь, за наше счастье!
II
В следующее воскресенье Оля снова приехала к Толе, и пошли они с дедушкой кататься на саночках.
— На Аскольдову могилу, дедушка? — спросил Толя.
— Нет, дети, сегодня мы с вами пойдём в другие места! Приближается печальная годовщина того дня, когда мы остались без Владимира Ильича Ленина… Хочу, дети, я показать вам сегодня те места в нашем Киеве, которые напоминают о нашем Ленине…
— А разве, дедушка, Ленин был в Киеве?
— Нет, к сожалению, Владимиру Ильичу не довелось побывать в Киеве, но есть у нас места, о которых Ленин, находясь в эмиграции за границей, частенько думал, и не только думал, а и пребывал в них своим великим сердцем…
С Печерского базара дедушка, Толя и Оля повернули туда, где когда-то ещё император Пётр Великий построил киевскую крепость, где понасыпаны большие земляные валы, построены широченные каменные и тёмные капониры.
— А что такое капонир, дедушка?
— Капонир — это каменное строение между крепостными валами с толстыми каменными стенами. Строилось оно для того, чтобы, сидя за толстыми стенами, отбивать вражеские нападения стрельбой из ружей и пушек, а позже царь из капониров тюрьмы сделал, где мучились революционеры, борцы за лучшую народную долю. Теперь, дети, в бывшей крепости военный госпиталь, где лечат воинов Советской Армии.
Вышли Толя и Оля с дедушкой на высокий вал возле госпиталя, откуда открывается чудесный вид на Киев.
Погода была чудесная: солнечно, тихо… Ветви на деревьях аж погнулись от снега, который осел на них… И как сядет на такую веточку щегол или чижик, так и посыплется с дерева снежный дождь…
И пошли они позади госпиталя в направлении к Красноармейской улице.
— А это что строится? — поинтересовалась Оля.
— Справа, внизу, огромный стадион.
— А мы были на стадионе! — подпрыгнули Толя с Олей. — На футболе! С мамами!
— Я знаю, что вы были, — улыбнулся дедушка, — только вы заходили с той стороны, а теперь мы позади стадиона. Строится тут гостиница для спортсменов, разные другие здания для спорта… Вот будете постарше, и вы будете тренироваться в этих домах! Будете спортсменами или нет?
— Я буду бегуном! — решительно заявил Толя.
— А я волейболисткой! — сказала Оля.
— Ну вот и хорошо! Чтобы быть сильным, здоровым, ловким, умелым, обязательно надо быть спортсменом. Ну, идёмте дальше…
Приближались они к бывшей Лабораторной улице.
— Вот и подходим мы с вами, — говорит дедушка, — к тем местам, которые были дороги Владимиру Ильичу Ленину, а теперь дороги каждому советскому человеку… Ленин, детки, всегда помнил о Киеве, никогда он его не забывал, как не забывал он ни одного уголка на земле, где страдали бедные люди, где паны, помещики и фабриканты издевались над рабочими, приневоливали их, голодных и измученных, работать на себя, чтобы самим им жить в роскоши, есть, пить и гулять, ничего не делая.
Но были времена, когда Киев был для Ленина самым родным местом в мире, потому что жила здесь его мама, Мария Александровна, с его братом Дмитрием Ильичом и сёстрами Анной и Марией Ильиничными. Было это, детки, очень давно, в 1903–1904 годах. Я ещё тогда был молодым парнем. Семья Ленина принимала участие в революционной работе в Киеве, за что царское правительство арестовало сестёр и брата Владимира Ильича и заперло в Лукьяновскую тюрьму в Киеве… Мама, Мария Александровна, живя на этой улице, помогала своим заключённым детям, носила им в тюрьму еду и поддерживала их боевой дух, их бодрое настроение, потому что большой внутренней силы, большого сердца человеком была мама Владимира Ильича Мария Александровна! И я горд, что имел счастье видеть Марию Александровну, когда приносил Анне Ильиничне письмо от революционного комитета "Арсенала"… А вот и этот дом! Теперь эта улица называется: имени Ульяновых, потому что настоящая фамилия Владимира Ильича Ленина была — Ульянов.
Толя с Олей остановились перед домом № 12, где на стене увидели мраморную доску, и на ней написано:
В этом доме в 1904 году жила семья В. И. Ленина, А. И., Д. И. и М. И. Ульяновы, принимавшие активное участие в руководстве работой РСДРП(б) и поддерживавшие связи с заграничным большевистским центром.
Дедушка стоял, глубоко задумавшись.
— Ну, детки, устали, наверное? Мы с вами сегодня немаленько прошли! Ничего! Домой на такси поедем!
— На такси! На такси! — запрыгали Толя с Олей. — А саночки как?
— И саночки на такси поедут.
Дедушка позвал такси, и помчались они по Красноармейской, Крещатиком, мимо стадиона "Динамо", вдоль Днепра на Печерск.
— О дедушка! Аскольдова могила! Давайте ещё покатаемся!
— Пусть уже в следующее, детки, воскресенье! Обедать уже пора!
ЧУДЕСНЫЕ ПТИЧКИ
Петрик жил со своими родителями на окраине большого города.
Петриков отец работал кузнецом на машиностроительном заводе, а жили они все — Петрик, папа, мама и сестричка Леся — в четырёхэтажном каменном доме.
Петрику уже шёл восьмой год, и он ходил в первый класс, а сестричке Лесе исполнилось только пять лет.
Перед домом, где жили Петрик и Леся, рос большой каштан. Каждую весну каштан расцветал нежно-розовыми цветами, и тогда он был похож на ёлку, которую Петрик и Леся видели на Новый год.
Когда весной расцветал каштан, Петриков отец говорил:
— Видели? Уже загорелся наш каштан розовыми свечами. Вот красота!
Как раз напротив их дома стояла старая хатка. В той хатке жила старенькая бабушка. Никого из родных у бабушки не было, а жила она на то, что получала от государства пенсию.
Была у старенькой бабушки козочка Лялька и чёрненький пёсик Яквасько.
Козочку старая бабушка, как только появлялась весенняя травка, выводила пасти, а Яквасько лежал посреди двора, стерёг хату…
Когда бабушка выходила из своей хатки козу пасти, детки всегда приветливо здоровались с ней:
— Доброе утро, бабушка!
— Здравствуйте, мои голубятки! — отвечала бабушка. Возле бабушкиной хатки был небольшой огород, где росли картошка, лук, морковь, петрушка, с десяток подсолнухов, а среди овощей цвели голубые ипомеи и красно-горячие астры. И ещё росли там две яблони, одна антоновка, а другая путивка… Яблони те каждую весну обильно цвели нежным белым цветом, но яблок на них родило очень мало, потому что листья объедала гусеница, а если и созреет какой-то там десяток, — все они были червивые… Почему?
Да потому, что разные вредители — плодожорка и златогузка — вили себе на яблонях гнёздышки с яичками. Весной из этих яичек выводилась ненасытная гусеница, которая поедала яблоки. А старенькая бабушка не имела сил пооббирать гнёздышки.
Как-то Петрик принёс в хату несколько дощечек и начал эти дощечки строгать.
— Да что это ты мастеришь? — спросил папа.
— Я, папа, хочу сделать скворечник! Повесим скворечник на каштане, прилетят весной птицы, поселятся у нас и выведут деток… А как скворец, папа, поёт, если бы ты знал!
Папа улыбнулся.
— Я, Петрик, знаю, как поют скворцы! Они не только хорошо поют. Скворцы наши сады, наши леса и поля от вредителей берегут, от гусеницы, от саранчи, совки… Хочешь, я помогу тебе скворечник смастерить?
Скворечник был сделан и повешен на каштане. А на том каштане, в стволе, высоконько над землёй, было небольшое дупло.
Обнаружила это Леся.
Как-то она смотрела в окно и увидела, что из каштана выскочила какая-то небольшая птичка.
— Петрик! Петрик! — закричала Леся. — Смотри, птичка из каштана выпрыгнула!
Прибежал Петрик.
— Где?
— Вон, видишь, какая-то дырочка в каштане! Вон там, под нижней веткой! Оттуда и выпрыгнула птичка.
Петрик начал наблюдать.
И правда, через некоторое время на веточку села птичка, подпрыгнула и порхнула в дырочку.
— Синичка! — воскликнул Петрик. — Это она себе гнёздышко мостит. Надо сторожить, чтобы случайно собака её не испугала! Теперь у нас на каштане будут и скворцы, и синички! Вот здорово!
И действительно, в дупле на каштане свила себе гнёздышко пара синичек.
Настала весна. Прилетели скворцы и поселились в Петриковом скворечнике. Зацвели сады…
Очень обильно цвели яблони возле бабушкиной хатки… Как-то бабушка вывела свою козочку пастись, увидела Петрика да и говорит:
— Ты не знаешь, мальчик, откуда взялись птички, скворцы и синички, — они подчистую все гнёздышки гусеницы на моих яблоньках поклевали.
— Это наши скворцы и наши синички, они на нашем каштане живут.
Осенью на бабушкиных яблонях обильно-обильно уродило яблок — и антоновки, и путивки.
— А иди-ка сюда, славный мальчик! — позвала как-то Петрика бабушка.
— Что, бабушка, скажете?
Бабушка вынесла Петрику целую тарелку прекрасных больших яблок, и среди них — ни одного червивого.
— Это тебе и твоей сестричке за то, что птичек приманили… Они мои яблони от вредителей спасли!
— Спасибо, бабушка! — поклонился Петрик.
А когда рассказал об этом Петрик учительнице в школе, она ему сказала:
— Это ты очень хорошо сделал, что приманил птичек… Ты знаешь, что одна синичка за сутки съедает столько насекомых, сколько сама весит! А своих деток она кормит за сутки больше чем триста тридцать раз, скворец — больше чем двести раз. Учёные наблюдали, что скворец за семнадцать часов прилетал к гнезду с кормом для детей сто девяносто восемь раз, а большая синица триста тридцать два раза за восемнадцать с половиной часов!
Вот сколько вредителей уничтожают эти чудесные птички!
ВЕСЁЛЫЕ АРТИСТЫ
I. ШАРИК ПОДШИПНИКОВ
Маленькая Надийка аж зажмурилась и прижалась к маме, когда увидела на арене в цирке, как весёлый и очень-очень смешной артист-клоун Эдуард Иосифович посадил себе на голову небольшую беленькую, с рыжими пятнами собачку, собачка та села у него на голове на задние лапки, подняла вверх передние, а Эдуард Иосифович полез-полез-полез по ступенькам на высокую двойную лестницу, вылез аж на самую её верхушку, а потом по другой половине лестницы сошёл на арену.
Собачка всё время неподвижно сидела у артиста на голове.
— Ой, упадёт! Ой мама, собачка упадёт! — шептала Надийка, прижимаясь к маме.
Но собачка не упала.
Когда артист снял её с головы, она весело подпрыгнула, Эдуард Иосифович протянул руку вверх ладонью, собачка прыгнула на ладонь, стала на передние лапки головой вниз, а задними ножками вверх, — сделала на ладони прекрасную стойку, как настоящий высококвалифицированный гимнаст.
Эдуард Иосифович, весело улыбаясь, познакомил зрителей цирка, — а зрители большей частью были дети, и было их в цирке больше тысячи:
— А зовут, детки, этого артиста, этого моего четвероногого друга — Шарик Подшипников!
Громом аплодисментов и весёлых возгласов приветствовали зрители — и дети, и взрослые,— работу Шарика Подшипникова и весёлого артиста-клоуна Эдуарда Иосифовича.
Шарик Подшипников, закончив работу, стрелой помчался с арены за кулисы.
А чего он так быстро полетел за кулисы?
Потому что он прекрасно знал, что за свою хорошую работу он обязательно получит что-нибудь вкусное: может, конфет, может, кусочек сахара, может, ещё что-нибудь…
Собачка убежала, а Надийка грустно сказала маме:
— Какая хорошая собачка! Жаль, что так быстро она покинула арену.
Да, на этот раз собачка показала только два своих "номера", а вообще Шарик Подшипников знает немало разных гимнастических цирковых упражнений, среди которых есть такие, каких не делает ни одно дрессированное в цирке животное.
На самом деле Шарика Подшипникова зовут не Шарик Подшипников, — это его шутливое имя, — а зовут собачку Ляля.
Родилась Ляля далеко на севере, аж на острове Новая Земля, в Северном Ледовитом океане, где её мама зимовала со своими хозяевами на полярной станции.
Породой она — лайка.
Лайки — это охотничьи собаки, которые помогают охотникам охотиться в северных лесах, в тайге,— на белку.