Да и у правления тоже!
В колхозе "Промінь" каждого удивляло то, что, несмотря на плохонькие коровники, у них, однако, были для коров автопоилки, подвесная дорога для кормов и механизированный вывоз навоза из-под коров.
Кузьма Кириллович Сорняк хвастался:
— Вот я! Если бы не я! У меня автопоилки, у меня механизация! У меня!
Колхозники улыбались, а у Харитины Тарасовны глаза пылали гневом.
Бригадир тракторной бригады, которая обслуживала "Промінь", молчаливый, с задумчивыми серыми глазами Карпо Иванович Малюта, частенько наведывался в коровник, осматривал автопоилки и механизацию и каждый раз спрашивал Харитину Тарасовну, всматриваясь в ее глаза печальным зачарованным взглядом:
— Ну как, Харитина Тарасовна? Крутится? Харитина Тарасовна краснела, глаза у нее становились ласковее,
и голос у нее нежнел, когда она отвечала Карпу Ивановичу:
— Крутится, Карпо Иванович! Большое вам спасибо! Таскали бы мы и до сих пор воду ведрами, солому и сено вилами, а навоз тачками, если бы не вы!
Карпо Иванович улыбался, еще раз смотрел Харитине Тарасовне в глаза и шел к своим трактористам…
Шел и думал: "Если бы не вы, Карпо Иванович…" — сказала Харитина Тарасовна",
Он будто аж останавливался при этом воспоминании и сам себе говорил в мыслях: "А если бы не вы, Харитина Тарасовна!.."
На сердце у него теплело, и ему, такому молчаливому, спокойному, очень хотелось петь…
II
Харитина Тарасовна не давала молочно-товарной ферме окончательно развалиться, а наоборот, ее энергия не только спасала ферму, но даже дела с животноводством шли, хоть и очень медленно, к лучшему.
Кузьма Сорняк ничего не делал, только хвастался:
— Если бы не я!
Работать Сорняку не хотелось. Начал он частенько к рюмке прикладываться.
И раньше он от рюмки не отказывался, но в последнее время темпы очень увеличил, пил уже по известному графику — "от понедельника до понедельника" — и пребывал всё время в состоянии как минимум выше среднего подпития.
— Наш Кузьма батькович и сегодня в периоде глотания пребывает, — насмешливо говорила доярка Харитина Тарасовна. — Надо будет сказать жене, пусть попробует запустить его на сухостойный период. А то допьется…
Доярки грустно качали головами, а самая молодая, хохотушка Одарочка, захлебываясь, рассказывала, как позавчера
Кузьма Кириллович зашел в закусочную и прицепился к официантке:
— Где ваша механизация?! Что ты мне водку в стакане подаешь? Где ваши автопоилки для водки?! Где ваша подвесная дорога для закуски? Доколе мы будем пить и закусывать вручную?
Вызвали жену, она ему давала "механизации" по дороге, а дома "автопоилкой" набила губы так, что стали они похожи на синие вареники.
Но и после этого на сухостойный период Кузьма Сорняк не стал, — пил и дальше.
И таки допился.
Как-то его, пьяного как чоп, лихая година занесла на стог соломы, откуда солому подавали подвесной дорогой в коровник. Дорога как раз работала.
Не успели рабочие оглянуться, как его чертяка внесла в корзину, куда накладывали солому.
"Поехал" Кузьма Кириллович в корзине в коровник.
"Приехал", зашатался в корзине и выпал в ясли к Сарданапалу.
Сарданапал, тихий, спокойный бык, испугался. Он отпрянул от яслей, аж цепь затрещала, и грозно-испуганно:
— Веее! Векнул.
Сорняк поднялся из яслей:
— Сардааанапал! Это же я, Кузьма Кириллович! Не узнал? — И полез к Сарданапалу целоваться.
То ли Сарданапал его действительно не узнал, то ли раздразнил быка водочный дух, только бык — вввеее! — еще раз люто векнул и стукнул Кузьму Кирилловича лбом. Кузьма вгруз в ясли. А Сарданапал придавил его лбом к яслям и не пускает.
Поймал, мол!
Слышат доярки, что Сарданапал чего-то люто ревет, а кто-то в его стойле кричит не "спасайте", а только:
— Спас! Спас! Спас!
Прибежали, успокоили Сарданапала, вытащили Кузьму Кирилловича из яслей, положили на вагонетку с навозом и вывезли из коровника.
Когда Кузьму Кирилловича отправили домой, хохотушка Одарочка провозгласила:
— Наш зав в периоде глотации въехал в коровник по подвесной дороге, а выехал на механизированной вагонетке! Да здравствует механизация!
III
Серьезной травмы у Кузьмы Кирилловича не было: Сарданапал его только немного помял, больше было испуга.
Пришлось Кузьме Кирилловичу запуститься на сухостойный период.
— Да надолго ли? — улыбалась Харитина Тарасовна. Но не вернулся уже Кузьма Кириллович Сорняк на пост зава молочно-товарной фермы: узнали в районе о приключениях троюродного племянника председателя колхоза "Промінь" и приказали снять его с поста.
Завом фермы назначили Харитину Тарасовну Терновую.
Одарочка хохотала:
— Если бы не подвесная дорога да не Сарданапал, до сих пор бы командовал нами родственник председателя правления колхоза! Да здравствует механизация! Да здравствует Сарданапал!
НЕСЧАСТНАЯ ЛЮБОВЬ
Иван Федорович Мороз и Вера Ивановна Снежко вместе закончили сельскохозяйственный институт, и теперь Иван Федорович Мороз — агроном, а Вера Ивановна — зоотехник.
Вот тут как раз хорошо было бы написать, какие у Веры Ивановны косы, какие глаза, какая у нее чудесная душа, а у Ивана Федоровича — густые и красивые волосы, — они вьются! — и какой он, Иван Федорович, стройный, широкоплечий, сильный и мужественный, и как они вдвоем поют, и как, одним словом, Ваня любит Веру, а Вера — Ваню, — такую можно было бы симфонию написать, но нельзя их задерживать, им надо в МТС ехать, потому что колхозы ждут специалистов.
Пусть о симфонии в другой раз, а теперь ограничимся только тем, что они, получив дипломы, сразу поехали в загс, расписались, крепко поцеловались (они, между прочим, и до этого целовались) и начали паковать чемоданы…
Упаковали вещи, еще раз поцеловались и поехали на вокзал.
На другой день в полдень они уже были на станции, откуда до МТС — пятнадцать километров.
На станции к ним подошел дедок в серяке, с батожком (не серяк с батожком, а дедок), да и спросил:
— Вы, часом, не в МТС? Здравствуйте!
— Здравствуйте, дед! — ответили Иван Федорович и Вера Ивановна. — Так, мы в МТС!
— Так скорее садитесь> потому что она не стоит!
— Кто не стоит, дед?
— Кобыла! Она у нас норовистая.
Иван Федорович и Вера Ивановна быстренько подхватили чемоданы и к возу.
Уселись на воз, дед щелкнул батожком:
— Но!
Поехали.
— Так кто же вы такие будете? — спрашивает дед.
— Я — агроном, — ответил Иван Федорович.
— А я — зоотехник, — добавила Вера Ивановна.
— Так мне и сказано! Поедешь, сказано, да заберешь на станции специалистов: агронома и зоотехника. Значит, угадал. Но, ты, мадама! — щелкнул батожком дед. — Да… Закрутилось у нас теперь! Ох и закрутилось! В каждом колхозе, сказано, будет и агроном, и зоотехник, и ветеринар… Культурно, сказано, хозяйствовать будем! По науке… Только я вам скажу: не знаю, как вам, агроному, у нас будет, а вот вам — зоотехнику — трудновато у нас будет… Да…
— А почему трудновато, дед? — вспыхнула Вера Ивановна.
— А потому трудновато, что вы вроде как женщина, а бык у нас очень строгий. Дьявол, а не бык!
Вера Ивановна громко засмеялась.
— А вы не смейтесь! Он, ирод, как сорвался это в воскресенье с цепи, а я как раз шел к Филиппу к Кануперу, — кумом он мне приходится, он в субботу кабана заколол, — так бык, ирод, как выскочил из коровника, как заревет, а потом меня увидел — и на меня. Бежит, хвост бубликом, ревет. Ну, думаю, ни печали мне, ни воздыхания… Глядь, а возле Олениной хаты лестница стоит, — Олена в субботу трубу мазала, — я по лестнице на хату… Он прискочил да по лестнице лбом — хрясь! А я уже за трубу держусь… Перебил, ирод, лестницу, стоит возле хаты, передними ногами землю гребет и ревет… Часа три аистом на хате я сидел, а Илько, что к быкам приставлен, куда-то аж на тот куток к дочке пошел… Вот так и сидел я, за трубу вцепившись, пока Илько не пришел да не загнал его, ирода, в коровник. Да еще пока без лестницы с хаты слез, смеху было. А всё из-за этих ребятишек. Сбежались и командуют: "Вы, дед, надуйте штаны да вроде как на парашюте…" Вредная детвора, всё она теперь знает, где вам те парашюты, где вам те ракеты, где те атомы… Ничего от них не спрячешь… Да…
Пришел к Филиппу к Кануперу, к куму, а там кендюх уже поели, литру выпили, кума спит, а кум сидит да "Ах, не вейтеся, черные кудри" поет… Вот вам и бык! А вы смеетесь! Народ у нас, в колхозе, хороший народ, с людьми вы сразу подружитесь, а вот с быком дело серьезное…
— Ничего, дед, я и с быком как-нибудь договорюсь, — засмеялась Вера Ивановна.
— Договоришься с ним, с дьяволом, когда он ревет, как… у нас когда-то дьякон вот так ревел. Как реванет, бывало, апостола, так юбки у молодиц хлопают, будто от ветра… Так дьякон хоть ногами не греб, а этот ревет и ногами гребет… Черт, прости господи! Одним словом, как тот говорил, животноводство! Но, ты, замечталась! — крикнул дед на кобылку. — А знаете, как нашу кобылку зовут?
— Как, дед?
— Новелла! Был тут у нас один еще: сказать, не зоотехник, а вроде практикант, всё стишки писал… Новеллой кобылку прозвал. А что оно такое, я уже вам и не докажу…
— Это из литературы, дед! — объяснил Иван Федорович.
— Могло быть! Сильно норовистая и дороги не держится… Могло быть… Ну, вот и наша МТС… Сказать, и доехали…
Вдали раскинулся широкий двор МТС.
* * *
Директор МТС очень приветливо встретил Ивана Федоровича и Веру Ивановну:
— Вот и хорошо, что приехали! Заполняйте анкеты да и гоните в колхоз "Заря". Там вы и будете работать вместе. Чтобы не разлучать вас — молодую супружескую пару, — мы вас обоих в "Зарю" и назначили.
Тут же он обратился и к деду:
— А вы, дед, не убегайте! Повезете специалистов к себе в "Зарю". Они у вас работать будут…
— Да мне уже об этом сказано! — ответил дед. До "Зари" от МТС — двенадцать километров.
Председатель колхоза уже ждал молодых специалистов, потому что директор МТС позвонил ему, что они выехали из МТС в колхоз.
Колхоз тоже очень гостеприимно встретил Ивана Федоровича и Веру Ивановну. Был уже приготовлен отдельный для них домик из двух комнат.
— Приветствую вас в вашей хате, — сказал им председатель колхоза. — Устраивайтесь… Будем работать. Время хорошее… Только вот что, дорогие товарищи. Вы еще к нам не приехали, а уже есть телефонограммы — одна из МТС от главного зоотехника, а другая из райсовета. Завтра в десять часов агроному надо быть на совещании в райисполкоме, а зоотехнику — в МТС. С утра и выезжайте.
— Да мы же еще с хозяйством не познакомились…
— Приказ, товарищи, есть приказ… Очевидно, там, в районе и в МТС, вам дадут директивы, как вам следует тут у нас хозяйствовать…
На другой день Иван Федорович раненько выехал в район, а Вера Ивановна в МТС.
В районе происходило совещание колхозных агрономов.