Первый говорит:
— Сегодня дождь без конца! Ответ должен был быть такой:
— Ламца тот дождь, ха цаца!
Сколько было хохота! И каких только фраз за долгие часы ночной работы с энтузиазмом не навыдумывали. Время проходило быстрее.
Так каждую ночь и развлекались, пока секретарша не выйдет и не объявит:
— Антон Иванович собирается домой!
Как только "Победа" Антона Ивановича просигналит: "Еду", — сотрудники, кто помоложе, галопом, кто постарше — потихоньку — трогались домой.
А назавтра, как тот говорил, "после этой да снова этой".
* * *
И вот правительственное распоряжение: работать всем учреждениям с девятого до восемнадцатого часа с обязательным перерывом с четырнадцатого до пятнадцатого на обед.
Сколько радости у служащих!
Не нужно теперь выдумывать какой-нибудь бессмысленной игры, чтобы чем-нибудь заполнить скучные часы ночной работы.
Теперь есть время и газету, и книгу почитать, есть время в театре побывать, есть когда быть с детьми, с семьей!
Ах, как чудесно!
Обрадовался и Антон Иванович Рилло: есть свободное время.
Первый день работы по-новому обедал он дома, после восемнадцатого часа.
Пообедав, пришел в кабинет и… на диван.
Наталочка спросила его:
— Папа, ты спать? А что же ночью ты будешь делать? Теперь же тебе не надо на ночь на работу?
— Так. Не надо… А и правда, что я ночью буду делать? Правильно, Таточка, ты говоришь: теперь можно и ночью мне выспаться. Ну, давай, доченька, поговорим!
— Ой, папочка, как я рада! — подпрыгнула Наталочка. — Давно, ой, как давно мы с тобой, папочка, не говорили!
— Всё некогда было, дочка. Всё работа: и днем работа, и ночью работа! Ну, как учишься, Татка! В какой класс уже ты перешла?
— Да опомнись, папа! Я уже на втором курсе университета! Разве не помнишь: я же тебе еще в прошлом году говорила, что десятилетку я закончила с медалью! Разве забыл?
— Так, так… Припоминаю, припоминаю… Вот только уже забыл, медаль за отвагу или за трудовую доблесть… Так, так…
— Папочка! Не за отвагу медаль и не за трудовую доблесть, а за успехи в учебе… Теперь же дают медали отличникам учебы! Вот и мне…
— Разве? Смотри, как-то это всё мимо меня прошло… Всё дела, всё дела… И днем дела, и ночью дела… Так ты, значит, уже студентка? А сколько тебе лет?
— Двадцать первый, папа!
— Смотри ты, как быстро время идет! И не заметишь… Ну, а Жора как? Еще в детском саду?
— Ты шутишь, папа! — засмеялась Наталочка. — Жора остался на второй год в седьмом классе. И поведение у него "четыре"… На Жору, папа, надо обратить внимание! Нехороший у нас Жора!
— Как на второй год?! Как поведение — "четыре"?! У сына Рилло "четыре" поведение?! Сын Рилло и на второй год?! Да я с него шкуру спущу! Позови мне Жорку-мерзавца!
Через несколько минут перед разъяренным отцом встал Жора. Стриженный под бокс, с сигаркой во рту, он нагловато смотрел на отца.
— Ты Жора?! Ты мой Жора?! — оторопел отец.
— А что, разве не похож? — прогугнявил Жора.
— Брось сигарку, мерзавец! Как ты с отцом разговариваешь? — затопал ногами Антон Иванович. — Прочь с моих глаз! Запорю!
— Три ха-ха! — дерзко усмехнулся Жора. — Чем кричать да ногами топать, ты, папахен, лучше на пиво бы подкинул! А насчет запорю, — брось, старик, свои домострои! Пора уже на советского отца поворачивать! Адью!
Антон Иванович бросился к Жоре, но навстречу ему выпорхнула Пистина Федоровна:
— Вот так ты используешь свободное время?! Смотри, на ребенка зверем набросился! Лучше бы уже спал да работал, как и раньше! Как без тебя дома тихо было… Выросла дочка, растет сыночек!
— А куда растет сыночек, ты видишь?
— Это мое дело, куда он растет! Антон Иванович махнул рукой и лег спать.
Снились ему какие-то кошмары: у Жоры будто во рту аж три сигарки, Жора показывает ему язык и целится в него из рогатки! А потом будто подходит к нему, подмигивает и говорит: "Что, папахен, по сто грамм не колдырнем?"
Антон Иванович проснулся мокрый от холодного пота:
— Фу! Какой кошмар! Это не то что кроссворды разгадывать! Надо что-то делать! Тата! — позвал он дочь. — Ты не знаешь, у нас нет какой-нибудь книжки о воспитании детей?
— Поищу, папа! — отозвалась Наталочка. Антон Иванович задумался.
Из другой комнаты послышалось бренчание на пианино, и Жора фальшивым голосом напевал:
С этим что-то делать надо,
Надо что-то предпринять!
ДУМАЛО
Один председатель колхоза ходил себе да всё думал, всё думал да еще думал.
— Про что же это ты так, Александр, думаешь? — допытывалась жена.
— Эге! Так я тебе и сказал! Не перебаранчивай! Думаю, — значит, надо думать! У меня укрупненный колхоз — есть о чем думать!
И снова думал.
Жена начала с другой стороны заходить:
— Александр! У тебя дети малые!
— Ну так что, что малые?! Не придумали еще такого, чтобы дети сразу взрослыми рождались! Тебе так хотелось бы: сегодня дочь родила, а завтра уже и свадебную:
Выкатили, выкатили бочку, Выманили, выманили дочку.
Так тебе бы хотелось? Выкормить да воспитать сначала надо, а тогда уже и о замужестве думать…
— Так я про это же и говорю! Я же о детях и забочусь, а ты всё думаешь! — сердилась жена. — Дырку во лбу продумаешь, а тогда что? Кубанкой закрывать будешь?
— Эт, отцепись ты от меня, а то… — громыхал председатель колхоза.
И снова думал. Колхозники волновались.
— Как там Александр Данилович? — спрашивали жену.
— Думает!
— Да про что же он так круто и долго думает?
— Не говорит!
— Что ты будешь делать! Тут удобрения надо на поле вывозить, а он всё думает, приступа к нему нет! Такое будет, как и в прошлом году! Не вывезли удобрения на свеклу, ну и выкопали тех буряков, как на десятичные дроби, ноль целых трясцу десятых! В прошлом году хоть не думал, а всё обещал вывезти, всё-таки как-то легче было, а теперь думает… Хоть плачь!
Наконец одна звеньевая, очень боевая комсомолка, решилась. Решительно вошла в кабинет:
— Здравствуйте, Александр Данилович!
— Здравствуй!
— Думаете?
— Думаю!
— А удобрения на свеклу когда вывозить?
— Вот это я и думаю!
— Что же вы думаете?
— Думаю, как бы так выдумать, чтобы те удобрения на поле оказались?
— Да что же тут долго думать? Да нарядить подводы, машины, нагрузить удобрения, да на поле, да дружно, да с песнями! Вот и всё!
— Э! Чего бы дурная и плакала?! Так каждый может удобрения на поле вывезти! Это — старая техника! Нужно теперь… за новое браться… Вот я и думаю, что бы такое ну хоть с гранулированными удобрениями сделать, как бы их так то ли яровизировать, то ли гибридизировать, чтобы у них лапки повырастали и они в один день — дыби дыб-дыб! — и на свекловище. Каждая гранулка на пашню прибежала бы, в борозду легла, ноженьки поджала бы, чтобы не замерзли, да и удобряла бы себе земельку. Вот это — изобретение! А ты мне — грузить на подводы, на машины, вывозить… Фантазии у вас нет!
— Да у нас, Александр Данилович, не только фантазии нет, у нас и сахара нет! Не удобрили в прошлом году свеклу, вот и пьем чай с прикуском!
— То-то оно и есть! — подтвердил Данилович. — А вырастут лапки у гранулированного удобрения, и чай будет слаще! О!
Звеньевая долго смотрела на Александра Даниловича, а потом и спросила:
— Ну, а дальше что?
— А дальше вот что! То мы всё имели дело с макроэлементами в удобрениях, а теперь ученые изобрели микроэлементы, такие как медь, марганец, цинк, бор, кобальт и т. д. Их для удобрения земли надо значительно меньше. Вот тогда заживем! Нужно, к примеру, меди добавить как удобрения, набрал в карман медных копеек, разбросал по копейке на звено — и гуляй себе! А свекла растет! Или бора надо поддать: взял в торбинку борной кислоты и рассыпай по чайной ложечке на четверть гектара! Вот тогда сладко жить будем!
Звеньевая еще дольше смотрела на Александра Даниловича. Смотрела, смотрела да и говорит:
— А может же, оно не так будет с микроэлементами, как вы это говорите?
Александр Данилович разгневался:
— Что ты мне твердишь? Что ты в этом деле понимаешь? Я уже додумался! Ты думаешь, что я вот хожу да так себе думаю, без последствий? Ого!
Покраснела звеньевая да и сказала с нажимом:
— Если уж вам, Александр Данилович, так нравится думать, знаете, о чем я вам советую думать?
— Ну?
— Думайте о том, как с минеральными удобрениями, вместо сахара, чай пить! И сами это испытайте на практике. У нас такая мысль, что на стакан чаю надо центнер суперфосфата. Потому что мы видим, что с вашим думанием мы, как и в прошлом году, останемся без сахара!
Выскочила звеньевая из кабинета и дверью хлопнула. Александр Данилович долго смотрел на дверь и сказал:
— Ишь какая!
Да и начал снова думать.
НЕ ГОРИТ
I
Спросили как-то председателя Малинского райсовета депутатов трудящихся (это на Житомирщине):
— У вас пожарное депо есть?
— Развалилось!
— А если пожар?
— Где?
— Да еще, хвалить бога, нет! А если загорится?
— Что загорится — депо? Так его же нет!
— Да не депо загорится, а вообще что-то загорится?
— Объект?
— Ну, пусть будет объект!
— А мы строим!
— Что строите?
— Пожарное депо! За 1953 год мы уже "освоили" аж пятнадцать процентов ассигнованных на строительство сумм!
— А сколько времени вы то депо строить будете?
— Мы не имеем права спешить!
— Почему?
— Нельзя нам вперед батьки в пекло!
— Какого батьки?
— А Житомира! Житомир — область, у него тоже пожарное депо развалилось, а он "освоил" что-то двадцать две тысячи карбованцев! Если мы выскочим вперед, он разгневается.
— А если загорится?
— Так не горит!
— А вспыхнет?
— Да не вспыхивает же!
II
Между некоторыми областями проводится своеобразное "соревнование" — кто хуже всего заботится о противопожарных средствах.
Средства, которые государство ассигнует на приобретение противопожарного имущества, на строительство водоемов, пожарных сараев, депо, вышек и т. д., лежат себе, и никого те средства не тревожат.
Хвастается Одесская область:
— Я только пять процентов тронула из ассигнованных средств на противопожарные средства!
Волынская область:
— И я только пять!
Киевщина посмеивается:
— А я только один процент!
— А если пожар?
— Где?
И т. д. и т. п.
III
— Товарищ! Товарищ!
— Что такое?
— Подвезите!
— Куда?
— На пожар!
— А вы кто?
— Пожарный!
— А где ваши машины?
— Аккумуляторов нет!
— А кони?
— Фуража не выделяют!
— А чем пожар тушить будете?
— Губами!
Вот такие картинки наблюдаем там, где районное руководство "очень заботится" о противопожарных средствах.
Один мудрый человек справедливо говорил:
— Лучше приобрести помпу до пожара, чем после пожара!
ТОВАРИЩИ-ДРУЗЬЯ
В одном районе по разным колхозам председательствовали себе три товарища-друга. Один товарищ по фамилии был Обещайло, второй товарищ по фамилии был Заливайло, а третий товарищ по фамилии был Очкозамыливайло.
Председательствуют они себе да председательствуют, да и доголовствовались они аж до того времени, когда закончился старый, 1953 год и наступал новый, 1954 год.