Думало-думало районное руководство, а потом размечталось:
— Это ж у нас теперь еще простые самолеты работают на борьбе с вредителями колхозных полей… А подождите, скоро на полях реактивные самолеты заработают… Только — рррр! Грохнуло, дернуло, мелькнуло, только дорожка из тумана простелилась! Глядь — а вместо долгоносика один тебе только микроорганизм на пашне. Да и того не видно! Доживем и до таких времен… Никто тогда тебе головы не будет морочить разными отсталыми вопросами: "А отремонтированы ли конные опрыскиватели?", "А кто ремонтировал, что они так плохо работают?", "А почему мало кур вывезли на свекольные плантации?" Тогда только будешь сидеть да в телефон: "Уничтожить долгоносика!" — "Есть, уничтожить долгоносика!"
…Гррр! И — нет долгоносика!
С нынешними самолетами тоже еще не без мороки: бензин надо подготовить, людей для помощи и т. д. А тогда — сама тебе ракета, и квит! Доживем! — довольно улыбнулось руководство.
* * *
— Ну, как у вас с долгоносиком? — по телефону в колхоз.
— Уничтожил половину посевов!
— Как уничтожил?
— А так!
— Пересеваем!
* * *
Через некоторое время разговор:
— Как боролись с долгоносиком?
— Да мы больше мечтали…
— А последствия?
— Не очень! Строгий выговор с предупреждением, да там еще прокуратура что-то пишет!
КИЕВ — ХАРЬКОВ
Эх, дороги — пыль да туман.
Песня
I
На трассе Киев — Полтава — Харьков никакой пыли нет, нет там и тумана, а это же самая настоящая дорога, путь. Асфальт! Бетон! Гудрон!
Какие это чудесные вещи, разосланные по бывшим чумацким и нечумацким украинским шляхам!
Они так радуют путника, что ну просто в ноги им поклониться хочется!
А еще более низкий поклон передать людям, которые строят наши дороги, их чудотворному человеческому труду.
"Быстрая" штука — асфальтовая дорога.
Это вам не "цоб" и не "цабе".
Если вы "цобнете" в Киеве, "цабекать" вам придется где-то аж в Полтаве, а в Харькове — трррр!
И уже нет того, да и никогда уже не будет, — что вот вырвались вы машиной, к примеру, из Киева на Харьков, когда трасса еще только до Яготина доходила. Ну, до Яготина вы дорвались, а оно как раз дождем полоснуло. Вот вам сразу и тррр! Возвращайся домой!
А то бывало и так: проскочили трассу, выскочили на грейдер, а тут дождь!
Пришлось с грейдера в сторону — и сразу по ступицы. Ну, сидим, кукарекаем.
В таких случаях сразу появляется хитроватое лицо местного советского гражданина, до краев налитого сочувствием к вам:
— Здравствуйте! Что, не берьоть Мартин сего, того, другого?
— Не берьоть!
— Так-так! Не берьоть, значит? Вот волики, те бы взяли! Так! Закурить нет?
— Закуривайте!
— Так-так! Вот что я вам советую: как подсохнет, вы тогда попробуйте, оно, может, тогда и того… возьмет. Высыхайте, счастливо вам!
А у самого гражданина смех из глаз так и прыскает. Случалось — нечего правды скрывать, — что волики таки действительно спасали.
Картина незабываемая: впереди пара половых, а позади "Победа": "Гей! Цабе иди, цабе!"
Единственное для вас утешение, что ярмо не к оглобле прицеплено, а к тросу: хоть что там себе говорите, а механизация.
А теперь: вот тебе Киев с Днепром, а вот уже Лубны с Сулой, Полтава с Ворсклой, а вот и Харьков с (не при хате вспоминая) Лопанью!
Быстро, удобно, спокойно!
Мчитесь вы вперед, а навстречу вам и "Москвичи", и "Победы", и автобусы, и разных марок и конструкций грузовые машины.
Крррасота!
2
Июнь. Ясно-слепящий жаркий день. Полтавская степь. По обе стороны вдоль трассы красуются ржи, тянутся в стрелку озимые пшеницы, зелеными и зелено-желтоватыми коврами стелется яровое.
Огромные плантации сахарной свеклы и подсолнечника.
На свекле идет шаровка, прореживание, тракторная обработка междурядий. Свекловища цветут, словно белыми маками, беленькими платками девушек и молодиц. Часто-густо в окно вашей машины врывается девичья песня, переплетенная с жаворонковым звоном.
Вдоль дороги по крайней мере не заметно заросших бурьяном свекольных и подсолнечных плантаций. Сады уже отцвели.
Буйно цветет и своим запахом вас аж дурманит белая акация. Целые "леса" вдоль дороги цветом, словно сметаной, облитой бузины.
На лугах кое-где (к сожалению, еще не густо!) "выступают их немало — аж-аж надцать косарей", стрекочут сенокосилки, а то уже и в валки сгребено, и в копны сложено душистое сено.
По речушкам, речкам заводи густо покрывают желтые кувшинки и белые водяные лилии…
А на зеленых луговых коврах вдоль рек, вдоль прудов табуны гусей с гусятами и уток с утятами.
Утята или дремлют на берегу, или в воде плещутся, а гусятки зеленую травицу щиплют: щип! — да на свой пушистый гузенец — ляп!
Много жеребят пасется вдоль дороги со своими мамами, — увидит машину, сразу хвост кандибобером и в сторону вдоль дороги ветром. А встревоженная мамаша вслед ему громко:
— Игогогого!
Вернись, мол, глупенькое! Не бойся!
Ягнятки и козлятки уже большенькие, вот-вот своих мам ростом догонят, а по животноводческим фермам полные пастбища веселых телят: они и лежат, отдыхают, жуя жвачку, и пасутся, и, задрав вверх хвост, дурачатся.
По селам видим полненькие колхозные детские садики чудесных наших детишек, а когда возвращались мы домой в воскресенье, — и на колодках, и в садках возле хат очень густо украшений каждой колхозной хаты, тех украшений, о которых Т. Г. Шевченко сказал:
В нашем раю на земле Ничего лучшего нет, Как та мать молодая со своим дитятком малым.
Таким образом, мы с радостью можем констатировать, что и на Киевщине, и на Полтавщине, и на Харьковщине (да не ошибемся мы, наверное, если скажем, что и везде, по всему Советскому Союзу) — и в хатах, и вне хат, и по садкам, и по полям у нас, слава судьбе, не без гормонов.
Гормонов тех сколько угодно!
И знаем, где их взять еще больше!
3
Едете вы, значит, из Киева в Харьков.
Подъезжая к мосту через Днепр, вы, разумеется, сигарку (как вам не стыдно!) не выбросили, а засунули ее в рукав или между колен (чем-то горелым пахнет!), чтобы не заметили часовые, благополучно (к сожалению!) переехали мост и помчались на Борисполь.
Борисполь значительно чище, чем был, и строится.
За Борисполем — Иванков. В Иванкове маячит пока что не клуб, а церковь. Дальше минуете Борщи, слева у вас остается Березань. За поворотом на Березань справа и слева — чудесные леса, где вы когда-то охотились на зайцев и лисиц. Ничего вы там не наохотили, потому что Ридай, прекрасный гончак, увлекся дикими козами, и козы завели его где-то аж к черту на кулички. Следовательно, знайте, что виноваты в том, что у вас тогда не было ни пера, ни пуха, были не вы, а дикие козы и Ридай. Не верите? Спросите у Ридая.
Выскочите за лески, пересечете дорогу на Переяслав-Хмельницкий, смотрите влево. Видите, вдали что-то такое черное, высокое и тонкое будто в небо воткнулось. То труба Яготинского сахарного завода. До Яготина от Киева сто километров. Трасса Яготин минует. Она горбом с мостиком на нем перекидывается напротив Яготина через железнодорожную колею и стелется дальше на Пирятин. Возле Яготина вы перескакиваете через речку Супой. Ну, вы же знаете, разумеется, что в Яготине Тарас Григорьевич Шевченко гостил у своей приятельницы Репниной.
От Яготина до Пирятина степь, степь, степь. Ровная, ровная. Аж до Алексеевки, где небольшая ложбина, с мостиком через речку Оржицу, и снова степь. Пробегаете Вольный хутор, Александровку, Могилевщину… А вот и Пирятин. Трасса Пирятин минует, а если хотите, можете заехать, свернете налево — и в Пирятине.
Дальше вы проезжаете живописное село Великая Круча, где сохранились и до сих пор каменные панские конюшни.
Проезжая через Великую Кручу, остановились выпить в буфете — ну, пусть будет — лимонаду. Лимонада в буфете не было. Выпили, значит, мы и вышли. Стоит парнишка, так лет ему восемнадцать-двадцать.
— Ты, хлопец, — спрашиваем мы, — случайно не знаешь, какой тут, в Великой Круче, пан жил, что такие каменицы построил? Ты здешний?
— Здешний! Пан, спрашиваете? А черт (он, положим, сказал не "черт", да бог с ним!) его знает, какой тут пан был? На беса (он, положим, сказал не "беса", да бог с ним!) мне тот пан сдался? А каменицы? Каменицы — колхозные!
…Выехали вы из Великой Кручи, едьте и смотрите влево. Вы увидите мельницу. Обычный вроде ветряк. Так, с обычной точки зрения ветряк обычный. А с точки зрения литературно-исторической он знаменитый, потому что летом года божьего 1951-го возле этого ветряка завтракал Платон Воронько.
…Дальше будет Ивановка (а сколько тех Ивановок на Украине?), озера вдоль трассы, села Вила, Пышное, Кодобец — и забрезжит перед вами славный город Лубны.
Навстречу вам будут мчаться девушки на велосипедах, много девушек, целая вереница, они на велосипедах на свеклу едут, и у каждой из них сапка.
…Засулье. Мостик через Сулу. Справа на высокой над Сулой горе лубенский монастырь, где долго пребывал "сидячий" святой Афанасий, рос огромный дуб, кора и ствол которого очень помогали от зубов. Афанасия там уже нет, дуб больные зубы сгрызли, а на Суле под монастырем огромная яма, где водятся такие щуки, такие щуки, величиной как… нет, не придумаю. Такие большие.
Лубны зеленые, кудрявые… И надо правду сказать, асфальтированная трасса, проходящая через весь город, сильно их украсила.
Как правило, трасса обходит крупные населенные пункты. Обходит она Яготин, Пирятин, Хорол, Решетиловку, Полтаву, Люботин… Если хотите не заезжать в Харьков, можете поехать за городом и выехать или на трассу Харьков — Ростов, или на магистраль Москва — Симферополь.
Пересекает трасса только Борисполь, Лубны, Чутово и Валки.
4
…Мчится машина под жаворонковыми перезвонами. Обдувает ее слобожанскими ветрами, обливают ее горячие солнечные лучи.
Хорольщина. Справа видите зелено-кудрявый Хорол-город. Под новым мостиком течет "Хорол — речка не та". Не видно с мостика, есть ли теперь в Хороле раки. А приходилось когда-то ловить раков в Хорол-речке. Сколько же их тогда было, матушка моя! А может, теперь еще больше?! Не было времени прыгнуть с моста в воду за раками! А жаль! Детворы, правда, в речке больше, наверное, чем раков: купаются.
За Хоролом есть село Марьяновка. Над дорогой на холмике стоит школа, а возле школы прекрасный садик. Школа, как куколка, глаза путникам радует: такая она беленькая, чистенькая, как приветливая девушка, с горки вам улыбается. Проезжая, обязательно снимите картуз, поклонитесь той школе да и выкрикните:
— Привет директору! Привет учителям!
Поприветствуйте также школу в с. Белоцерковке, что над рекой Псёл раскинулось (село).