"Ксения" переходит в "Оксану", "Петр" в "Петро", "Павел" в "Павло", а чудесно-нежную:
Во поле березонька стояла, Во поле кудрявая стояла…—
всё властнее и беспощаднее вытесняет широкая, как украинская степь:
Розпряааагайте, хлооопці, коні…
…Жаль русской культуры! Старинная всё-таки, хорошая, глубокая культура великого нашего брата! Да здравствует!
Нашей Москве, нашей матушке Москве низкий, сердечный поклон от 300-летнего искреннего друга и брата!
ДЕЛА ИДУТ
Прочитав о том, что надо меньше проводить времени в канцеляриях и кабинетах, больше работать с людьми, всесторонне укреплять первичные партийные организации колхозов, МТС и совхозов, помогать им решать практические дела и вести политическую работу в массах, секретарь райкома по зоне МТС Иван Васильевич задумался…
"Меньше, значит, сидеть по канцеляриям да по кабинетам…" — думал он.
Думал, думал и решительно произнес:
— Правильно!
Иван Васильевич в тот же день быстренько оставил свой кабинет в райкоме партии и все бумаги, все документы, касавшиеся его МТС, перенес к себе на квартиру.
"Это не канцелярия?" — сам себе подумал Иван Васильевич.
"Нет!"
"И не кабинет?" "И не кабинет!"
Выходит, директива выполнена, будем проводить время и не в канцелярии, и не в кабинете!
На другой день на квартиру Ивана Васильевича из его кабинета был перенесен телефон.
"Ну вот и хорошо!" — сам себе подумал Иван Васильевич.
* * *
Первый день прошел в хлопотах по оборудованию рабочего места секретаря по зоне МТС Ивана Васильевича.
— А когда ты завтра на работу? — спросила жена Ивана Васильевича. — Чтобы я успела тебе завтрак вовремя приготовить.
— Как и всегда — в девять часов утра. Только ты не очень спеши, моя дорогая, я теперь могу завтракать и позже, так сказать, без отрыва от производства.
— Это же как?
— А так: я буду руководить из дому. Это теперь и есть мое рабочее место!
— Какая красота! — аж подпрыгнула жена. — Теперь, пока я с Пашей на базар, — ты же с Игорьком сможешь поиграть!
— Ну, разумеется, смогу! Идите с утра куда там вам надо, то ли на базар, то ли по магазинам, то ли там по портнихам, а я уже, как секретарь райкома по зоне МТС, по хозяйству буду!
— Вот здорово! — еще раз подпрыгнула жена. — Как прекрасно придумано — и крутой подъем сельского хозяйства, и укрепление семьи! Одновременно! Так мы, Ванечка, так, значит, распределим теперь обязанности: с утра мы с Пашей на базар, а ты играешь с Игорьком. Игорька в одиннадцать ты кладешь спать, а сам в это время выведешь погулять Бобика, только смотри, чтобы он за соседскими индюками не гонялся, индюков он очень не любит и позавчера старому индюку хвост вырвал, — соседка грозилась в суд пожаловаться! Приведешь Бобика, накормишь Мурку! Вон там на полке немного молочка для нее оставлено. Да смотри, чтобы она не шкодила, потому что она у нас ангорская!
— Хорошо, сделаю!
— Паша сегодня проспала и кур не переглядела, которая с яйцом. Вот что, Ванечка, как накормишь Мурку, возьми вон там в кладовочке немного проса, выйди, открой сарай и позови вот так: "Тютечки, тю-тю-тю!" — и посыпь проса, только не возле сарая, а в сарае, внутри, как только куры туда забегут, ты сарай притвори, и лови тогда, и смотри, с яйцом ли…
— Разве же я поймаю? Они же, куры, летают! Где уж там я за ними гоняться буду?
— А чего тебе гоняться? Куры у нас не перепуганные, смирные куры, ты только вот так руку протяни да: "Села! села! села" — проговори! Она и сядет! А ты тогда бери и, как вы, ученые, говорите, — констатируй, является ли она на сегодняшний день положительной (с яйцом!), или, наоборот, отрицательной (без яйца!). Тех, которые положительные, из сарая не выпускай, а отрицательных — открой дверь и вот так на них: "А кыш!" Вот и всё! Понятно?
— Да понятно оно, понятно, да как-то…
— Что "как-то"? Надо привыкать! Чтобы руководить, надо самому знать! Так, значит, не забудь: Игорек, Бобик, Мурка, куры… Ну, мы побежали!
* * *
Иван Васильевич поиграл с Игорьком, уложил его спать и только собрался выполнять следующий пункт порядка дня — выводить Бобика, — вдруг зазвонил телефон.
— Алло! Я слушаю! "Заря"? Кто говорит? Секретарь парторганизации? Навоз вывезли? Куда вывезли? Ага! А зачем? Ага… Так-так! Общее собрание перед севом? Ага… Ну, проведите! Мне приехать? Я — занят! Набрасываю план… Вы у меня не одни! По всей МТС! И вот что: в это время не звоните! Звоните с третьего до четвертого. С четвертого до пятого я по колхозам директивы звонить буду! Со второго до третьего — перерыв. Так-так! Перерыв! После шести? Что вы, не знаете, что работа только до шести? Ну, вот то-то! Как там люди? С людьми надо работать! Всё!
Поговорив по телефону, Иван Васильевич вывел Бобика, накормил Мурку, пересмотрел кур…
— Ну, всё, кажется, — вздохнул Иван Васильевич. — А сельское хозяйство не шутки! Смотри, аж вспотел будто немного, — улыбнулся он. — Вот что значит непривычка! Тренировки нет! Ничего — привыкнем! Ну что же, полежать, передохнуть немного…
Иван Васильевич лег на канапу да и задремал.
…А так вообще по МТС дела шли. Не сказать, чтобы очень круто, однако шли. Пахали, сеяли, культивировали, пололи, обрабатывали… Звонили телефоны. Восходило солнце и заходило солнце…
НЕ В МАШИНЕ ДЕЛО
I
— Ну и подбрасывает! Вот трясет! Даже сигарку в губы не вставишь! Тррр! Останови коней, я закурю! Ну и дороги! Вот повыбивало! Ну что ты сделаешь? Тррр! Да останови, а то я не закурю! Тррр! Взял тебя за кучера, а ты на выбоинах коней не умеешь остановить! Какой же ты к черту кучер?! Ну когда уже я тебя научу?! Видишь — яма, останавливай! Останавливай, а то язык прикушу! Вот несознательный народ!
Вот так ехал своими дорогами и так нервничал и беспокоился председатель колхоза на Сумщине Довбыш.
— И как по таким дорогам ездить? — сокрушался Довбыш.
— А вы бы, товарищ председатель, с весны бы их заволочили да катками пригладили, вот оно бы и не трясло, и языков бы не откусывало.
— Болтаешь?! Мне вон культивация, мне вон мелиорация, мне вон… это, как его… а ты про дороги… Несознательный ты…
— Да ездить же невозможно!
— Придумаем!
Недолго думал Довбыш, чтобы ему было удобнее ездить, чтобы его на дорогах не очень трясло, — он взял да и купил себе за колхозные деньги "Победу", потратив на это двадцать одну тысячу колхозных денег.
Об этом он думал недолго.
А вот подумать о том, как хозяйствовать, чтобы люди в колхозе не по восемьсот граммов хлеба на трудодень получали и не по карбованцу на трудодень, об этом Довбыш не подумал.
Тысяча пятьсот гектаров, которые имеет колхоз, не очень нуждаются в "Победе", можно и бедаркой их объехать, да и пешочком обойти можно.
Да куда там?
Только "Победой"!
Оно, разумеется, на "Победе" спокойнее, — мотор рокочет, не слышно, как ревет голодная, не обеспеченная на зиму скотина, не слышно, как вздыхают не обеспеченные своими заработками колхозники…
Председатель на "Победе" летает.
А куда он долетит?
2
Григорий Иванович, председатель колхоза на Полтавщине, — он не сразу на машину сел.
Он — человек осторожный, он — потихоньку.
Сначала ездил обычной телегой… Муляет… Ну, если муляет, то оно муляет, ничего не поделаешь.
Купил Григорий Иванович линейку на рессорах. Заплатил колхозных денег тысячу восемьсот семьдесят карбованцев. Ничего, не так уж муляет. Да только ведь сбруя не выездная, не цацкованная. Разве же паны в такой сбруе ездили?
Приобрел Григорий Иванович цацкованную сбрую. Да какую?! Самый цыганистый цыган в таких наритниках не ездил: так и поблескивает, так и поблескивает. И звенит, аж вызванивает…
И на это диво выбросил две тысячи колхозных денег.
Летал, звенел, аж пыль курилась.
И вот вдруг — муляет!..
И где муляет?
На сердце!
Казалось бы, сидишь на линейке или на фаэтоне не сердцем, а муляет — на сердце! Сердце болит: другие на машинах, а он на конях.
А потом — примите во внимание! — как едешь: пыль, пыль, пыль! Ну, где ты от этой пыли спрячешься? Просто беда!
Терпел, терпел бедняга Григорий Иванович да и купил себе "Москвич". За колхозные деньги, разумеется.
И гордо теперь ездит Григорий Иванович по своим колхозным владениям.
Теперь уже ему из машины не так видно, что у него нет в первой и второй бригаде зернохранилища, что помещения для животных требуют капитального ремонта, и не так слышно, что коровы у него ревут, что кони ржут, что голодные свиньи хрюкают…
Из "Москвича" он не заметит, что колхоз не обеспечен телегами, что свиноферма не имеет водоснабжения, что колхоз не рассчитался с колхозниками за прошлые годы, не выдал ни копейки авансом за 1954 год.
И ему на душе спокойнее.
Да не выдержали колхозники, собрались и постановили продать машину. И продали.
Не помогут ни "Победы", ни "Москвичи", когда хозяйствовать "как мокрое горит".
А если хозяйство крепкое, если колхоз будет процветать, если колхозники будут жить хорошо, они сами своему председателю не "Москвич", а "Победу" купят.
Езди себе на здоровье! Заработал!
КАК ЖЕ ВАМ НЕ СТЫДНО?
1
Что иногда на селе может случиться, если в том селе целых пять лет клуб строят?
Строят, строят, строят и никак не построят.
Так вот послушайте, что случилось в таком селе.
А село это находится в Джулинском районе на Винниччине.
Куда молодежи деваться, когда на селе нет клуба, а церковь есть, а возле церкви — кладбище, деревца, травка?
Не в котловане и не на кирпичах же возле клуба молодежь будет сидеть, петь, развлекаться, а там, где уютно, где деревья, где зеленая травица.
Так было и в том селе, о котором сейчас речь идет.
Собирались парни и девушки на кладбище возле церкви. Ну, разумеется, не без того, чтобы иногда не запели:
А ко мне Яков приходил, Коробочку раков приносил…
А в церкви как раз служба идет, и дьяк не про раков выводит, а о том, что "весь живот наш Христу богу предадим"…
Ну, и обязательно сразу вам выскочит на паперть какая-нибудь такая, хоть и не совсем уже святая, а только еще преподобная бабушка с шипением:
— Какую завели?! Бесстыжие! Возле церкви? Нет того, чтобы про херувимов-серафимов, а про раков?
И пошла-пошла-пошла…
И про бога, и про боженят, и про грехопадение… Да вы и не молитесь, да вы и не креститесь, да вы и не говеете…
И тут же вам про пытки и про адские муки в аду для неверных.
И в смоле кипеть будете, и раскаленные сковородки языками лизать будете, и муки ваши будут страшные и вечные…
А вот, мол, если в церковь ходить будете, да исповедоваться, да причащаться, тогда вас на том свете будет ждать рай небесный. Все девушки будут ходить в белых креп-жоржетовых платьях и в капроновых чулочках с черной пяткой, благоухать духами "Сирень", а вечерами ангелы-архангелы на серебряных трубах "польки-польки да кадрили" играть будут, а девушки с парнями каждый вечер танцевать будут.