Так вот, товарищи! Отремонтировал я досрочно все тракторы, все комбайны, весь инвентарь… Да это еще не всё! Запчасти все у меня есть! И это не всё! Механизировал все фермы, выкопал пруды…
— Ой хватит! Ой помрем!
— Да дайте же договорить!
— Хватит! Ясно! Говори, Иван Иванович, ты!
— У меня "средний надой на фуражную корову 11 849 литров…
— С быками или без быков? Го-го-го! Ха-ха-ха!
Сколько того хохота было после каждого выступления! Захлебывались, хватались за грудь и за животы, аж слезы градом по лицам катились, — так хохотали.
Рассказ Петра Петровича о том, что он весь навоз вывез на поле, так рассмешил, что чуть не полопались все от хохота, потому что все знали, что он, чтобы на навозной куче у него не было навоза, приказал весь навоз побросать обратно к коровам в стойла и загоны…
А Сидор Сидорович поднялся да только всего и произнес:
— А у меня на фуражную корову надоено по двести пятнадцать литров в год!
— И всё?
— Всё!
— Так это же правда!
— Нет, ложь! Да еще какая ложь! Грандиозная!
— Какая же это ложь?
— А вот угадайте! Никто не угадал…
— Вот какая это ложь! — победно посмотрел на всех Сидор Сидорович. — Я вам сказал, что у меня фуражные коровы! А какие же они фуражные, когда у меня для них ни сенинки, ни зернинки, ни свеклинки, ни силосинки, одна соломинка, да и та не сеченая.
— Ну-ну?! А как же они на свете живут?
— Я и сам удивляюсь! Крепкая животинка! Привыкла, втянулась и живет. Да еще и доится!
…Первую премию за сверхгиперболизированную ложь голосованием присудили Сидору Сидоровичу.
— Ну, с нас тебе, Сидор Сидорович, по пол-литра кефира. Возьми деньгами! — кинули ему по полтиннику друзья. — Пей на здоровье! Перегиперболизировал нас всех!
— А вы же куда?
— Куда? Домой!
Директор МТС моргнул Ивану Ивановичу:
— Заскочишь ко мне! Холодец у меня! С хреном! Без кефира! Только не барись!
Иван Иванович зашел на холодец к директору МТС. Сидели, закусывали.
Закусывали, чокались да еще и посмеивались: вот, мол, какие мы! Как умеем замыливать глаза!
И казалось, что краснел за них холодец и сердился хрен, думая: "А когда вас, лгунов, возьмут за хвост да на солнце?"
…Мы за мысль холодца с хреном!
СОСЕДИ ЛИХИЕ, ВРАГИ ТЯЖКИЕ
1
На дверях, на парадных дверях, которые ведут с лестницы в коммунальную квартиру, на отдельных табличках понаписано:
1. т. Передерию — стучать 1 раз, только крепко.
2. т. Недодерию — стучать 2 раза, не очень крепко.
3. т. Перехилипляшке — стучать 2 раза: один раз — крепко, второй — потихоньку.
4. т. Ластивочке (балерине) — стучать 3 раза нежно.
5. т. Воробью — стучать 4 раза. Стучите сильно, потому что не услышу.
6. т. Поведиоку — стучать 5 раз.
7. т. Довбне — стучать 6 раз.
8. т. Канделябровой — стучать 7 раз. Только точно.
Как видите, в коммунальной квартире было восемь квартирантов. На всех были одни входные двери, одна кухня, в кухне — семь газовых плит, потому что т. Канделяброва заявила:
— Я вообще не питаюсь, и мне ваш газ не газ, а нервы!
Была одна ванна и прочее тоже одно.
В прихожей было пять отдельных электрических счетчиков.
Почему?
Потому что т. Передерий заявил, что свет ему вредит, от света набегают на глаза слезы, и ему свет не нужен.
Ластивочка объяснила, что она приходит из театра очень поздно, уже светает, и сразу ложится спать.
— Зачем же мне свет? — сказала она. Канделяброва заявила решительно и грозно:
— Свечу глазами!
— Как это? — спросили соседи.
— А так: свечу, и всё! Мне видно!
— А лампочка у вас зачем?
— Лампочка? — переспросила Канделяброва. Немного подумав, будто выстрелила: — От такой слышу! — да и хлопнула дверью.
Простите, забыл сказать: на дверях в эту коммунальную квартиру были вырезаны ножом разные надписи. Среди них:
Против фамилии Ластивочки вырезано: "Стук-туку-стукушечки!"
Против фамилии Воробья написано: "Глухой чирик!" Против Довбни вопрос: "А чем стучать, Довбней?" А возле Канделябровой красовалось: "Я бы тебя, гада, стукнул!"
Были еще разные на дверях надписи, но все они были общего и не совсем литературного содержания, только справа чернильным карандашом очень толсто кто-то вывел:
"Кто кого? Недодерий Передерия недодерет или Передерий Недодерия передерет? Очень интересуюсь!"
Под дверями была куча мусора, потому что каждый из жильцов говорил:
— Я же вчера убирала! Почему всё я да я?!
2
Мне надо было заглянуть по личному делу к товарищу Довбне.
Я и постучала раздельно шесть раз: стук, стук, стук, стук, стук, стук! Жду.
Слышу: вдруг скрипнули в квартире две двери, и послышался сердитый женский голос:
— Стукнуло семь раз! Куда вы претесь?
— Стукнуло шесть, а не семь раз! Куда вы претесь, а не я!
— А я говорю — семь!
— А я говорю — шесть!
— Семь!
— Шесть!
Суровый мужской голос угрожающе произнес:
— Я тебя как стукну сейчас, так будет-таки семь! Но ты уже больше и сама не будешь стучать, и на стук не будешь выходить!
В ответ женский истерический вопль:
— Семь! Семь! Семь! Семьсот тебе болячек в печенку! Семь!
Тогда уже я рискнула и закричала из-за дверей:
— Шесть! Я стукнула шесть раз! К товарищу Довбне!
— Ага! — агакнул мужской голос.
— Не агакай мне между глаз, не агакай! Ходят к тебе такие же паразиты, как и ты! Стучат, не разберешь, семь или шесть! Геббельс!
— Кто Геббельс?! Я — Геббельс?! Да я тебя, су…
Но я так затарахтела в дверь, что крик утих, хлопнули двери в квартире так, что задребезжали стекла, а передо мной, открыв входные двери, стоял Довбня.
— Здравствуйте!
— А, это вы? Заходите, прошу вас, — пригласил меня Довбня. — Давненько что-то вас не было!
— Уезжала из Киева… Что это тут у вас за баталия такая? — спросила я.
— Да знаете, иногда возникает с соседкой дискуссия, сколько раз стукнуло, семь или шесть. К ней стучать семь раз, а ко мне — шесть. А стуки иногда сливаются, потому что соседка глуха на правое ухо, а я — на левое… Вот и дискутируем…
— И часто это у вас случается? — поинтересовалась я.
— Не очень! Восемьдесят раз в день, если не считать боев местного значения с другими соседями…
— Сердитая, видимо, у вас соседка?
— Да как вам сказать? Характер правильный — гибрид кобры с ящерицей! Энергичная дамочка: позавчера девятый ее муж в окно выпрыгнул!
— Ну, а дальше как думаете?
— Как? Я знаю как? Держусь, чтобы седьмой или восьмой раз не стукнуть. Не в дверь, разумеется…
— Нет! Это вы оставьте! Из-за такой особы идти в дальние лагеря! Что вы?
— А вы думаете, там будет хуже? Там люди работают, им некогда с соседями скандалить!
— А ваша соседка что делает?
— Спец по швейным машинкам! Она столько тех швейных машинок за эти годы приобрела, что можно заставить ими швейный комбинат "от Кавказа до Алтая, от Амура до Днепра"… Ну, и всё такое прочее, которое дефицитное… Живет, как Клеопатра, только что последний Антоний в окно прыгнул…
Да она не горюет: еще какой-нибудь местный или Гай Юлий Цезарь, или Жора Плюньвглаза появится…
— Так, так! — татакнула я.
…Вдруг снова стук во входные двери. Стук, стук, стук, стук, стук! Пять раз.
Люто скрипнули двери, и Клеопатрин голос резанул:
— Семь?
Из других дверей другой голос произнес:
— Пять!
Клеопатра высказала резолюцию:
— Стучат! В голове бы им стучало!
Я сидела и думала: нет, коммунальные квартиры надо строить так, чтобы для каждого жильца был отдельный вход.
3
Я заглянула к Довбне примерно часов в двенадцать дня.
Пока мы разговаривали, в коммунальной квартире на единственной, хоть и просторной, кухне началось приготовление обедов. Послышался легкий запах газа, бряцали тарелки, кастрюли, стучали ножи…
Скрипнули чьи-то двери, и послышалось:
— Соседка, у вас молоко сбежало!
— Как сбежало, когда я огонь прикрутила, чтобы только мигал! Не могло сбежать!
— Но ведь сбежало!
— Это ты, паразитка, нарочно огонь открутила!
— Тьфу на вас! Что вы несете?
— Не тьфукай на меня, не тьфукай! На отца своего тьфукай!
— Да при чем тут отец?
— А при том, что твой Петька в коридоре мочится! А еще интеллигентка! Дети в коридоре мочатся, а она книжки выписывает! За детьми смотреть надо, а не за книжками!
— Я бы просила вас, Екатерина Михайловна, не учить меня воспитывать детей, потому что еще "вопрос", кто мочится!
— Кто мочится?! Я — мочусь?!
— Я не сказала, что именно вы мочитесь, я только говорю, что есть люди, которые мочатся!..
— Подумаешь, у нее муж главный бюстгалтер, так я уже мочусь!
— Прошу вас меня в кухонные дела не мешать, я бухгалтер — это факт, и главный — это два, но это еще не значит, что жена всякого шофера может говорить, что моя мочится…
— …А-а-а! Так я жена всякого шофера?! Да я из тебя дебет-кредит сделаю!
— Граждане! Да будьте же сознательны! Граждане!
— Пусть она будет сознательна! Если у меня муж шофер, так я должна быть сознательна, а если у нее — бюстгалтер, так она — нет!
…Я сидела и думала: в коммунальной квартире надо строить для каждого жильца отдельную кухню…
4
Сидим, говорим… Аж вот крик:
— Кто это воды в ванну напустил?
— Я напустила! Купаться буду!
— Вы напустили?
— Я напустила!
— Она воды напустила! Видели?!
— Я напустила!
— Разве вы не знали, что сегодня купаюсь я?
— Почему вы?
— А почему вы?
— Нет, вы скажите, почему вы, а не я?!
— Купаться буду я!
— Вы?
— Я!
— Ну, так купайся же, купайся, купайся!
— Граждане! Спасайте! Топят!
А я себе думала: в коммунальной квартире для каждого жильца должна быть отдельная ванна!
— Ирроды! Кто в мой борщ мышонка бросил?
— Божже мой! Кто в раковине моего котенка утопил?!
Я не выдержала, выскочила из коммунальной квартиры и отправилась домой…
Шла и думала: отдельные двери, отдельные кухни, отдельные ванны… Отдельное и прочее…
Господи! Как это трудно всё попеределать!
Может, легче попеределать характеры наших жильцов?
Как вы думаете? Давайте попробуем!
ЧТОБЫ НИ У КОГО НЕ БЫЛО ТАКОГО.
1
Готовились в одном колхозе сажать кукурузу.
Зимой правление колхоза вместе с партийной организацией и колхозным активом тщательно изучили и проработали постановления партии и правительства о кукурузе.
Состоялось общее собрание колхозников, где подробно обсудили дела об увеличении земельной площади под кукурузу и постановили, вместо прежних, что сеяли, 70 га кукурузы, посадить в этом году 600 гектаров.
Председатель колхоза с бригадирами посетили Марка Остаповича Озерного, проконсультировались у него, как выращивать кукурузу.
В колхозе организованы были семинары по кукурузе, куда пригласили знатную кукурузоводку Евгению Долинюк, которая поделилась с колхозниками своим опытом выхаживать кукурузу.
Одним словом, в колхозе подготовились к посеву кукурузы самым серьезным и самым лучшим образом.
Доярки, подбрасывая в кормушки сечку, успокаивали своих коровок.
— Не печалься, — говорили, — Троянда! Следующей зимой веселее поглядывать будешь! Знаешь, как пахнет силос из кукурузы? Как вино "Жемчужина степи"! Силосованные початки молочно-восковой зрелости? Не пробовала? Маринованный виноград ела? Еще вкуснее! Да не смотри на меня так печально! Ешь пока что сечку! Недолго уже тебе страдать! 600 гектаров кукурузы! Понимаешь?! Как жалко, что ты, Троянда, не понимаешь! Попробуешь, поймешь! Жуй!
Дед-быкознаток ворчал:
— Его, дьявола, и на ржаной соломе не удержишь!..