И иди себе, головой, как кобыла в Спасовку, покивай!
Тебе отовсюду "ура", "слава" тебе летит со всех сторон, полицейскими нагайками подгоняемая.
Харрашо!
Подадут тебе закон, покажут пальцем место, где тебе расписаться надо, ты себе потихоньку, как бывший старшина, и выводи: "Николай" или "Борис".
И всё!
И жалованье хорошее, и есть что поесть, жена не скулит, дети твои, царята, не голодные… Да не жизнь просто, а чай с сахаром…
А вот теперь что?
Куда пойдёшь, кому скажешь?
В писари в сельсовет не примут, потому что новых порядков не знаешь.
И в комнезам не возьмут.
Может, поначалу бы и втёрся как-нибудь, так потом всё равно вычистят.
"Примазался, — скажут. — Элемент!"
Сказать бы, общественных свиней пасти, — так не упасёт, лихая личина. Разбегутся.
Про стадо я уже и не говорю, потому что сроду оно коровы не видело, а молока захочет украсть, сядет, дурное, быка доить.
А быки этого не любят.
Убьёт, а потом всей общине и отвечай.
Морока с этими царями безработными!
Ну куда ты его приткнёшь?
Разве что воз песку купить, — пусть в бакшу играет.
КОГО В СОВЕТЫ ВЫБИРАТЬ
Кого?!
Разумеется, человека степенного, богобоязненного, в хорошей чумарке, чтобы, когда будет председателем Совета, заложил руки за чёрт-те что, кашлянул на свои пятьдесят "утаённых" да:
— А позови, Свирид, мне того, что в "незаможниках" числится! Я ему покажу, в какой дыре раки зимуют!
Вот такого и выбирайте. Будете иметь по крайней мере председателя, который издавна к этому привык, давно церковным ктитором управлял и целителю Пантелеймону свечку лепил. Да не простую себе свечку, а золотой ленточкой обкрученную.
Вот это будет вам председатель!
В члены лучше всего подойдёт местный лавочник. Человек он уважаемый, в пиджаке и с цепочкой. А теперь у вас какие члены в Совете?
В шинели драной, в латаных сапогах, в полотняных штанах…
А тот будет сидеть, как пасхальная писанка! Приятно будет и в ноги поклониться. В секретари кого? Да ясно же кого!
Бывшего писаря. Он же по бумагам как автомобиль! Только: чирк! чирк! чирк! чирк!
Ну, если уже писаря нет, тогда бы урядника или стражника. Он все законы знает…
Чтобы дело в Совете делалось по совести, выбирайте туда и попа!
Это — обязательно.
Что теперь за Совет?
Соберётся, смотришь, "Интернационал" или "Заповіт" поёт.
А то соберётся новый Совет:
— Благословен бог наш! Сердце просто радоваться будет…
И женщин не забудьте. Потому что теперь времена новые — женщина одинаковые права с мужчиной имеет.
Кто там у вас лучше всех гонит? Мокрина?
Мокрину и выберите. Чтобы начальству недалеко было бегать. Да и вам самим не надо будет для начальства искать по углам перваку. Тут в Совете куб поставят — и гони!
Вот это будет Совет!
ТОСКЛИВО БУДЕТ… И ГРУСТНО БУДЕТ.
А чего тоскливо будет? И грустно отчего будет?..
А оттого тоскливо и оттого грустно жить нам будет на белом свете, что… автомобилей меньше по улицам летать будет, меньше гудеть будет, меньше реветь будет, меньше свистеть будет…
А виноват во всём этом нарком земельных дел СССР т. Смирнов.
Взял да и приказал:
— Две машины оставить только для пользования, а семь в Госфонд! Потому, — говорит, — дорого!
И стон великий в Наркомземе раздался, и потемнели лица многие…
А "Правда" ехидно большими буквами:
"А кто дальше?!"
Выходит, значит, что надо кому-то и "дальше"…
И будет на улице тихо-тихо…
И не будет уже и людей раздавленных…
И будешь идти улицей спокойно и не таращить глаза, как затравленный зверь…
И будет у нас много времени, и бензина, и смазки, и шин, и магнето…
И будет тоскливо… И будет грустно…
Потому что весна после зимы у нас наступает.
Цветочки расцветут, злаки зазеленеют, травица шёлковая поднимется в Померках, в Сокольниках, в Люботине, в Высоком, в Зелёном…
Солнце светить будет, птички щебетать будут…
А Ариадне Валентиновне на травицу захочется… С пакетами, с икрой зернистой, с собачкой шпицем…
А может, у неё муж директор… А у него авто было… И не одно… и не два…
А теперь:
"А кто дальше?.."
И ему надо "дальше"…
А в поезде душно…
А на авто ветерок веет… И не трясёт… И быстрее… И в очереди не стоять…
Ариадна Валентиновна плакать будет, шпиц, собачка, скулить будет, директор сопеть будет…
И будет тоскливо… И будет грустно.
НЕЧЕГО ЖАЛОВАТЬСЯ
Пишут из всех сёл к нам:
— Спасайте! Бабы-шептухи заедают! Развелось их по сёлам, что ни проехать ни пройти!..
Ишь какие?!
Теперь — "спааасайте"!..
А как пупы резать, так тогда не "спасайте"!
Тогда к бабе!
Как рожу шептать — к бабе!
Сглаз, обкладки, глаз, родимец — так тогда:
— Бабушка! Не пошептали бы? Я вам уже и яичек, и пшёнца, и как Мурка отелится, то и сметанки!
Да уж мне не говорите: знаю и ещё зачем к бабе ходите…
И порох пить, и селитру, и…
Чего же теперь кричите?
Что из десяти двенадцать умирает?
А как же вы думали? Чтобы так вот баба шептала, а вы жили себе да жили…
Нет! Так не бывает!
Умирайте уж, раз к бабе идёте!
Такое уж дело…
Врачей же да фельдшеров не хотите?
"Тумана, говорите, напускают" да "заразы разносят"…
И правда. Разве же врач там или фельдшер — разве они то сделают, что баба?.. Позовите врача на роды, так он вам начнёт руки мыть, инструмент кипятить, роженицу на чистую простыню класть, баб из хаты повыгонит, да чистыми ножницами пуповину отрежет, да завяжет…
Разве это порядок?!
А баба богу святому помолится, да руки в золу, да ржавый нож, да поплюёт, да подует, да прикажет… Вот оно и умирать легче!..
То ерунда, что потом у ребёнка пуп гниёт, аж пока сватов посылать, а у матери "золотник" не на месте да кровью исходит… З бабой!
Или возьмите обкладки…
Врач, так он начинает под кожу колоть, да горло мазать, да разные компрессы… А с бабой так просто игрушки!
Баба знает, как это делать… На то она собственными руками и зинское щеня давила… Вот она теми же самыми руками и обкладки давит… Лезет себе в рот и давит… Следите, чтобы только свечка была наготове да гроб…
А похоронить — это штука небольшая.
Так что не жалуйтесь! Умирайте себе понемногу, царство вам небесное…
Да бегите от врачей…
Тогда попам хоть заработок будет, а то они теперь очень бедствуют.
ОДНИ ТЕБЕ ЧУДЕСА!
На Подолье это так…
Что ни день — то чудо! Что ни день — то чудо! И притом разнообразные чудеса…
Не то что там обновилась икона, да и обновилась икона, да ещё раз обновилась икона…
Подольские чудеса — серьёзные чудеса, чудесные чудеса и таинственные тайны…
Всё от силы высшей, от силы потусторонней, от силы магической…
Сначала за чудеса взялся было бог… Старый бог христианский, что с незапамятных времён своими чудесами прославился.
Калиновское, к примеру, чудо, когда из сухого, трухлявого креста потекла кровь горячая и когда пастуху калиновскому явилась матерь божья преподобница и промолвила:
— Иван! Высморкай нос и объяви всем верным, что на этом поле должны поставить тысячу шестьсот штук деревянных крестов! Тяжёлых крестов, дубовых крестов!
Это вам не "обновление".
И теперь уже на калиновское, говорят, поле разумные люди что-то больше трёх тысяч крестов понаносили. И ещё несут…
Нужно было только тысячу шестьсот штук для богородицы, а они валят, и валят, и валят.
Хватит и для богородицы, и для сына божьего, и для отца небесного. Да и духу святому будет где пересидеть, чтобы крылышки отдохнули.
Вот это чудеса!
Но это божеские чудеса…
Чертяка, глядя на такой успех богов, хлопнул хвостом по бёдрам. "Что я у бога, мол, телёнка съел, что ли?! Хоть и съел, так только яблоко!"
И себе за чудеса. Да таких натворил, что куда тому богу!
Вот что пишет "Червоне село" о том, что чертяка по сёлам творит:
"В одном селе сидят комсомольцы на собрании и дискутируют, есть бог и чёрт или нет. Решили: нет. Когда — глядь! — панок. "Есть,— говорит, — бог! Оба мы есть!" Смотрят, а у панка рожки выпирают, выпирают. И хвост растёт, растёт, растёт. Комсомольцы — ходу! С тех пор не стало в селе комсомола".
Второе чудо:
"В каком-то селе чёрт переоделся панком и пришёл на собрание комнезама. Так председатель как увидел — сошёл с ума". Третье чудо:
"Шли к калиновскому кресту люди молиться. Шли через лес. Перехватывает тех богомольцев стражник да и говорит: "Зайдите, — говорит, — люди добрые, ко мне в церковь помолиться". Зашли люди в церковь, начали мироваться. Помировались одиннадцать душ, как тут петух: "Кукареку!" Глядь — церкви нет, а у тех одиннадцати — на лбу чёрные пятна".
Вот такое на Подолье чертяка выкомаривает.
Комсомольцев поразгонял, комнезамы поперепугал да ещё и одиннадцать богомольцев изувечил…
И, главное, никакого спасения — лихая его година знает!
Даже комсомольцы не берут — уж на что храбрый народ!
Есть же прекрасный способ от чертей: председатель собрания пусть читает "Да воскреснет бог", — секретарь — "Отче наш", а самый сильный из присутствующих подходит сзади да: "Господи, благослови!" — и по уху!
Черти этого очень не любят…
Не любят и те, кто это рассказывает.
А ВЫ ВОТ ТАК!
— Так чего вы сердитесь?
— Чего сердитесь?! Не сердитесь вы! Шумят про "ножницы", кричат: "Сомкните ножницы!" — а берутся за коней, а берутся за авто, а берутся за кабинеты, а берутся за бланки, а берутся за штаны… Чёрт его знает, что за народ!
— Да что такое?
— Что такое?! "Ножницы" вам мешают, так и смыкайте их себе на здоровье! Так при чём тут я?!
— А разве вас и смыкают?
— "Смыкают"?! Тридцать автомобилей на весь Харьков, а остальные в Госфонд?! Смыкают! Сорок кобыл на весь Харьков, а остальные в Госфонд!
— Ну, так что?!
— А когда я работать буду?! И как я работать буду?! Я встаю, я ем, я еду… Жена встаёт, жена ест, жена едет… Я еду автом на службу, жена едет конём на базар… А теперь что будет?! Я встану… Так мне, вы думаете, будет время поесть?! Что же вы думаете, что "ответственная" жена пешком на базар пойдёт?! Чёрта с два! Так я должен на базар, а потом с базара, а потом на службу, а потом со службы! Представляете?! Так они имели одни только "ножницы", а теперь и я буду "ножницы", и все мы будем "ножницы"… Ноги у тебя через две недели раскорячатся, попробуй тогда их сомкнуть… Так, по-вашему, это будет — нет "ножниц"?.. А по-моему, это будет — одни "ножницы"…
— А вы не раскорячивайтесь.
— "Не раскорячивайтесь"? Три года езжу уже, отвык ходить, а теперь несись, как борзая, я не представляю, что будет! Что будет? Просто страх!
Боится, бедняжка!
А мне вот дядька в поезде рассказывал:
— Как только забрезжит свет, палку в руки да за тридцать пять вёрст с облигациями… Идёшь да гудишь, как тот авто!..
Попробуйте так, как дядька: за портфель да на улицу. Идите да: "Гу, гу! Гу!" Оглянуться не успеете, как и на службе будете!
НЕ ДУРАК КОРОЛЬ…
Греческий король Георг не дурак!
Выгоняют греческого короля Георга из Греческого королевства…
— Не годишься, — говорят. — Ну, какой из тебя работник?! Жалованье тебе плати, "сверхурочные" плати, тантьемы плати, разъездные плати, квартиру тебе давай, коней тебе давай, авто тебе давай, паёк давай, одевай, обувай… Дорого это всё, твоё королевское величество! Ты у нас как директор будто банка или какого-нибудь треста.