Минко.
Они — наша надежда и наше будущее! Они построят коммунизм!
"Не называя фамилий" — пьеса кусачая. Вы послушайте, как реагируют местные Дианы и Поэмы на комедию: ругаются, плюются и, возмущенные, покидают театр:
— Нет в нашем обществе таких Диан! Нет таких Поэм! Автор клевещет на советских женщин!
Ага! Значит, допекло!
А сидит себе рядом с вами солидный человек, очевидно, руководящий товарищ, и с грустью говорит:
— Да что там говорить?! И я вроде такой, как Карпо Карпович! Ну, не совсем, а вы знаете, некоторые черты и у меня есть! Автор в точку попал!
* * *
Поставил пьесу режиссер В. Оглоблин. У В. Оглоблина много остроумных режиссерских находок, особенно в сценах с мальчишками Жанеком и Сашком, девушек-работниц, чудесная сцена с куском хлеба и т. д. и т. п. Хороший, настоящий комедийный темп спектакля. В лице В. Оглоблина имеем опытного талантливого режиссера, богатого на хорошие режиссерские выдумки.
Очень приятное оформление художника Шаблиовского. Киевский пейзаж вызывает восторг всего зала.
Актерское исполнение.
Ну, разве может А. М. Бучма не блестяще играть Карпа Сидоровича? Каждое движение, каждая интонация, проходка по сцене — перед вами настоящий каменщик, который и одесский театр строил, и харьковский банк, а теперь ему за семьдесят, а он по три нормы дает и сына своего, заместителя министра, борет. И физически, и морально побеждает. Когда Бучма любит внучку Галю, или Максима Кочубея, или Сашка, или Евгу — он любит их по-настоящему, а когда ненавидит Диану и Поэму или осуждает сына Карпа, — то тоже и осуждает, и ненавидит не по-актерски, а по-человечески, по-настоящему. Да здравствует Бучма! Пусть радует!
И П. Нятко, и Д. Милютенко, и М. Кропивницкая, и В. Бжеская — все они хороши, хорошо играют… Так бы и нам хотелось!
А молодежь, так та таки здорово порадовала в этом спектакле!
Мы вовсе не хотим противопоставлять молодежь франковскому старшему актерскому поколению.
Мы только хотим подчеркнуть, что, на нашу радость, молодые франковцы растут, "выигрываются" и души, и сердца наши радуют!
Ну как же можно не любоваться М. Досенко (Жанек), — как в этой роли расцвел его комедийный дар! А С. Алексеенко (Сашко)?! Парни, ну парни, и точка!
На бахчу их только пускать не очень следует: все арбузы покрадут!
Чудесная Галя — О. Кусенко! Сколько в ней теплоты, нежности к деду, к матери, к подругам, к жениху! И сколько очарования!
Очень хорошо играет Галю и т. Яблонская!
Кто из них лучше?
Одна из них лучше, а другая еще лучше!
Кто именно? Позвольте мне сказать перефразированными словами Л. Н. Толстого: лягу в гроб, подниму крышку, скажу, захлопну крышку и умру.
Прекрасный Л. Жуковский — Максим Кочубей. Вот таким и должен быть советский инженер: чтобы не держался за столицу, чтобы перестраивал наши Захлюпанки — в Ясные Зори, чтобы учил дурноголовых Поэм и любил наших чудесных Галь.
Жора Поцелуйко — Гашинский. Такую подлость в "молниях" надо уметь сделать. Гашинский умеет. И знаете почему? Он ненавидит Жору! И правильно делает!
Обе Беллы (В. Полторацкая, В. Ивашова) очень противные. Значит, хорошо и правильно обе артистки их играют.
Девушки: Прися — особенно (О. Смоляр), Н. Швацкая, Т. Калениченко — приятные, жизнерадостные, веселые.
А ихний бригадир П. Пасека — им к лицу.
Хороший В. Цимбалист — Нетудыхата.
Нельзя не вспомнить теплым словом игру домработницы Поли — М. Шульга. Как же она, бедняжка, бегает на грубые окрики своих "господ" — Диан, Поэм и т. д. Из нее, в конце концов, выйдет рекордсмен-спринтер.
А молодец Поля — правильно квалифицировала своих Диан* с Поэмами: "Пиявки в крепжоржетах"!
* * *
Хороший спектакль. Кусачий спектакль. Полезный спектакль.
…Вот что. Я на месте художника В. Шаблиовского дачу построил бы поближе к "Кукушке". Тогда зрители, вместо "Кукушки", ходили бы в театр Франко, сидели бы и пели вместе с актерами:
Постой…
Выпьем, ей-богу, еще…
…Бездельник, кто с нами не пьет.
За кого выпьем?
За театр им. Франко, за пьесу, за автора, за режиссера, за художника, за актеров, за театральных работников!
Да и за зрителей вместе!
…Налей, налей бокалы!
Р. S. Во втором составе Карпа Сидоровича играет И. Маркевич, Карпа Карповича — Г. Тесля, Диану — Ф. Барвинская, Евгу — Чайка. Хорошо играют!
О АНАТОЛИИ КОСМАТЕНКО
Этим летом, года, значит, нашего 1953-го, бригада советских писателей путешествовала по западным областям Украины.
Писатели побывали в Ровно, во Львове, Дрогобыче, Бориславе, Станиславе, в Черновцах.
Заезжали писатели в районы, знакомились с жизнью трудового люда: рабочих, колхозников, интеллигенции.
Выступали, знакомили трудящихся с развитием советской литературы, читали свои произведения и т. д. и т. п.
Наши докладчики, знакомя аудиторию с писателями, которые были в составе бригады, говорили приблизительно так (за точность докладов я не ручаюсь, а совсем наоборот!):
— Перед вами выступят:
Очень известный и очень популярный писатель… Известный и популярный… Популярный и известный…
Писатель, который понаписал и еще понапишет. И т. д.
И уже аж в конце говорилось:
— И молодой, очень еще молодой (это громко!), талантливый (это немного тише!) баснописец Анатолий Косматенко! Еще он и не член Союза советских писателей, но уже к тому закандзюбилось, еще вроде он и не писатель, однако баснописец. Вообще, мол, послушайте, а там видно будет.
Анатолий Косматенко выходил на трибуну.
В зале становилось тише.
Все, видно, интересовались:
— Что же оно за такой очень молодой?
Ну, девушки, те по своей линии: смотрят, таки действительно молодой, и не лысый, а чубатый, и к тому же блондин, и ростом видный, одним словом, — прикидывали сами себе девушки, — безусловно, талантливый.
Старшие и более солидные зрители думали: "Смотри, молодой, и не член, а баснописец, и талантливый баснописец! Послушаем!" И все внимательно слушали.
Анатолий Косматенко читал "Кот и Кошечка". Когда он доходил до того места, где
…молоденькая Кошечка
Как глянула — и влюбилась вмиг,—
девушки склонялись головками одна к другой и как-то таинственно улыбались.
А когда доходило до того:
Но вскоре Кот не стал держаться хаты, Поест, попьет, накрутит ус и.' идет гулять,
глаза у некоторых девушек становились грустнее, у некоторых сердитее, и кое-кто из них сжимал кулачки.
Не на Анатолия Косматенко, а на Кота.
Отцы и матери внимательно слушали и думали, наверное: а не накручивает ли усы, часом, ихний зятек, которого вот привела к ихней хате любимая доченька Людочка? Ох, надо присмотреться! Что-то он уж очень тещу начал уважать!
Кошечка с Котом разлучились. Кот детей бросил.
Анатолий Косматенко закончил басню с нажимом:
"Чего ж, — спрашиваю, — не ужились?"
И завели:
"Характерами, видите ли, не сошлись!"
Было когда!
Он шел с трибуны, а в зале звучали густые аплодисменты.
Потом Анатолий Косматенко читал "Вьюна", подлизу и подхалима, который пролез на должность надзирателя за дном в пруду вместо зеркального карпа. Вьюн, разумеется, и загрязнил, и замутил дно. Мораль:
Таких Вьюнов, такую скользкую породу Сразу следует выводить на чистую воду,—
очень слушателям была по душе, и летели в благодарность баснописцу снова громкие аплодисменты.
Читал Анатолий Косматенко "Лисичку и Волка", как поженились Лисичка с Волком да поехали автомобилем в свадебное путешествие, как испортился в дороге мотор и пришлось Волку самому тянуть машину. Волк тянул, тянул, пока
Вздохнул,
Упал и вытянул ноги.
А Лисичка тем временем, в машине сидя, Мясца поела, в зеркальце глядела
(Не постарела?), А там склонилась — и розовые видит сны.
Женщины и девушки, слушая басню, хмурились: "Что же это, мол, баснописец, такой молодой и такой симпатичный, и против нас? Что же мы все — Лисички?"
Анатолий Косматенко — баснописец справедливый. Он знает, что не все женщины Лисички.
Пусть не кивают тут Волки: Мол, такие они, Лисицы! Потому что если внимательно присмотреться, Бывает, тянет Волк, бывает и наоборот.
Под эти слова женщины, видим, толкают своих мужей и кивают головами: "Ага!"
И такими уже аплодисментами награждают баснописца, что аж-аж-аж!
Читал еще Анатолий Косматенко… Да много он каждый раз читал, потому что того требовали слушатели.
Молодой, еще очень-очень молодой, не член, а баснописец Анатолий Косматенко покорил аудиторию.
А мы, старики, радовались!
Не верите?
Чтоб я с этого места не встал — радовались!
* * *
Собрал Анатолий Косматенко двадцать семь своих басен, а издало их издательство "Молодь" с чудесными рисунками Виктора Григорьева.
Я никакой не специалист разбирать работы художников, в частности рисунки Виктора Григорьева, но когда я смотрю на его рисунки, то ли иллюстрации, то ли решения отдельных тем, например, в "Перце", я не могу оторвать глаз — они очень смешные, и мне весело… Ну, посмотрите хотя бы иллюстрацию к басне "Вьюн", как на дне в пруду лежит кверху ногами бесчувственная черепаха и ее караси водой отливают.
Ну как тут не засмеяться и не порадоваться за художника?!
Так вот, издало, значит, басни Анатолия Косматенко издательство "Молодь". И хорошо сделало, что издало.
Басни Косматенко грамотные, актуальные, написаны хорошим языком.
Я имел приятную возможность "проверить" басни, их влияние и отклики на них многочисленных аудиторий, а это, между прочим, самый лучший брус! Косматенковы басни воспринимаются очень благосклонно и очень тепло.
Я не имею намерения разбирать каждую басню отдельно, — пусть сами читатели и разбирают.
Я прочитал басни с удовольствием и еще не раз буду читать.
Анатолий Косматенко, может, еще и не Крылов, но его фамилия тоже на "ки" начинается!
Так держать, Толя! А то и еще крепче! На "крепче" данные есть!
P. S. Я ведь еще формально не разобрал ни одной басни. Ну ладно: разберем. Возьмем басню "Лекарства". В этой басне рифм — десять. Строф — две. Восклицательных знаков — три. Вопросительных знаков — один. Букв "Зи" — две, букв — "ки"… А ну его! Считайте сами…
И ВЕСЕЛО, И ОСТРОУМНО[5]
Тарапунька и Штепсель вознеслись под облака… Мы думаем, что чудесным артистам Ю. Тимошенко и Ю. Березину не тесно и на земле, не скучно им на земле живется. Но почему им, в самом деле, и под облаками не побывать?
Пусть под облаками звучит тарапуньчато-штепсельный или штепселево-тарапуньчатый веселый смех!
Может, таки действительно артистам-сатирикам с подоблачной высоты виднее, что на земле творится?
Хотя надо сказать, что Ю. Тимошенко и Ю. Березин и на земле прекрасно видят. Глаза у них хорошо видящие, язык у них острый, и слово их язвительное.
А что такое увидели артисты, взобравшись на телевизионную башню?
Увидели они немало такого, на что следовало обратить внимание, против чего нужно было направить сатирическое жало.
Строят наши архитекторы такие квартиры, куда никаким образом не втащишь рояль? Строят!
Бегают наши студенты-медики из аудитории в аудиторию, потому что никак не могут достроить им у нас мединститут? Бегают!
Образуется у нас на чудесных днепровских берегах столпотворение вавилонское при переезде на киевский пляж или с пляжа домой? Да и на самом пляже у нас образуется такой гам, такая буча, что человек не сверху загорает, а шкварчит внутри от того гама?
Образуется!
А что делается у нас в так называемые "большие футбольные дни"?
Делается то, что правдиво показали в своем кинофельетоне Тимошенко и Березин: в такие дни многих и ответственных, и неответственных работников можно найти только на стадионе.
Мы, наверное, не ошибемся, если скажем, что Тарапунька со Штепселем увидели из-за облаков и еще много кое-чего интересного, но… Ну, одним словом, почин дороже денег!
Важно не только то, что они увидели, но и то, как они это увидели и как они это показали нам.
А показали они это нам весело!
Весело, остро, остроумно и по-новому, так, как еще до них никто в кино не показывал.
Один мудрый человек сказал приблизительно так: "Люблю всякое искусство, кроме скучного!"
Искусство Тарапуньки и Штепселя — не грустное, оно вызывает взрыв веселого смеха, потому мы его и любим.
Но ихний смех — не беспредметный, не смех ради смеха, он и развлекает, и пользу приносит.
И, наверное, после ихнего смеха мы быстрее будем строить наши институты, чтобы студенчество наше не задыхалось, бегая по аудиториям; наши архитекторы будут проектировать такие квартиры, что не надо будет перепиливать рояли, чтобы они в те квартиры, ни за что не цепляясь, влезали; наши ответственные и неответственные работники будут подписывать справки не на стадионах, а в учреждениях, соблюдая приемные часы—
И неужели же таки не зацепит никого из наших ответственных за положение столичного футбола эта похоронно-футбольная процессия после проигрыша футбольного матча? Если наших мастеров футбольного мяча не очень подбадривает бравурный футбольный марш, то, может, их раскачает похоронный марш Шопена, и они лучше будут бить по воротам?
Мы с радостью приветствуем талантливых артистов и киноискусство с рождением нового жанра — кинофельетона.