Так мы же народ темный!..
— Темный вы народ?! Так вы (трах! трах! трах!) Гальперину на перину зарабатывать "не темный", а для себя "темный"?!
— Да оно (трах! трах! трах!) так! Правильно!
— А потом скулите, что "жисть чижолая"?!
— Ну что вы с нами сделаете, если вот такие мы. Эх (трах! трах! трах!) "жисть"!..
— Вот только и нашего: я на вас — "трах", а вы на "жисть" — "трах", а Гальперины на перинах спят…
Еще одно. На Денисовой косе, говорят, камки каждый год собирают что-то 40 000 пудов… Подсчитайте, сколько Гальперины могут перин приобрести, потому что: "так мы же народ темный". И не забывайте, что для того, чтобы ту камку собирать, не нужно даже особого "света": камка себе растет, сама на берег ложится, а ты только сгребай да прессуй…
Так даже и для этого "мы народ темный" (трах! трах! трах!).
"БЕЗ ГОЛОСА ШЕРСТЬ"
Что-то снова с "правдой" непорядок…
Что она за знак такой, что за той "правдой" в Харьков народ стал частенько наведываться?..
С гречкой, что ли, повыкосили ту "правду" на широких украинских полях?
И выходит какая-то нелепица: чтобы найти "правду" на Харьковщине, надо ехать аж в Харьков.
Разве "правда" издалека виднее, что ли?..
На Харьковщине, в селе Ковалюхах, отобрали у крестьянина Соколовского "голос"…
Был человек с "голосом", а потом по милости райизбиркома "охрип"… На выборах теперь только сипит…
А из-за чего его "охрипли"? Сказать, и человек вроде для "голоса" подходящий, а "голосовать" права не имеет…
Соколовский — бедняк… До шестнадцати лет — батрак… В начале революции — член Киевского Совета депутатов. До 1920 года — инструктор Полтавского земотдела. Болезнь… Тяжелая работа… В прошлом году — хлеборобство в с. Ковалюхах, на наделенной земле… В 1922 году проводит крестьянство Соколовского в сельсовет… Кое-кому из местных царьков (так пишет Соколовский) это не по нраву, и его лишают права голоса. ВУЦИК восстанавливает его в правах. В текущем году бедняцко-середняцкие ряды выдвигают кандидатуру Соколовского в сельсовет. На перевыборах выступает он и немного против шерсти гладит РИК, указывая на дефекты в работе…
Через некоторое время нет у Соколовского "голоса"!
Нет…
Ткнулся сюда, ткнулся туда — нет. Имеет Соколовский шерсточеску. Чешет шерсть… Кустарь, одним словом. Так вот:
— Эксплуататор. Фабрикант.
— Да помилуйте, я сам чешу, наемным трудом не пользуюсь!
— Э-э-э!
И нет у Соколовского "голоса"…
И спрашивает с печалью Соколовский (а за ним и мы):
— Всех ли шерсточесов на Украине лишили голоса или только одного Соколовского?
Как же теперь быть? Раз я захочу чесать шерсть, так, значит, бери свой "голос", заворачивай в бумажку, неси в Хорольский РИК и говори:
— Нате голос. Шерсть собираюсь чесать. Так или нет?
Соколовский имеет одну лошаденку… И пишут:
"Соколовский дает в эксплуатацию коня…"
Угу… Это значит, если повезет меня Иосиф Евдокимович с разъезда до Лимана уток стрелять, так его за это "голоса" следует лишить.
Эксплуатирует же он коня!
Не буду ездить, пусть выбирает Иосиф Евдокимович совет, потому что человек он со всех сторон хороший… Буду только ходить…
Что-то оно не то… Где-то, что-то, кого-то, кому-то, чего-то не того…
А Соколовский уже просит:
— Если на свете нет правды, выбейте из моей головы крепкую веру в силу революционной законности.
Видите, что выходит?..
Такое, хоть бросай печеное и вареное да выбивай из головы веру… Давайте лучше так будем делать, чтобы вера сама в голову входила…
Для всех лучше будет…
ЕЩЕ О БОЛЕЗНЯХ ЖИЛКООПЕРАЦИИ
Согласен, товарищочки, согласен, что жилкооперация наша пребывает в статике, а не в динамике…
Согласен, товарищочки, согласен, что масса жилкооперативная малоактивна и очень пассивна.
И с тем, товарищочки, согласен, что правления жилкоопов выполняют свои обязанности показенно…
Обеими руками подписываюсь и я под таким диагнозом болезни нашей жилкооперации…
Прааавильно!
Только же позвольте и мне, на основании собственного опыта, поделиться с вами и своими наблюдениями и добавить кое-что к синодику жилкооперативных болезней…
* * *
Очень тяжелая, затяжная и очень болезненная болезнь (просто жилкооперативный рак!) в жилкооперации — это ватер… Общий ватер в жилкооперативной квартире…
Он, ватер, он валит жилищную кооперацию, он точит ее, как шашель могучий дуб, рвет ее на клочья, пускает ей кровь и бросает ее, обессиленную, на поталу врагам коллективной советской жизни.
Он из тихого, спокойного, воспитанного члена жилищной кооперации делает буйного оппозиционера, крикливого, шипящего, лютого, который потом сам говорит:
— Чувствую, что валю кооперацию! Но не могу! Поймите, что не могу! Я ей говорю:
"Долго вы там сидеть будете?" А она мне:
"Сидеть, — говорит, — буду до победного конца!.. Я вам не утка!"
Я тигром налетаю на двери и бью их коленями. Она в крик:
"Не пугайте женщину в таком положении!.. Я жена председателя правления!"
"Гражданка, — кричу, — не я вас пугаю, а физиология моя вас просит!.. Пустите, пожалуйста!"
Сидит…
Тогда я бегу из дому… Я ругаюсь с кондуктором в автобусе, я расталкиваю по дороге публику… Я… я не могу так!
Я признаю жилкооперацию только тогда, когда на каждого члена будет отдельный ватер…
* * *
Вторая тяжелая болезнь жилищной кооперации — это к у х н я. Кухня — это жилкооперативная саркома…
— Может быть, вы, Мария Петровна, не ставили бы тут свою кастрюлю, ведь давно уже вам сказано, что это место мое?
— А что вашему тому месту сделается, если моя на нем кастрюля постоит? Полиняет от этого разве ваше место?
— Я еще раз прошу вас, Мария Петровна, уберите отсюда вашу кастрюлю, и вообще пусть ваш Петька не мочится в коридоре… За детьми смотреть надо.
— Я бы просила вас, Екатерина Михайловна, не учить меня воспитывать детей, потому что еще вопрос, кто мочится…
— Кто мочится?! Я мочусь?!
— Я не сказала, Екатерина Михайловна, что именно вы мочитесь, я только говорю, что есть такие, которые мочатся.
— Подумаешь — муж бюстгалтер, так я уже и мочусь?!
— Прошу вас, Екатерина Михайловна, меня в эти дела не вмешивать… Я бухгалтер, это правда, я ответственный работник, это правда, но это еще не значит, что жена всякого шофера может жмакать мое имя…
— Ааа?! Так я жена "всякого шофера"?! …Тррррах!
— За что бьешь?! Ой! И-и!
— Граждане! Да будьте же сознательны! Граждане!
— Пускай она, стерва, будет сознательна! Если у меня муж шофер, так я должна быть сознательна, а если у нее бюстгалтер, так она нет?!
Я признаю жилкостроительство только тогда, когда на каждого члена будет отдельная кухня…
* * *
Тяжелая болезнь, товарищочки, в жилкооперации еще и ванн а…
— Это кто воды в ванну напустил?
— Я напустила! Купаться буду.
— Вы напустили?
— Я напустила!
— Она воды напустила! Видели?!
— Я напустила!
— Разве вы не знали, что я сегодня собиралась купаться?
— Почему вы?
— А почему вы?
— Нет, вы скажите, почему вы, а не я?
— Нет, вы скажите, почему вы, а не я?
— Купаться буду я!
— Вы?
— Я!
— Ну так купайся же, купайся же, купайся!..
— Граждане! Спасайте! Топят!
— Граждане! Да будьте же сознательны! Граждане!..
Я признаю жилкостроительство только тогда, когда на каждого члена будет отдельная ванна…
Это основные три болезни жилищной кооперации.
Но патология, товарищочки, нашего жилстроительства и многогранна, и разноцветна…
И сила-силенная в ней таких болезней есть, что не придумаешь, как их квалифицировать…
Я знаю жилкооп, который развалило малюсенькое котеня…
Одним тихим вечером страшный крик прозвучал в жилкооповском дворе. Посреди двора бегала гражданка — член жилкоопа. В правой руке она держала за хвост мокрого как хлющ котенка…
Гражданка кричала:
— Утопили! Мою бедную киску утопили! Вон он, буржуй, который в первом номере, котенка утопил! Товарищи! Да доколе же это будет, что те, которые в двух комнатах живут, котят наших топить будут?!
Одни "за", другие "против"…
Жилкооп развалился…
А я собственными глазами видел, что та гражданка сама окунула своего котенка в бочку с водой и побежала с криком по двору…
* * *
Будет нам тяжко "первые триста лет" с жилищной кооперацией, если мы не придумаем аппарата, чтобы углублять моральные борозды у жильцов наших жилищных кооперативов.
"ЮМОРИСТЫ"
Ей же богу, умирать не хочется!
Ну, с какой лихой радости умирать, когда жить весело, когда на каждом тебе шагу падаешь да хохочешь!..
Жизнь — она все-таки чудная штуковина: идешь вот так, напыжишься, такой вроде серьезный, а тут тебе жизнь что-нибудь как подтащит — прямо колики тебя берут…
Думалось, что вот как режим экономии завели, так не так смешно будет, приберут, думалось, всякие жизненные выходки…
А оно еще смешнее…
Зашел вот как-то в Наркомзем… Серьезное такое дело было. Хотели обсуждать, как зверя от человека защитить, потому что сильно человек на зверя наседать стал. Зашел… Смотрю, Наркомзем заливается… Да как заливается?! Остановиться не может… Хотят мне что-то сказать, — не могут: смех давит.
— Троньте, говорю же, и меня, и я буду смеяться. Тронули… Так и до сих пор хохочу…
Было у них бюджетное совещание… Обдумывались рыболовные дела… Был и представитель Наркомфина… Требовались средства на рыбозаводчики, требовались средства и на рыбную ловлю в морях и т. п.
Слушал-слушал представитель Наркомфина, встал и заявил:
— Что это, — говорит, — за учреждение такое? В одном месте разводят рыбу — давай деньги! В другом месте вылавливают рыбу — давай деньги!.. Я протестую!
Пропало наше совещание: прохохотали…
Вот уже немного начал было успокаиваться, так понесло же меня в Наркомпрос, в Главнауку… Зашел, а там гомерический смех…
— Неужели, спрашиваю, и у вас представитель от Наркомфина был, что так смеетесь?..
— Не был, — говорят, — а письмо прислал… Я так и упал…
— Пропало, говорю, недели три! Смеяться буду. Когда так и есть… Показывают мне "отношение":
В Народный комиссариат просвещения
При проверке отчетности за март замечено, что на Всесоюзный съезд почвоведов (ботаников) в Москве были командированы из Харькова т. т. (имярек)… Таким образом, одновременно в одном месте по одному и тому же делу принимали участие(? — О. В.) девять представителей НКОСа. Такое количество сотрудников, занятых одним делом, финансово-контрольное упр. НКФ считает преувеличенным вообще, а имея в виду режим экономии,— и вовсе ошибочным, вследствие чего, обращая внимание НКО на вышеуказанное, ФКУ просит НКО высказать свои соображения.
Нач. ФКУ НКФ (Маламедовский) Зав. контр. отд. (Руднев)
Ой, товарищи из Наркомфина! Ой, пожалейте! Нельзя же так народ смешить… Смех — штука хорошая, но когда тебя уже колики берут, — ну его к черту!
Это же профессора на съезд всесоюзный поехали, каждый с собой доклад повез, радоваться нам этому надо, а вы им "дело" припаяли!..
Ой, помилуйте!
Вы еще хоть одной такой штуки не выкиньте…
Скоро вот будет Всесоюзный съезд Советов… Человек, наверное, 400 выедет "одновременно в одно место по одному и тому же делу участие принимать"…
Ну что будет, если вы настрочите во ВУЦИК:
"…Имея в виду режим экономии, можно было бы просто сбегать в Москву самому Григорию Ивановичу… Да так, чтобы и не задерживался… Да пусть уж за один присест и пуговиц для ХЦРК захватит вагонов с два… Просим ВУЦИК по этому поводу высказать свои соображения…"
Помрем! Ей-богу, помрем! От смеха!..
НЕ ПОДГАДЬТЕ, ПРАВОСЛАВНЫЕ!
Времена веселые как раз теперь по селам наступили… Храмы везде пошли…
И воздвижение, и раздвижение, и всех пречистых, и покровы, и Семена, и Михайлов, и Андрея, и Митрофана, и Кузьмы с Демьяном, и Казанской, и Астраханской…
Гуляй — не хочу!
Святые знали, когда и "воздвигнуться", когда и "успеть", когда и "омофором покрыть", когда и иконе какой чудотворной явиться…
В жатву никто из них не являлся… Некогда было… Оно, наверное, и на небе как раз жатва, где там тогда о "покрове" заботиться, когда надо снопы вязать…
Отжиновался, отмолотился, отсеялся — тогда можно и за чудеса…
Народ вот отдыхает понемногу после трудов праведных, тогда чудо как раз впору сделать.