Хорошо играют: сталинцы[7] им набили… Ну так сталинцы?! Сталинцы — шахтеры! Это раз. Второе: погода была неподходящая для бердянцев, а подходящая для сталинцев.
Но:
— Мы им еще набьем! Сталинцам[7] этим!
* * *
Так и живет Бердянск. Так и живут бердянцы… Живут себе, на базар каждое утро ходят. А на базаре всякая пища продается, для "пропитания"…
Там на базаре еще и бабушка слепая сидит, с мисочкой в руке, сидит и причитает:
Помогните, папаши,
Помогните, мамаши,
Да помогните же, сестрицы,
Помогните, голубицы.
Когда б я свет божий видала,
Я б вашей дороженьки и не заседала,
Когда б я свет божий видела,
Я б рученьек не протягивала.
Я б вашей головоньки и не тревожила…
А даст бердянец бабушке копеечку и получает за ту копейку:
Сохрани, господи, вас в поле, Сохрани, господи, вас в доме, Сохрани, господи, вас в пути, Сохрани, господи, вас в дороге.
И все это за копейку!
* * *
Ну, что еще в Бердянске есть?
Пляж есть… Там купаются, на солнце греются… Это ясно.
Почта есть… На почте почтовых открыток нет… Но это же не от Бердянска. Это от Наркомпочтеля. А Наркомпочтель решил: пусть пишут закрытые письма. Больше напишут…
Аптека в Бердянске есть… В аптеке плесневелые капсулы с касторкой продают! И опять же не виноват в том Бердянск ни капельки: это Укрмедторг такую ему ножку подставил.
Вот что в Бердянске есть… Все, думаете? Нет, не все!
Напоследок я о самом главном вам расскажу… О детках бердянских… Хорошие детки… Праздновали они вот на днях праздник окончания школьного года.
Вот как высыпали на бердянские улицы!.. Так и залили… Больше трех тысяч пионеров в Бердянске! И пели, и декламировали в городском саду, и инсценировки всякие ставили…
А как двинули песни, что вот и:
Капитан комсомолец, Кочегар комсомолец, Все матросы комсомольцы, Коминтерна славные хлопцы, Одним словом, ленинцы!
Так куда вам?! Да еще не как-нибудь, а с нажимом:
ЛЕНИНЦЫ!
Старая баба так не может. И "прочие" так не могут… Они, детки, — они могут!
А вы говорите: "Бердянск?!" Вот вам и Бердянск!
"БЛАЖЕННЫ ИЗГНАННЫЕ ПРАВДЫ РАДИ, ЯКО ТЕХ ЕСТЬ ПЛЯЖ НА МОРЕ АЗОВСКОМ"
Хорошо на свете жить, когда возле вас море шумит…
Тогда так хорошо на ракушках лежится, потому что под вами плахта, а над вами небо, а на небе солнце…
И опять-таки море шумит… Азовское море. Оно с берегом играет: наляжет грудью своей на берег, заворкует, а потом отступит и так же заворкует…
И так день, и так ночь… Воркует море… Шумит…
Под морское воркование хорошо сказочки слушать… Море себе шумит, а ты себе слушаешь… А те, что возле тебя лежат, рассказывают…
— И был я аж на далеком Урале. И бил я белых… Ох, как я бил белых!.. А потом попал я на Украину… И бил я Махно… Ох, как я бил Махно! А потом я демобилизовался и начал работать на кожевенном заводе в Бердянске… Членом завкома был… В культкомиссии работал… Рабкором и местных, и губернских газет работал, и центральных… Дааа… Хорошая жизнь была… Четыре года рабкорствовал… А потом сократили меня "по штату"… А потом — безработный я… Ничего не сделаете, "штаты" — вещь суровая… Сегодня меня сократили, а через две недели на мое место другого взяли, "квалифицированнее" меня, потому что у него четыре коровы, садок, земля, а у меня нет ничего этого… Сынков моя фамилия… Сократили, еще и удостоверение дали: активный член профсоюза, активный рабочий, активный рабкор… Самый тебе "актив"… Дааа. Рабкор — хорошая штука… Передовик в рабочей демократии… Меня первого же и вышвырнули… И вот хожу-хожу, пишу-пишу… Дааа!..
…Рабкор я… Старый рабкор… Давний рабкор… Тридцать лет рабочего стажа… Слесарь… Активное участие в обороне Советской власти… Последнее время — рабочий на Первомайском заводе в Бердянске… Сократили… Да еще мастер и говорит:
— Много пишешь!.. И катись…
Я и покатился… Безработный я. В саду теперь копаюсь… Придешь:
— Нет ли работы?
— Ааа! Это ты?! Нет! Да так, наверное, что и не будет! Рабкор я… Федько моя фамилия… Дааа.
…Рабкор, знаете, я… Струсовский моя фамилия… Молодой я еще рабкор… Комсомолец… На заводе кожевенном я работал… Сократили, знаете, "по сокращению штатов"… Молодой я еще рабкор… Так и хожу… Дааа…
И я газетчик… Егоров по фамилии… Секретарствовал в местной газете… Теперь статьи и корреспонденции пописываю… Придешь куда-нибудь:
— Нет ли должностишки, знаете?
— Ааа?! Пишете?! Нет, голубчик! И так, что вряд ли, наверное, и будет! Тяжело теперь, голубчик, с должностями, сами знаете…
Ну и пойдешь… А там смотришь — другого и примут… Пишу я, знаете… В газеты пишу… Даа.
— Так что же нам, товарищ, делать?
— Что делать? (Это уже я им говорю). Рабкоровское, говорю, "движение" в Бердянске… "Двигают", говорю, рабкорами… Других по другим, говорю, местам убивают… Которые рабкоры и селькоры, говорю… Ну, а вам, говорю, что вам… "Принимая, говорю, во внимание", что город Мариуполь у вас, говорю, не без прокурора, с нами, значит, говорю, бог!! Давайте покупаемся…
Хорошо в Азовском море купаться… Море шумит-шумит…
"ИДЕАЛ"
Не духи "Идеал", и не мыло "Идеал", и вообще не тот идеал, который вы в мыслях лелеете, а жатка "Идеал".
Жатка, та машина, что пшеницу косит…
Так о том "Идеале" речь пойдет…
О самом идеальном "Идеале"… И самом нужном…
Кто рождает тот "Идеал", как он рождается, куда идет, кому помощь несет?
В Бердянске "Идеал" рождается…
Под горой завод стоит, а из трубы там дым курится… Завод стоит "Первомайский", рабочий еще и крестьянский… Смотри!.. Аж в стихи пошло…
Так этот самый завод "Первомайский" в Бердянске и производит знаменитые жатки-самоскидки, типа Деринга, известные и у нас, и за границей под названием "Идеал"…
Когда-то завод принадлежал Джону Гриевзу, ловкому англичанину, который пришел в Бердянск простым кузнецом, начал с небольшой кузницы, а закончил богатейшей акционерной компанией "Джон Гриевз и К0"…
Выработал тип своей жатки, сделал эту жатку легкоходной, нетяжелой, недорогой; жаточки отливал да весело поживал…
Делал он еще и буккеры, плуги, сноповязалки… Делал аж до революции…
Пришла революция, создала новое акционерное общество "Рабочий, крестьянин и К" и передала завод новому хозяину.
"Рабочего" и "крестьянина" вы, наверное, знаете, а за К° пригласили они к себе трудовую интеллигенцию… Да и начали работать…
Поначалу не клеилось. Рабочий да крестьянин частенько дома не бывали, потому что то Врангель, то Колчак, то Махно — приходилось же вот встречать, заворачивать и т. д., ну а К тоже мялась, стояла перед той, что и вы знаете, платформой и чесалась: "Лезть или не лезть?"
В конце концов пришли хозяева домой, посмотрели с платформы на К, дали руку:
— Да лезь уже! Чего мнёшься, "перепуганная"? Полезла К … Полезла и, как говорит святое евангелие, на платформе "угобзилась"…
Да и заработали они "вместе втроем"… И работают до сих пор… Работают, сказать, неплохо. Панское наследство расширили.
Соорудили ремонтно-инструментальный и строительный цехи. Это для нужд самого завода. Соорудили две новые вагранки.
Построили шесть новых печей для "томления" чугуна. Расширили деревообрабатывающую мастерскую.
Заканчивают новое здание чугуночистки, пристраивают шишельное отделение молотового цеха…
Перестроили кузнечную и прессовую мастерские… "Гонят" 16 000 жаток в год… И 500 в месяц… На следующий год будут гнать 26 000 жаток… Вот вам новые хозяева!
* * *
Внешний вид завода?
Завод как завод. Работают люди… Формовщики — формуют, молотобойцы — отливают, кузнецы — куют, слесари — слесарят, сборщики — собирают…
В директорском кабинете сидит не Гриевз, а человек с очень простой фамилией — Лысенко…
Подход к делу у директора правильный.
— Позвольте, товарищ, посмотреть, как вы свои "Идеалы" "в жизнь проводите". Я из тех, что пишут… Расскажу, может, и про ваши "Идеалы"…
— А денег это не будет стоить?
— Нет, говорю. И сам я не беру, потому что нет таких, чтобы и давали… Я "платонический" газетчик… Не с четвертой страницы, где "за строку нонпарели…" Мои "объявления" даром и корпусом…
— Пожалуйста! Осматривайте! Вам всё покажут!..
Сразу видно человека с пальцами, плотненько один к одному прижатыми: копеечка не проскочит… Ничего не поделаешь: директор из Донбасса.
* * *
Рабочих 1 200 человек… Производит завод исключительно жатки.
Производство прогрессирует широким ходом: в 1924–1925 году программа — 8000 жаток.
За 1925–1926 годы завод выпустил 16 000 машин. На следующий год намечено 26 000.
Стоит жатка на заводе 175 руб. Цена прейскурантная довоенная.
* * *
Хороша ли жатка "Идеал"? Не знаю, не косил ею…
Видел только в заводской канцелярии вот такое дело с письмами от крестьян… Пишут в тех письмах такие "творения":
"Дорогие товарищи рабочие! Выражаю вам благодарность за вашу жатку "Идеал", которая очень легкая в ходу и хорошо косит. Еще прошу вас, вышлите мне запасные части… И многие спрашивают, где можно купить вашу жатку…
С почтением…"
* * *
"Идеал" — жатка легкая в ходу и очень удобная для хозяйства. Это ее рабочие свойства… Но оригинальна она и характером своим. Родившись на юге, она больше всего влюбляется в север. В Сибирь… В Сибирь ее тянет. Укрсельмаштрест в этом деле ей за старательную сваху служит и охотно отдает ее за молодого, что "за Уральским хребтом, за рекой Иртышом"…
Да так отдает, что наши южные "молодые" аж в ревность ударились:
— Да позвольте же хоть немного нам нашего "Идеала"…
— Не знаю, согласится ли "сваха" или нет… А следовало бы… Пусть бы наша "девка" и по нашим полям гуляла… Не вся, а хоть часть…
* * *
Берут ее и "за моря за океаны"… В Персии она косит, в Турции она косит, постепенно завоевывая заграничные рынки. Потому что она — "Идеал".
ПТИЦА ПЛАЧЕТ
Есть на северном берегу моря Азовского большая коса, что когда-то называлась Денисовой, а теперь зовется Обиточной…
Коса та на 45 верст заходит в море и начинается как раз там, где раскинулся на морском берегу небольшой город Ногайск.
Денисова коса, как и всякая морская коса, — узкий длинный полуостров морского происхождения. Покрыта она типичными дюнами, лагунами и лиманами…
Знаменита та Денисова коса тем, что служит она самым главным этапным пунктом для водяной и болотной птицы, перелетающей с юга на север и обратно…
Каждый год ранней весной и осенью миллионы птиц облепляют эту косу, где птица отдыхает после долгого пути… Часть птицы зимует… Часть остается на косе и тут же гнездится.
Гнездится тут такая птица: кряквы, чирки, гагары, лысухи, чайки разные, кулики, лебеди, журавли…
Денисова коса — единственное место на Украине, где остались огромные колонии бакланов, чаек, крачек…
Знаменитое место — Денисова коса.
И вот представьте себе, что миллионы этой птицы, такой симпатичной, кроткой, беззащитной, прекрасной птицы, полезной и с научной, и с экономической стороны, плачут…
Плачут мелкими чистыми слезами, и слезы эти птичьи капельками бриллиантовыми падают в Азовское море…
Отчего эти птицы плачут?
Из-за людей плачут.
Из-за больших, сильных, мудрых людей плачут слабенькие, хиленькие, беззащитные водяные птички.
Человек уничтожает птицу…
Человек в лице совхоза "Вольный", что хозяйничает на косе, сдал ту косу в аренду, под выпас, а скот без жалости вытаптывает птичьи колонии…
Человек в лице бердянских, генических и других рыбаков каждый год налетает на косу и выдирает сотни тысяч яиц да продает эти яйца на яичницы "натюрель"… Целыми баркасами человек эти яйца вывозит… Собирает в большие корзины, опускает яйца в тех корзинах в море: "запортки" (яйца с зародышами) всплывают на поверхность, и их он выбрасывает, а свежие, не "запорченные", забирает… Человек этот не останавливается ни перед чем… Он нападает на объездчика, которого поставил на косе Бердянский отдел охотников и рыболовов, и хочет того объездчика в море утопить за то, что тот не давал ему уничтожать беззащитную птицу…
Человек в лице Всеукраинского союза охотников и рыболовов (ВУСОР) чешется…
Ему писали, его просили принять меры, чтобы защитить птицу от человека, а он себе чешется…
Правда, Денисову косу объявили "заказником" на пять лет, то есть запретили пять лет там охотиться, но что значит "заказник" без всякой охраны?
Для того чтобы птицу там не уничтожали, нужно 800 руб.