в год на сторожа…
ВУСОР этих денег никак не может вычесать, хоть организация он экономически не слабая, потому что собирает деньги за право охоты на Украине, и собирает немало…
Мелитопольский отдел ВУСОРа, куда по новому территориальному делению отошла коса, спит.
Как всегда: один спит, другой чешется, а птица плачет.
Не за такое ли отношение к Денисовой косе в юбилейном номере вусоровского журнала "Украинский охотник и рыболов" вусоровский поэт Уралов обругал всех вусоровцев?
А обругал "хлестко". Вот так:
"Мы вольного союза Вусора дети, Мы леса и простора лихие сыны".
Истинно: лихие сыны!
Давайте что-нибудь делать! Давайте спасать птицу! Ее у нас не много!
Птица — создание нежное! Она ругаться не может!
А как бы она выругалась, если бы могла!
Нужно объявить Денисову косу государственным заповедником.
Нужно, чтобы на Денисову косу обратили внимание научные учреждения (о, Наркомос! Да будет благословенно имя твое!), потому что это единственное на Украине место, где можно обогатить новыми исследованиями орнитологию, биологию и прочую "логию"…
* * *
Птица плачет! Вместе с нею плачут наука и наши советские природные сокровища!
Неужели же мы такие к евангелию усердные, что на все эти плачи будем говорить:
"Блаженны плачущие, яко тии утешатся!"
Евангелие тут не поможет. Оно могло бы помочь только тогда, если бы весило пудов так пять с половиной, чтобы можно было им бить по голове тех, кто уничтожает птицу.
"РЫБАК РЫБАКА НЕ ОЧЕНЬ ВИДИТ ДАЖЕ ВБЛИЗИ"
Как тот говорил:
— Хоть не очень в рифму, зато правда.
И это не так, будто "навскидку о свекле", а таки про настоящих рыбаков, что на Азовском море рыбу ловят…
Про то самое дело, которое и рыбака к социализму должно вытянуть, — про "киперацию", да еще и про рыбацкую…
Есть в Бердянске улочка, на улице дворик, а во дворике хатка, а в хатке канцелярийка… За хаткой — хлев, в хлеву — "складик", слева — ледник, в леднике — чаны для просола рыбы, среди двора на жердях распластанная рыба на солнце висит…
Это и есть Бердянский союз рыбаков…
Узловая станция, откуда бердянские рыбаки к социализму должны направляться…
* * *
История этого кооператива такова… Организовался он было в 1917 году… До того времени бердянский рыбак был в "полном и потомственном владении" у прасола, у того богача, что "попил нашей"… Много тут было тех, что "пили", "пили" и хорошо понимали, что делают, потому что целый "синдикат" между собой образовали.
— Ни сюда, бывало, ни туда, а только ему в зубы, — рассказывал старенький член правления кооператива, пионер бердянского рыбацкого кооперативного движения. — Покупали рыбу у нас по 1 руб. 80 коп. за пуд, а уже в Екатеринославе по 18 руб. за пуд торговали…
В конце концов накипело. Взялись, чтобы без "прасола"… Сначала основали такое себе "товарищество, да и все"… По надцать карбованцев с носа, чтобы и за снастью послать, чтобы и рыбу продавать… Потом на устав перешли. Родился, значит, кооператив…
В 1919 году, одним словом, "со святыми упокой" бердянский рыбацкий кооператив…
Выплыла же тогда по всем морям, по всем океанам, по всем рекам ооогромная рыба, такая, как тысяча китов вместе… И звали ее Г л а в р ы б а… Главала она, главала, а уж раз она была Главрыба, то вся та не главрыба, а просто себе рыбка, что не главала, а плавала, так та рыбка с перепугу не очень тогда ловилась…
Потом Вукоопсоюз на азовскую рыбу потянуло.
— Дай, — говорит, — я рыбки половлю!
Сел Вукоопсоюз у края Азовского моря и кооперативно продекламировал:
— Ловись, рыбка, большая и маленькая!
(…Ну, не буду, не буду! Вукоопсоюз очень симпатичное учреждение).
Да… В общем, значит, пришлось в 1924 году бердянским рыбакам во второй раз кооперироваться. Так они взяли и скооперировались, имея 8 руб. 70 коп. основного капитала…
"Потихонечку да с папочкой" стали уже, не сказать чтобы совсем на ноги, а так "вроде" на четвереньки…
Так и стоят. Членов имеют 180 человек. Пай у них 10 руб. с носа, а оборот в год 12–13 тысяч карбованцев… Имеют небольшой просольный пункт в Бердянске, имеют на базаре лавочку, а во дворе халупку, а в халупке — канцелярийку.
* * *
Так отчего же оно так выходит, что "рыбак рыбака не очень видит"?
А как вы думаете: разве легко тебя увидеть, когда находишься ты в вышеописанном состоянии? Нелегко. Потому что и самому голову тяжело поднять, да и тому, кто тебя разглядеть захочет, не очень "сие положение" приметно есть…
А почему такое положение образовалось?
Считайте…
Бердянский район имеет около 300 человек рыбаков-профессионалов, человек на сотню наберется рыбаков-любителей, которые тоже немало времени тратят на рыбальство и у которых рыбальство при лучших условиях легко может превратиться в профессию. Добавьте к этому еще человек сотню "резерва", то есть тех рыбаков, которых упадок нынешнего рыбальства кинул на другую работу… Имеете, стало быть, армию бердянских рыбаков — 500 человек. Приблизительно, разумеется… Армия немаленькая, как видите. Кооперировано из них только 180 человек, да и то так кооперировано, что только 35 % сдают рыбу в кооператив. Остальные — "и вашим и нашим"…
В чем дело, что рыбак так туго идет в кооператив?
Не видит для себя выгоды.
Ясно, что мы не можем требовать от рыбаков сознательности, культурности и т. п. Рыбаки еще в таком состоянии пребывают, что только материальная заинтересованность может привлечь их в общий круг, только лишняя дешевая сеть может доказать рыбаку, что "в единении — сила"…
Кооперативу нужно затягивать рыбаков. И не речами да воззваниями, а дешевым рыбацким снаряжением, сбытом их продукции, культпросветительной работой среди них.
А вот все это и хромает на все четыре…
Что делает теперь кооператив?..
Борется за свою собственную жизнь. Ему жить надо. А для того, чтобы ему жить, он кинулся в торговые операции, потому что ни от кого помощи не ждет… Значит, всякая организационная работа, культпросветительная работа, всякие там планы — на заднем плане… И тлеет… И состояние такое: ни встал, ни упал.
Рыбаки его ждут, а он рыбаков ждет. Дашь рыбакам — самому ничего не останется (смерть!), не дашь рыбакам — членов не будет (смерть!). И крутится в заколдованном кругу.
Нужно этот заколдованный круг разорвать!
Кто его должен разорвать?
Всеукррыбаксоюз!
Как?
Помощью! Какой?
Прежде всего организовать рынок сбыта. Кооператив захлебывается, не имея рынка.
Второе — кредитом. За время войны, и империалистической, и гражданской, рыбаки остались без "посуды"[8]. Нет сетей на белую рыбу, нет крючков на красную рыбу… Нет лодок… Без помощи со стороны кооператива невозможно правильно и широко организовать рыбальство.
Третье. Нужно открыть консервный завод. Он есть в Бердянске. И, кажется, в распоряжении Укррыбаксоюза, но он спит.
Вот это нужно сделать, и сделать немедленно.
Считайте, что замерла богатейшая отрасль нашей промышленности в Бердянском районе. Возможности ее колоссальные. Научная экспедиция проф. Книповича доказала, что война привела к тому, что рыбы в Азовском море стало невероятно больше. (Единственная польза, которую от той триклятой войны имеем!). В довоенное время Бердянск ловил 200 000 пудов рыбы. Теперь ловит едва 50 000. А ловить может "тысячу тысяч"…
* * *
"Раскачайтесь", товарищи из Укррыбаксоюза!
И раскачивайтесь поскорее, потому что белая рыба уничтожит в Азовском море "красную" рыбу. Серьезно. Ест, стерва, икру "красной" рыбы…
Чем тогда закусывать будете? Соленым огурцом?
"ТАК МЫ Ж НАРОД ТЕМНЫЙ" (Конспект к трагедии)
В Азовском море, на дне оного, растет зеленая трава, которая к а м к о й зовется…
Травка она приятненькая, нежная и мягонькая, не "кусается" так, как наш проклятущий кушир, а как влезешь в нее — так она только щекочет… Щекотливая трава… Хорошая трава…
И вот, как она вырастет, морские волны ее качают, с корня срывают и приплескивают ее к берегу, где и ложится она вдоль берега зелеными мокрыми "колбасами"…
Больше всего ее волнами пригребает к берегам азовских кос — Денисовой (Обиточной) и Бердянской…
Тогда приходят люди православные, выгребают камку ту на берег, на песке ее растрясают, солнце ее припекает, высушивает, и делается она сухая-сухая, да мягкая, да скрипучая…
А после того ее собирают, складывают в такие тюки, как сено, и прессуют особыми машинами…
А потом уже отправляют ее во все концы нашего СССР, где из нее матрацы делают, подушки делают и всякую мягкую мебель делают, чтобы гражданам не очень муляло, когда они после "трудов праведных" то ли ложатся, то ли садятся отдохнуть…
Хорошая трава камка, полезная и хорошую котировку имеет на нашем советском рынке…
Уже в Бердянске, к примеру, там же, на месте, по полтора карбованца за пуд камки платят[9].
* * *
Сидим мы как-то на Денисовой косе, на берегу, да и смотрим на скорлупки от яиц морской птицы, которая энергично несет яйца для яичницы православного населения, на косе "обитаемого"… А скорлупки те, когда яичница уже испечена, выбрасываются в море, чтобы никто не видел, как уничтожается морская птица на Денисовой косе…
Сидим да "дакаем", видя, как у нас природа наша охраняется…
Подплывает баркас, а на баркасе пять загорелых "гражданов", с усами под носами (некоторые с седыми) и с железными вилами в руках…
— Здоровы были, — говорят гражданы.
— Здравствуйте, — говорим мы.
— На охоту?
— Нет, так… Посмотреть, как тут, на косе, что да к чему… А вы?
— А мы камку собираем…
— Ну, садитесь, закурим… Сели и закурили…
— Так камку, говорите, собираете?
— Камку собираем…
— Что же у вас — артель или как?
— Какая там артель? От "хозяина"…
— Ну и что?
— Да что же. "Горьки, сестра, заработки"… Разве ты его много наработаешь, если и выгреби, и высуши, и собери, и спрессуй, а оно тебе по пятнадцать копеек с пуда за всю эту работу платит…
— А кто же у вас за "хозяина" правит?
— Да какой-то Гальперин, из Харькова…
— А что же он за Гальперин такой?
— А мы разве знаем, а мы разве видели его? Живет себе в Харькове, а мы тут работаем… Тут у него уполномоченный есть… Так иногда приезжает из Харькова, посмотреть, да и все…
— Ишь какой Гальперин!.. Сидит в Харькове, а вы тут собираете?
— Ага!
— А почем тот Гальперин продает ту камку, что вы ему собираете?
— А мы разве знаем? Может, по карбованцу, а может, и по полтора… Она недешевая…
— А вы ему по пятнадцать копеек собираете?
— Ага!
Тут уже (из песни слова не выкинешь) в такую спокойную нашу беседу стали вскакивать с нашей, признаемся, стороны слова, которые никак нельзя на бумагу вывести… Нехорошие стали слова вскакивать…
— Так что же вы,— говорим, — не можете сами делать то, что делает Гальперин? Не можете составить артель, чтобы не кормить Гальперина?
— Да оно…
— Что оно?
— Так Гальперин заплатил за аренду четыре тысячи, да машины…
— А вы этого всем миром не могли бы сделать? Или вам бы не пошел Наркомзем на помощь, чтобы дать аренду в рассрочку? Или у вас нет КНС, который мог бы это на себя взять? Или вы не имеете кооперации? Вы стоите, чешете поясницу, а Гальперин в Харькове не на камке, а на перинах спит?!
— Да оно так!..