Стоят над Пслом высокие осокори, стоят дубы, стоят ольхи, кустится лоза под кручами… И все они склонились своими кудрями-ветвями над зелено-голубой ленточкой и смотрятся в нее, словно в зеркало, ветром причесываемые…
А от левого берега аж вон под гору луг расстелился… Там копны стоят душистого сена, там местами пшеница спеет, подсолнухи склонили тяжелые желтоватые головы, плотной стеной молоденькие арбузы да дыни обступив…
На том лугу Псёл весной гуляет, землю поит, овражки прорезает, пашни ополаскивает, а погуляв, возвращается к своим кручам и течет, ласковый, несет к Днепру старому прозрачную воду свою…
По правому берегу лес шумит… Над лесом коршун кружит, потому что в том лесу озерца Псёл весной пооставлял, там в камыше утка притаилась с утятами. На нее коршун и подстерегает…
И аж до Юрок лес… И туда аж до Манжелии по правому берегу лес шумит… Шумит лесным шумом, приветливым…
Тем своим шумом лес крестьян приветствует, хозяев своих утешает…
А недавно шумел лес зловеще, хлопал обрезами, нагайками да бандитскими бомбами…
Тогда страшный лес был…
Тогда не было в нем покоя, не было в нем привета, тогда там за дубами смерть зубы оскаливала, трудовой народ пугая.
Ох, сколько же их было в том лесу! Кишело бандами… Да как взялись незаможники с Красной Армией, — нет их теперь.:. Как погнали однажды на Псёл — сколько их тогда воды в Псле напилось.
Тогда Псёл за бандитское кладбище правил…
Принимал, топил и плыл себе дальше…
Сколько их в Псле?!
Он не знает… Ему неинтересно… Он их не считал… Он течет себе дальше и улыбается, потому что рад, что не хлопают на его берегах обрезы, не рвутся бомбы, не подстерегает никого за верболозом страшная смерть…
Плывет Псёл…
И одинаковый он везде… И смотришь на него: будто и глубоко, будто и не глубоко…
Вот тут неглубоко, а шаг дальше — дна нет… А сверху одинаково…
И над тем, кто его не знает, поглумиться может…
— Девчата, тут перебрести можно? Тут, говорят, брод!
— Брод! Можно! Только какие мы вам девчата?
— Ну молодицы! Не все ли равно?!
— Все, да не все!
— Можно брести?
— Можно. Только глубоконько. По плечи. Надо рубаху снимать…
— Так и сниму…
Снимает мужик всё, что есть, заворачивает в узелок, узелок тот на голову и бредет…
— Так глубоко, говорите?
— Да не мелко.
Бредет мужик, руки на голову задрал, а молодицы аж падают на том берегу…
— Да где же глубоко, если тут по косточки?
— Дальше будет глубже.
Бредет мужик, а молодицы ложатся от смеха. Провели мужика, потому что глубже, чем по косточки, нет в том месте.
— Чего вы хохочете, на коренные бы вы хохотали?
— А может, вы, дядька, еще и картуз сняли бы? Ха-ха-ха!
И Псёл улыбается, потому что вместе с женщинами мужика провел…
Он не стыдится, что там только по косточки… Он знает, что чуть дальше,— там уже бездна.
Там — яма… Глубокая-глубокая яма… А в той яме "сом живет"…
— Там такой сом живет, ну не меньше, чем эта моя лодка… Я его поймал было раз. На крючок зацепился. Так он меня как дернул, так пер с лодкой аж туда, на Панькову… Как пароход! Испугался я и отрубил веревку… Думал, пропаду. Ей-богу, не вру.
Течет Псёл…
Течет, на солнце поблескивает, землю поит, леса кормит и глаз радует… Пусть течет…
"РЫБКА ПЛАВАЕТ ПО ДНУ"
Рыба — в Псле…
Вот так течет-течет спокойно Псёл, и вдруг посреди него только:
— Ллясь!
Так круги по воде и побежали… Это рыба "баланулась"…
Рыба в Псле любит "баловаться"… Там ее до гибели.
— Ох и рыбы же у нас в Псле! Как тучи!
Ну, а уж как любит люд православный рыбку поймать! И ловят…
— Ну как, Иван Семенович? Клюет?
— Да что-то не слышно. Скоро клевать будет… Такая, вот вижу, примета, что обязательно заклюет!..
— И таки ловите иногда?
— Да ловили… Когда-то так ловили, что едва домой дотащишь… Лещ — по пуду! Карпы — по пуду! Усач — по пуду! Голавли — по пуду! Подусты — по пуду! Щуки — по пуду! Один раз как заудил, так поверите — в воду втянуло! Упал в воду, смотрю — карп. Я удочку не выпускаю… Он тянет, а я плыву… Он тянет, а я плыву… Да всё его к берегу, к берегу направляю. Смотрю — заморился уже… Я тогда как подскочу к нему да за жабры, а сам верхом… Да как ударю его пятками по ребрам, так он на берег, как жеребец… А я на нем… Да еще и по берегу меня вез, так, как отсюда до той осины. Два пуда тридцать один фунт карп… Шкура на нем уже вот такая, как эта моя свитка, а чешуя как серебряный карбованец… Ловили. Сколько я ее, той рыбы, перетаскал, так пусть господь милует и хранит. Да оно, положим, и такого удильщика, как я, вы тут и не найдете. Я да еще Петр… Петр, положим, не такой удильщик, как я, а ловит неплохо… А то, что там сидят, — то так: только воду мутят да рыбу пугают… Разве оно понимает, как ее ловить?
Сидят удильщики, в воду смотрят… И каждый из них:
— Ловили… Вот как заудил. Я сюда, а она туда. Я сюда, а она туда. Так поверите… Три пуда. Да оно, положим, и такого удильщика, как я, вы тут не найдете… Я да еще… А то разве удильщики? То так…
Ловят рыбку…
Я долго присматривался, как эту рыбу в Псле ловить… Штука, сказать вам, очень интересная… Разными способами можно рыбу ловить. Ловят, к примеру, "хваткой"…
"Хватка" — это такая длинная-длинная палка, а на палке той большой обруч, а на том обруче сетка, на манер большого мешка, нацеплена…
"Хватку" ту заводят потихоньку в реку и тянут к берегу… Вытаскивают аир, кувшинки, ил, камни и коряги…
"Хваткой" она называется потому, что пока вы ее из реки вытянете, вас начинает хватать за живот, за поясницу, за "вот тут", и вы тяжело дышите…
Когда отдышитесь, говорите:
— А что-то большое ударилось! Наверное, щука!
Ловят сетью… Натягивается через реку сеть, а рыбаки заезжают лодками с "хрокалами" в руках, "хрокают" — нагоняют рыбу… "Хрокало" — это деревянная такая штука, внутри выдолбленная, ну как кувшин, что ли, и надетая на длинную палку. Как шугнешь тем "хрокалом" в воду — так звук такой получается:
— Хрро!
Рыба того звука страшно боится и мчится прямо на сеть. Потом ту сеть вытягивают на берег… Тянут ее потихоньку, тянут, тянут…
— И-и-и! Чтоб твоя и дорога пропала! Снова зацепилась! Я же знал, что тут "цепа" есть! И-и-и! Отцепляй! Ныряй! Тяни! Не дергай! Тяни! Да не дергай! Уже!
Вытянули.
— Я так и знал, что порвем. Сворачивай сетку, неси домой да садись латать… Вчера зацепились и позавчера зацепились. И в прошлом году зацепились. И позапрошлом году зацепились…
— Ну, а как? Ловите сетью?
— Вот ловили. Бывало, как затянем — пудов двадцать. Да всё вот такая.
…Ловили…
Интереснее всего ловить рыбу удочкой… Это очень интересный, захватывающий, прекрасный спорт… Только и удочка — с виду, казалось бы, простая штука, а требует она большого и умения, и знания дела… Не зная, рыбки не поймаешь…
Здесь (с. Мануйловка) с берега не ловят… Здесь строят гатки в воде и удят с тех гаток.
Гатка — это такой помост на сваях, где сидит бородатый человек и смотрит на удочки, что лежат, в воду закинутые…
— Заклюет. Такую уж примету вижу!..
Но до того, пока ту удочку закинешь, надо немало кое-чего знать и сделать… Прежде всего — привада.
— Привадить рыбу надо. Разве путный удильщик без привады удит?!
Для привады лучше всего вареная пшеница…
— Когда сваришь пшеницы, да еще если бы с творогом, — вот тогда кишит в том месте рыба!
Пшеницы на сезон надо пудов пятнадцать… Хорошо, если такое время, когда она в копнах на поле лежит, — можно свистнуть, вымолотить, сварить и засыпать…
А если нет?
Тогда:
— Доколе ты, скажи ты мне, пшеницу из кладовой для этой рыбы таскать будешь? Издохла бы она тебе! Ей-богу, удочки о твою голову поломаю…
— А где ты стоянки поставила?
— Зачем тебе?
— Творога хочется!
Вот когда вы уже ту приваду засыпали, тогда можно и удочки закидывать…
Ловят рыбку на червяка, на кузнечика, на макуху (конопляную), на хлеб.
Больше всего здесь ловят на макуху…
Кусочек макухи на крючок цепляется и в воду забрасывается.
Сидит человек и пялится на удочку. — Заклюет. Такую уж примету вижу. Минут через десять вытаскивается удочка и цепляется новый кусочек макухи, потому что тот уже вода смыла… И так можно целую ночь удить… Очень интересный спорт… В Псле есть очень крупная рыба…
Например: карп, лещ, усач, голавль, окунь, сом, щука и т. д.
Карп — не ловится на червяка, на кузнечика, на хлеб и на макуху…
Лещ, усач и голавль — не ловятся ни на макуху, ни на червяка…
Лучше всего ловить на "живца".
"Живец" — это маленькая живая рыбка, которая цепляется на крючок. На живца очень хорошо ловится хищная рыба: щука, окунь.
Единственный недостаток ловли рыбы на живца — это то, что живцы не ловятся…
Ловит рыбу очень много народу. Сила гаток на Псле настроена… А еще есть такие, что и не ловят…
— Почему вы рыбку не ловите? — спрашиваете вы их.
— Рыбка плавает по дну! — говорят они. Что они хотят этим сказать — кто их знает?!
"ГИПНОБАБА"
Гипноз.
Вещь, как знаем, очень таинственная и очень еще не исследованная…
Чудеса профессоров-невропатологов не раз заставляли волосы становиться дыбом и глаза широко раскрывать…
Все это такое непонятное, такое "потустороннее", такое удивительное…
И кто мог подумать, что где-то в небольшом селе за пятнадцать верст от железнодорожной станции живет человек, нагоняющий страх и на мужчин, и на женщин, и на малых детей своей таинственной, никем и ничем не объясненной силой, своим тем страшным "сглазом"… "Чудны дела твои, господи!"
Вот идет она, та страшная личность, идет улицей, ногами путаясь, на палку опираясь, идет и клянет свою невестку, что вытоптала у нее траву, что никак она у нее не отберет половины сарая, которую присудила ей районная земельная комиссия.
Простая себе баба — подумаете вы…
Вот сидит перед вами человек, полу, очевидно, женского, в свитке, в полотняной юбке, босая, с закутанной в большой серый латаный-перелатаный платок головой, и смотрит на вас уцелевшим одним глазом и рассказывает, причитая, о жизни своей безрадостной…
Простая себе баба — подумаете вы… Нет, граждане, это не простая себе баба, а страшная баба, это "баба-коровница", которая уже семьдесят с лишним лет пугает сельское население…
Это такая баба, что встретите ее — значит, обязательно с вами беда какая-нибудь случится…
Это такая баба, что если перейдет вам дорогу, — лучше возвращайтесь, потому что все равно несчастье будет…
Вот такая баба…
Прозвище "коровница" ничего общего с ее таинственной силой не имеет: это ее муж когда-то барыне коров пас… Таинственная баба…
Идет "баба-коровница" через площадь… И вот вы видите, как пастухи галопом летят, аж ветер шумит.
— Куда вы, хлопцы?
— Оббегаем, чтобы "баба-коровница" дороги не перешла, а то телята молоко повысасывают.
— Обязательно повысасывают?
— Обязательно!
И то уже так и знайте: повысасывают.
— Чего это, Иван Демьянович, домой едете? Вчера же говорили, что в лес по дрова поедете на целый день.
— Да вот и ехал, так "баба-коровница" дорогу перешла… Вернулся домой, потому что все равно или ветка прибьет, или перевернусь дорогой, или кони понесут…
— Обязательно?
— Обязательно! Вот вы смеетесь, а я на себе проверил… За снопами поехал… Перешла она мне дорогу… А, думаю, лихая тебя година бери: поеду… Поехал… И что бы вы думали: перевернулся… Перевернулся и оглоблю сломал… Вот такая она…
И кого бы вы тут ни расспросили о бабьей силе, все в один голос: "Таинственная баба! То ли глаз у нее такой, то ли в другом каком-нибудь месте у нее та сила сидит, а что сидит, то сидит…"
И не говорите…
И пошла демонстрация бабьей силы: и оси ломались, и шкворни лопались, и ободья разваливались, и оглобли перебивались, и кони несли, и волы дурили, и телята высасывали, и… и… и…
Бесчисленное множество примеров…
Силы у той бабы неисчерпаемые залежи.