Идут ли, не идут ли они в театре?
Киндя презрительно махнул рукой:
— Разве это пьесы?! Одни штампы! Ни характеров, ни типов! Вот зарубежные…
Отец резко рванулся с лавки.
А бабушка подбежала к отцу, обняла его и держит.
— Чего вы, мама? — дёрнулся отец.
А бабушка смутилась и что-то такое проговорила, что мы аж не поняли:
— Да я, сынок, того… как его… веник никак не найду…
Кондрат Макарович Пилящаговский (бывший Сало) в этот момент громко проглотил кусок колбасы. Нашей, колхозной… И взялся за сало. Колхозное сало, с одним "ли"…
Физ-культ-ура!
I
У каждого человека есть приятели…
Есть они и у меня, и у вас.
Это не так уж и важно, хоть и приятно, а важно то, что среди приятелей, и у всех, и у меня, всё больше становится физкультурников.
Не замечали?
А вы присмотритесь.
Я тоже раньше этого не замечал, а теперь присмотрелся, — мамочки мои! — там футболист, там штангист, там прыгун, там снайпер, там спринтер, там стайер…
Среди молодёжи — наших сыновей, дочерей, зятьёв, внуков, — это неудивительно.
Нет, сами ваши приятели, — уже, сказать, люди в летах, — и те зафизкультурили.
Не подумайте, прошу вас, что я хочу над кем-то посмеяться, — нет.
Наоборот, я этому очень радуюсь, потому что думал, что один только я такой, что в 7 часов утра приплясываю перед репродуктором.
— Раз-два-три. Раз-два-три.
Раньше, правда, семейство, переворачиваясь в это время на другой бок, сердито бормотало:
— И чего бы это я так дёргался? Хоть не гупай!
А теперь уже молчит: привыкло.
Да и сам я осмелел после того, как однажды зашёл к куму очень раненько (дело было). И увидел такую картину: перед репродуктором стоит кумова мама (семьдесят три ей), подоткнула юбчонку на манер трусиков, держится за стул и подпрыгивает:
— Раз-два-три. Раз-два-три.
А меня не видит: увлеклась.
— Здравствуйте, — говорю.
А она: "Ой!" — и за шкаф…
— Нет, — спрашиваю, — Ивана Петровича?
Молчит…
— Здравствуйте, — я ещё раз, — Ивана Петровича нет?
— В командировке, — отвечает из-за шкафа бабушка. — А я богу молилась.
— Помешал я вам. Ну, — говорю, — дострыгивайте молитву, а то инструктор по физмолитве уже заканчивает. Я тоже каждое утро так, как и вы, физически молюсь. Р-руку, товарищ.
И мне как-то аж легче стало.
"Ну, если кумова мама, — думаю себе, — по утрам физкультурит, то мне уж и сам бог велел".
И семейство теперь уже, глядишь, время от времени и само подпрыгивает перед репродуктором.
А вот у Луки Хомича, — так там чуть до трагедии не дошло.
Дед у него пошёл как-то посмотреть на наших силачей: гиревиков, штангистов и т. п.
А сам дед (ему теперь восемьдесят пять) когда-то на селе самым здоровым парнем был. То ли, бывало, на кулачках, то ли подлезть под быка и поднять его на себе, — это деду было раз плюнуть: бык, бывало, стонет да ревёт, а дед только посмеивается. Здорово сильный был когда-то дед.
Вот и пошёл, значит, дед посмотреть на наших мастеров спорта — силачей.
Посмотрел дед, как они там двухпудовые гири, будто мячи, поднимают, как они штангу толкают, и аж задрожал. Разобрало деда.
Пришёл домой, пообедал да и говорит:
— Чтобы я, — говорит, — Куценко не переплюнул?
И быстренько куда-то пошёл.
На "Куда вы, дед?" — только рукой махнул. И вот через час кто-то сильно стучит в дверь…
Открыли и… оторопели.
Ведут деда под руки, дед бледный и головой мотает.
Все к нему:
— Дедушка! Что с вами?
А он как-то так горько улыбнулся и махнул рукой:
— Не то, — вздохнул, — не взяло… Тяжёлая… Рельса…
Что же оказалось?
Дед после обеда пошёл, а на улице рельсы лежали, трамвайные… Дед походил, посмотрел и… рванул рельсу… Чтобы как Куценко…
Привели деда, положили… Успокоился, перестал стонать…
— Ну как вам, дедушка, полегчало? — спрашивают…
Дед посмотрел на всех, улыбнулся:
— Быка же когда-то носил, — произнёс. — А то какая-то рельса… штанга…
И слеза покатилась у него по щеке и с левого уса капнула.
Не за своё дело дед, выходит, взялся.
К чему это мы всё говорим?
Зажигательная штука — спорт.
Он захватывает и малого, и старого, и немощного.
И когда теперь у нас спорт организован, поднят на неслыханную высоту, вполне понятно, что в каждой семье — то ли прыгун, то ли бегун, то ли штангист, то ли вратарь, то ли крайний правый, то ли крайний левый.
Спорту приданы общественно-государственные организационные формы, спорт развивается на научных основах, — и вполне понятно, что в нашей Советской Родине спорт теперь — всенародное явление.
Бывшие кулачные бои отошли в прошлое.
Быки стоят в государственных и колхозных коровниках и стоят вовсе не для того, чтобы под них подлезали и на своих плечах поднимали их наши силачи… Даже если бы все силачи были такие, как чудесный дед Луки Хомича.
II
Футбол…
Да видели же вы, — не могли не видеть! — и в городах, и в сёлах на каждой более-менее свободной площадке суетятся мальчишки, — гоняют мяч.
Как только выскакивают из школы, сразу же из сумочек, портфелей и картузов строятся "ворота" и моментально начинается первый "тайм".
Вы никогда не останавливались, чтобы посмотреть и послушать, что творится на той площадке?
Мальчишкам по 8-9-10 лет, а с каким азартом и как серьёзно они забивают мяч!..
Мячишко маленький, из чёрной резины: ну где же им достать настоящий футбольный мяч?
А вы посмотрите вон на того "вратаря"!
Он не из костей и мяса, — он весь из одного напряжения… Он прыгает, падает, кувыркается, бросается на мяч ястребом, он "принимает" мяч бешено, люто!
Одно ему мешает: штанишки — они спадают, потому что пуговицы от штанов отскочили в первые две минуты первого "тайма". Он закрутил штанишки щепочкой, щепочка выскакивает, а тут как раз прорвался левый полусредний и уже бьёт по воротам снайперским… Ужас! Что ему делать? Он бросает штанишки, тигровым "броском" кидается и "берёт" снайперский.
Не забил гол левый полусредний, хоть вратарь и брал мяч наполовину в штанишках, а наполовину так.
А всё-таки взял!
Да почему вы думаете, что из него не выйдет Зубрицкий, Хомич или Никаноров, а может, ещё и лучше, чем Зубрицкий, Хомич и Никаноров, и что он когда-нибудь пропустит в свои ворота хоть один мяч от лондонского "Арсенала"?
А вы прислушайтесь к тем мальчишкам.
Тут вам и "офсайт", и "корнер", и "пенальти", и "аут", и всё, всё…
Тут и свисток судьи, и отчаянные выкрики:
— С поля! Вон с поля! С по-о-о-о-ля!
Футбол проник в народную гущу, во всю её толщу, без него уже жизни нет!
Не кулачки, а футбол.
И это — чудесно!
Есть куда вылиться народной силе, и сила эта от физкультурных упражнений и соревнований крепнет, развивается, делая нашу юность, а значит, и весь наш народ ловким, здоровым, быстрым, крепким…
Да здравствует физкультура! Да здравствует футбол!
Ну, а кому уж судьба не судила самому забивать гол, или прыгать, или бегать, или подкидывать гири, плавать, бороться, — тому остаётся ещё один "вид спорта", доступный каждому, — это "боление", "болельничество", быть "болельщиком".
Хоть и каждому доступен этот "вид спорта" — болельничество, не думайте, что он лёгкий, нет…
Он, правда, не тяжёлый, но он, — ну как бы вам сказать? — он мучительный…
Когда, например, футболист теряет за время матча (так, по крайней мере, говорят) килограмм и больше в весе, то болельщик-энтузиаст теряет минимум девятьсот граммов.
Бывали случаи, когда футболисты после матча шли себе домой, весело подпрыгивая. А болельщика вели домой под руки, а то и несли.
Но таких случаев зарегистрированы единицы.
III
Сегодня футбольный матч.
Господи, как всегда ждут его и физкультурники, и болельщики.
Ну, пойдёмте с вами на матч!
Но пойдёмте заранее, потому что опоздаем немного, — не пролезем на место и тогда… да тогда… аж подумать страшно.
До стадиона ещё квартала два, но вы уже идёте в густой толпе весело настроенного народа…
Всюду шутки, остроты, выкрики:
— Наши возьмут!
— Ой, боюсь, возьмут ли? Сильный противник!
— Да и наши не слабые! Молодых добавили! Сильная и у нас теперь команда!
И вот подбегает к вам мальчишка, смотрит на вас умоляющими глазами:
— Дядя, проведите!
— А как же я проведу? У меня же один билет!
— Проведите! Скажете, что сын! Может, пропустят?! Проведите!
И смотрит на вас мальчишка такими молитвенными и одновременно лукавыми глазёнками, что вы не в силах ему отказать.
Ну как же вы можете его не взять, если он, может быть, — "центр нападения" какой-нибудь площадки на углу ул. Ленина и Чкалова, вытоптанной и выглаженной коленями, животом, лбом, спиной его собственного детского пружинного тельца?
— Ну, иди!
Тогда подбегают к вам ещё пять-семь-десять маленьких "крайних правых", "крайних левых", "вратарей" и т. п.
— И нас возьмите! Дядя, проведите!
— Да мальчики вы мои милые, да не пустят же!
— А может?! Возьмите!
Вы подходите к контролю с 10-12 вашими "сыновьями".
Вы говорите контролёру, что это все ваши сыновья, что ваша жена мать-героиня, что обязательно пусть пройдут и т. д., и т. п.
Контроль смеётся и вполне справедливо замечает:
— Что ваша жена — мать-героиня, может, и так! А вот то, что она за один год родила двенадцать сыновей-соколов, что-то, наверное, не так! Нельзя!
— Ну, хоть одного!
Одного всё-таки милостиво пропускают, и не успели вы войти на стадион, как уже ваш "сын" молнией прянул через головы сидящего люда, забыв про "отца", но не забыв победно показать язык всем тем, кому не повезло пройти за "сыновей"…
Ещё раз напоминаем: приходите на матч заранее, не опаздывайте, иначе будете слышать не очень приятные для вас выкрики, когда будете продираться к своему месту:
— Можно было бы сегодня и раньше встать!
— Проспал?!
— Долго обедаешь!!
С большим трудом вы пробиваетесь на своё место, хоть пришли вы за полчаса до начала.
И когда вы уже сели, и когда уже вот-вот должен начаться матч, яростно продирается на своё место опоздавший.
— Заобедался?! — послышалось грозно со всех сторон.
— Товарищи! Граждане! Ей-богу, не обедал! Пропустите! Я вот и примус взял, и сковородку, и яички, — в перерыве яичницу поджарю — пообедаю. Не успел: работал!
— А! Ну, если с примусом и со сковородкой, — пропустите! Человеку действительно совсем некогда было!
И пропустили!
А человек во время перерыва зажёг примус, — чик! чик! — зажарил яичницу и пообедал.
IV
Начали…
Капитаны футбольных команд "соперников" пожали друг другу руки, свисток судьи, — покатился по зелёному полю футбольный мяч и замелькали по полю разноцветные майки…
Первый тайм…
Мы не будем, конечно, описывать ни матча, ни отдельных его моментов, даже самых интересных, потому что, правду сказать, не очень мы в этом деле специалист-футболист, да и даже не очень болезненный болельщик, потому что вот только решили "заболеть", и, по сути, это наш первый, так сказать, дебют как болельщика…
Ещё только "кольнуло" и немножко залихорадило, совсем ещё не затрясло…
…Первое впечатление: страшно трудно, почти невозможно следить за игрой.
Ещё за мячом следить можно, но за отдельными игроками — никак невозможно.
Кто говорит, что в матче играют 22 футболиста?
Ничего подобного: в матче участвуют 22 футболиста плюс 40 000 зрителей.
Уследите вы за 40 022 человеками?
Никогда на свете!
Вот "взял" мяч "Паша".