Верно, это для того, чтобы было у кого огурцы красть, когда у себя не уродят.
Выговский. Остап! Твоя речь уж слишком едка. Помягче, сердце моё, помягче, чтобы, чего доброго, не обиделся яснейший король, ведь он же проведает весь наш разговор на раде до словечка.
Данило Выговский. Пан Беньовский правду говорит.
Тимош Носач. Мы должны стать шляхтой. Тут и говорить нечего.
Беньовский. Да вы же всё меня перебиваете. (Поднимает по-ораторски голос). Высочайший отец наш небесный ещё после всемирного потопа заповедал мир и согласие...
Остап (тихо). Опять начинает от Адама. Хоть бы не так издалека. (Громко). Да говорите же скорее по делу!
Беньовский. Ещё когда Ноев ковчег плавал по воде, затопившей весь свет, ещё только тогда, когда высокие вершинки высочайших гор Арарата...
Остап (тихо). Куда это он тащит тот Арарат? (Громко). Пан Беньовский, приступайте к делу, к сути!
Беньовский. Я послан от короля к вам, как та голубка из Ноева ковчега, и принёс вам, казакам, масличную ветвь мира и согласия с Польшей. Разрывайте с Москвой и снова склоняйтесь под крепкую руку яснейшего нашего отца и благодетеля, нашего короля.
Остап (выхватывает саблю из ножен). Не такую ли масличную ветвь вы нам несёте?
Павел Тетеря. Неправда! Пан Беньовский говорит правду: не меч, а мир и свет он принёс на Украину. Лучше соединиться с просвещённой Польшей, чем с тёмной Москвой, с непросвещёнными и даже кое-где неграмотными боярами. К Польше! К Польше!
Все сторонники и приверженцы Выговского вынимают сабли.
Остап Золотаренко. Этого не будет никогда! Нам Польша не по душе; не нужны нам польские паны! (Машет саблей). Не нужна нам панщина!
Иван Выговский. Вот тебе и согласие! (Становится перед двумя партиями и кричит). Вложите сабли в ножны! Согласие, согласие! Пусть будет мир и в моём доме, и на Украине! (Льстивым голосом). Зачем нам сабли? Зачем нам это пролитие крови? Пусть будет мир у нас на земле, как на высоком небе. Ещё, как говорится, “ни с того ни с сего”, а вы уже хватаетесь за сабли.
Выговский (тихо к Беньовскому, отойдя в сторону). Соберу я на раду одних только сторонников Польши, и постановим условие соединения с Польшей без этих (показывает на сторонников Москвы). А тогда призовём на помощь польское войско, и... будет Украина польская.
ВЫХОД 4 Те же и Охрим Крутивязь.
Охрим (входя). Ясновельможная гетманша просит вас всех сейчас к ужину, а то блюдо перестоит. (Отходит в сторону и становится за старшиной).
Выговский. Скажи, что сейчас придём.
Охрим. Скажу, ясновельможный гетман! (Выходит).
Выговский. Полно уже, полно! Пойдёмте ужинать. Просим на хлеб, на соль! (Все выходят).
ВЫХОД 5
Зинаида Соломирецкая одна.
Зинаида (вбегает в светлицу). Я всё слышала! всё слышала, о чём тут говорили и советовались. Я всё слышала до словечка. Это гетман задумал снова отдать Украину Польше. Знатные казаки хотят добиться от Польши шляхетства, имений. Снова, снова на Украине воцарится Польша, снова паны и князья вернутся на Украину; паны станут панами, князья будут князьями, как прежде бывало. Казацкое равенство исчезнет... Когда-то я была бы этому рада. А теперь... теперь это же моё горе, это же моя смерть! Может, тогда Остап был бы мой. А теперь меня выдадут замуж за кого захотят, хоть бы и за этого гадкого, но богатейшего князя Любецкого... Пусть же теперь замрёт моя любовь, погаснет тот святой огонь в моём сердце. Я отдала бы и своё княжество, и царство, и панство, и все имения за Остапа, за один его взгляд. (Говорит сквозь слёзы). Но теперь и надежды уже нет. Боже мой милый, боже единый! к тебе поднимаю руки! дай мне теперь силы, чтобы только его забыть, чтобы его милый образ исчез без следа из моей души на веки вечные!
ВЫХОД 6
Зинаида и О с т а п Золотаренко.
Остап (отворяет окно из сада и заглядывает в светлицу; украдкой). Зинаида! Княжна!
Зинаида (оглядывается и в испуге встаёт). Не ходи за мной, как моя тень! Не мучь меня!
Остап. Буду ходить за тобой, как ходит за тобой твоя тень, до конца своего века. Выйди сюда, в садок, хоть на часочек, хоть на минутку!
Зинаида. Не выйду!
Остап (тихонько отворяет дверь из сада и становится в дверях). Если ты не выйдешь, так я и сам войду к тебе.
Зинаида. Ой боже мой! Не входи сюда! За мной теперь следят все, где ступит моя нога хоть на несколько шагов. Юрась подсмотрел нас в саду и всё рассказал князю и гетманше о нас. Меня здесь все стерегут, как зеницу ока.
Остап. Не бойся, моя милая! Все сидят за столами, все пируют: один я и не ем, и не пью, и всё о тебе ду-
маю. Выйди хоть на часок в сад ко мне. Ночь тёмная, звёзды не светят. Одна ты мне светишь, как ясная вечерняя звезда, в эту тёмную ночь. Выйди и освети для меня и садок, и тёмную ночь, освети мою печальную душу.
З и н а и д а. Остап! ты знаешь, что задумал гетман? На Украине снова будет властвовать Польша и снова будет шляхта, будут князья, как и прежде бывало. Так теперь забудь меня. Ты вырвал в саду из моей души слово любви словно какими-то чарами. Я и сама не опомнилась, как тогда сказала тебе те слова. Забудь мои слова. Я тогда и сама не поняла, как в беспамятстве и в смятении вымолвила тебе их. Забудь меня!
Остап (переступает через порог и входит в светлицу). Забыть те твои слова? (Громко). Тебя забыть навеки?
Зинаида. Ой, не говори так громко! Услышат, прибегут сюда, тогда я пропащая. Меня князь замурует во дворце, как в тюрьме. Мы ведь, княжны, невольницы. Меня замкнут, словно в тюрьме, на десять замков, запрут в монастыре, чтобы загасить мою любовь к тебе и разлучить нас навеки.
Остап. Стены развалю, монастыри сожгу, а до тебя доберусь. Ты будешь моей, хоть бы тебя заперли на десять замков за десятью дверями. Я вырву тебя из людских рук. Разве только у смерти не отниму тебя. Милая моя! счастье моё! если бы ты знала, как горит у меня вот тут, в сердце. (Хочет её обнять).
Зинаида (отступает). Остап! ты знаешь, что теперь мой отец сроду не выдаст меня за тебя. Я тебе сказала: не мучь меня! Не ходи за мной по пятам, не топчи ко мне тропы! Тропа ко мне зарастает терном. Выговский заведёт на Украине прежний уклад и порядок, и тебе, казак, будет слишком высоко и далеко до княжны. Зачем же тебе зря бередить и растравлять мои раны и мучить меня? Только одного я теперь желаю: тебя забыть. А как трудно, как тяжело мне тебя забыть. От солнца я спрячусь, от твоих глаз нигде не укроюсь. И всё же мне нужно тебя забыть. Не дразни же меня напрасно, не мучь меня!
Остап. Ты думаешь, и мне легко тебя забыть? Дай мне такое зелье, чтобы забыть тебя сразу! Но я знаю, что такого зелья, такого цветка нет на всём свете... Один цветок для меня — ты, Зинаида. И я сорву этот цветок, хоть бы он цвёл за степями, за морями. (Выхватывает саблю). Не десять, а сто голов скатятся на землю за тебя, а ты всё-таки будешь моей! Реки крови пролью, залью кровью дворец твоего
23 — И. Нечуй-Левицкий, т. 9.
353
отца, зажгу огнём, покрою землю трупами моих и твоих врагов, напою их кровью хищных орлов, а ты всё-таки будешь моей. Помни это, Зинаида! Прощай, но не навеки. (Отходит, хочет выйти).
Зинаида (догоняет его). Остап! Милый мой, соколик мой, мой белый лебедь! прощай навеки! Ведь я тебя больше не увижу! (Плачет, склонив голову Остапу на плечо).
Остап (обнимает Зинаиду). Не плачь, моя любушка! Твои слёзы капают мне на сердце не росой, а огнём. Жжёшь ты меня и своими глазами, жжёшь ты меня и своими слезами. Не всё делается мечом да саблей; кое-что делается и ласковым словом. Я ещё раньше просил свою тётку, старую гетманшу, чтобы она поговорила об этом деле с Выговской, подольстилась к ней, чтобы склонить её постоять за нас перед князем. А потом со временем я сам хотел пойти просить его. Он ведь человек, а не камень.
Зинаида. Он человек, а не камень, но прежде всего он князь и уже немного ополяченный и гордый. Я знаю своего батюшку; он своего слова, своих мыслей не переломит, потому что упрям, горд, да ещё и настырен! “Из этого пива не будет дива”.
Остап. Если из этого пива не будет дива, то моя сабля напьётся кровавого пива, станет пьяной, как ночь. А ты всё-таки будешь моей.
За кулисами слышен шум и крик: “Виват! виват, ясновельможный гетман! виват! виват, пан Беньовский!”
Зинаида. Беги, сердце! Беги скорее! Пир кончился. Сейчас сюда придут и увидят меня с тобой.
Остап. От поступка Выговского начнётся кровавый пир, и пир долгий. Украина разделится на два отдельных враждебных лагеря; брат пойдёт на брата, а не на врага. Где бы ты ни была со своим отцом, высматривай меня, княжна, в окошко от утра до вечера. Прибуду к тебе с другими старостами и боярами, если только теперь князь не велит повязать моих старост вышитыми рушниками.
За кулисами всё громче и ближе слышен шум и крики: “Виват, виват, ясновельможный гетман!”
Зинаида. Буду ждать тебя в гости, буду высматривать тебя в окно до смерти и не выйду замуж ни за кого. Беги! Прощай, мой ясный сокол! Буду жить только этой надеждой.
Остап (целует Зинаиду). Прощай, но не навеки! Буду время от времени посылать к тебе письма.
Зинаида. Навеки, навеки! Ой, чует моя душа, что навеки. Прощай! (Остап выпрыгивает через окно в садок).
Зинаида (одна). Боже мой милый! Как тяжело у меня на сердце! Что мне делать, как поступить?
ВЫХОД 7
Зинаида и князь Соломирецкий.
Соломирецкий (входит). Ты здесь, Зиню? А я после нашего пира ищу тебя по всем комнатам. Что ты здесь делаешь?
Зинаида (берёт молитвенник). Читала молитвы богу в одиночестве...
Соломирецкий (заглядывает в книгу через Зи-наидино плечо и читает). “Молитвы к найсьвентшей матке боской”. Молись, молись, дитя моё, чтобы господь наставил тебя на добрый путь, чтобы господь вернул нашей шляхте титулы, а мне — те имения, что здесь, на Украине, да чтобы бог склонил твоё сердце к почтенному Любецкому.
Зинаида (не отводит глаз от книги и молчит. Соломирецкий выходит).
ВЫХОД 8
Гетманша Выговская и Зинаида.
Выговская входит. Зинаида отводит глаза от книги, взглянула на гетманшу и тихо говорит: “Ещё одна надзирательница! Следят за мной кругом, со всех углов, будто сговорились и нанялись”.
Выговская. А ты, Зинаида, здесь! А я тебя везде искала и в сад посылала тебя искать... Зинаида. Зачем?
Выговская. Потому что давно не виделась с тобой. Зинаида. Неужели давно?
Выговская. Что это ты делаешь? Какую-то книгу читаешь?
Зинаида.