Думай, княжна, о чём-нибудь повеселее, потому что в твоих глазах уже блестят слёзы.
Христина (берёт Зинаиду за руку). Вставай же, Зинаида, пойдём посмотрим на Богдановы светлицы, на его дорогие сокровища: на пистоли, на турецкие и дамасские сабли и на серебряную и золотую посуду. Я уже раз тут их видела. Они там так и усыпаны кораллами и бриллиантами. (Зи-наида встаёт).
Остап. Пойдём, княжна, я поведу тебя по Богдановым светлицам и покажу те сокровища.
З и н а и д а (гордо отступает, к Остапу). Пусть потом, когда-нибудь! Мы не скоро отсюда уедем.
Остап. Видно, ты нами, казаками, гордуешь? А мы люди ничего себе. Поживёшь у нас в Чигирине, так и привыкнешь к нам.
Зинаида. Увидим. Может, привыкну, а может, и нет. (Тяжело вздохнув). Этого я и сама теперь не угадаю.
Христина. А я сразу уже и привыкла тут, и мне здесь веселее, чем у мамы дома. Тра-ла-ла! (Ходит и напевает на ходу).
Стеткевичева Маруся. Я же говорю, что так. Везде ей хорошо, а у матери плохо. (К Выговской). Скажи уж ты, сестра, что-нибудь ей, а я не стану... уже, гм. Эт!
Остап. Хвалю тебя, Христина, за твой весёлый нрав. На тебя никогда не нападут ни грусть, ни печаль. Так ведь?
Христина. Пусть только нападут на меня, так я им и отпор дам! Тра-ла-ла! (Бегает и шалит, снимает со стены ружьё). А ну, попробую, хорошо ли стреляет это ружьё? (Зинаида и Стеткевичева отнимают у неё ружьё).
Остап. А мы, княжна, люди весёлые и не гордые. Казакам некогда скучать, а вот смеяться да петь приходится частенько.
Зинаида (отходит от него). Не все люди, сотник, удались один в другого. Я в тебя не удалась, а ты в меня не удался. (Тихо). Но какие же у него прекрасные глаза! Таких я до сих пор нигде не видела. И во сне мне такие не снились. Ох, что же это со мною будет? С тоски да с печали начинается моя любовь к этому степному красавцу в этом казацком Чигирине. Что-то недоброе предвещает моё сердце!
* Христина (снова поднимает ружьё). Ой, попробую, как оно стреляет! (Взводит курок; ружьё стреляет). Бах! как славно стреляет! Трах-тарарах!
Зинаида. Ох! дурной для меня знак в Чигирине!
Все (встают и в испуге). Ой боже мой! ох, беда!
Занавес опускается. ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
На сцене садок за дворцом Богдана Хмельницкого; крыльцо у дворца выходит в садок; за дворцом роща и замковая гора; на горе крепость с высокими башнями. Действие происходит в воскресенье.
ВЫХОД 1
Княжна Зинаида Соломирецкая и Христина; одеты в голубые длинные, с широкими отложными воротниками летники, юбки;
обе в красных башмаках, в высоких на пядь белых кибалках, обвитых поперёк рядами мелких цветочков и собранных и сморщенных узеньких ленточек.
Зинаида (ходит по садку). Какие тут чудесные леса и горы, садки и рощи! Птицы щебечут, соловьи поют, цветы расцвели. Какой зелёный рай! Я тут словно в раю. Как мне весело! Какая радость в моём сердце! Я здесь в гостях вольна, как та птичка: пою, бегаю, гуляю, когда сама захочу, не то что во дворце моего отца, где я жила взаперти, всё под надзором, всё только пряла да в костёл воздухи и покровцы вышивала. (Бежит по тропинке, рвёт цветы и закладывает себе за уши).
Христина (догоняет её). Ну и быстро же ты летаешь по садку, словно кукушка в роще шныряет; и не догнать мне тебя. Зинаида! Я догадываюсь, отчего это ты в Чигирине стала такая весёлая, что прямо подпрыгиваешь.
Зинаида. Нет, сердце моё! Ты этого и не знаешь, и не ведаешь, и даже не догадываешься.
Христина. Да догадываюсь! Ты здесь стала такая весёлая оттого, что за тобой не ходит по пятам одна персона... один... пан...
Зинаида. Пан? Который это пан? Каков же он с виду?
Христина. Высокий да гибкий, как цапля, нескладный; голова длинная и тонкая, словно у жеребёнка; уши торчат, как у зайца, а нос вот такой! (Показывает пальцами, растопырив их и приставив к носу).
Зинаида. Я сразу угадала. Это же князь Любецкий? Хорошо ты пишешь парсуны, будто училась живописи в Риме.
Христина. Ой, противный он, да ещё и назойливый!
Зинаида. Ой, как я рада, что уже полтора месяца его не вижу. Фу! Меня всю передёргивает, как вспомню, как он бывало лижет мне руки слюнявыми мокрыми губищами, словно телёнок. Фу! Фу! Меня прямо мутит. Убежала бы от тех губищ хоть на край света. (Бежит тропинкой. Христина бежит за ней).
Христина. Не думает ли он, случаем, тебя сватать?
Зинаида. Ой, караул! Спасите меня душой и телом. Фу! Фу! Ой, хоть не говори этого, а то ведь он и впрямь за мною ухаживает.
Христина. Вот жених! (Хохочет).
Зинаида. И вправду жених! Да уж Охрим Крутивязь куда лучше его. Ой, как мне тут весело на воле, в
этих пышных Богдановых садах, на воле, на полной своей воле! Тут за мной никто не следит и не сторожит меня. Я здесь совсем свободна.
ВЫХОД 2
Зинаида, Христина и Ю р а с ь,
Ю р а с ь (выходит с латинской книгой и, не замечая панен, учит урок наизусть). Oratio Ciceronis pro Catilina. Quousque tandem, Catilina, abutere patien-tia nostra! Quousque tandem, Catilina, Catilina, Catilina... Ой, трудный же задал мне учитель урок, да ещё и наизусть. Quousque tandem,— quousque tandem... Quousque, quousque.
Христина (выбегает из-за куста, выхватывает у него книгу из рук, швыряет). Вот так её! Вот так! (Топчет книгу каблуками).
Ю р а с ь. Что ты делаешь? Отдай! Отдай мне книгу! Я люблю учиться.
Зинаида (выходит из-за куста). Да стыд, да срам, Христина! Зачем ты так мучаешь книгу?
Ю р а с ь. Верно, чтобы не была глупа и училась лучше.
Зинаида. А разве книга виновата?
Ю р а с ь. А наверняка виновата книга да учитель, а не я. (Зинаида и Христина хохочут). Я никогда ни в чём не виноват.
Зинаида. Да ведь тебе и правда надо учиться: ты же когда-нибудь будешь гетманом.
Ю р а с ь. Я хочу выучиться, потому что буду гетманом. Учи и ты, Христина, Катилину.
Христина (хохочет). А мне оно зачем! Разве я в монахини постригусь, что ли? Это монахи в Киеве разговаривают по-латыни.
Ю р а с ь. Да и я не думаю идти в монахи.
Зинаида. А кто знает. Может, и ты когда-нибудь будешь монахом: ты ведь очень любишь молиться богу да учить латынь.
Ю р а с ь. В монахи? Ещё чего выдумай! Сама иди в монахини. Я хочу жениться, а не постригаться в монахи.
Христина. Вот тебе на!
З и н а и д а. Так рано? Ты ещё очень молод.
Христина. А кого же ты думаешь сватать?
Ю р а с ь. Да уж не тебя, а кого-нибудь другого.
Христина. Почему же не меня? Разве я не красива? Вот смотри, какие у меня красивые глаза (моргает глазами); смотри, как я умею поводить бровями (моргает Юрасю); а какие у меня пышные кудри!
Ю р а с ь. Хвались, хвались, потому что ты хвастливая да ещё и прыткая, как коза. Я не хочу брать козу. Я хочу сватать тебя, Зинаида, потому что ты красива. Господи, какая красивая! Я тебя люблю, господи, как люблю! (Обнимает Зинаиду и хочет её поцеловать. Христина хохочет).
З и н а и д а (вырывается от него и убегает. Юрась догоняет её). Вот привязался! Ищи себе другую, потому что я за тебя не пойду замуж.
Юрась. Почему не пойдёшь?
З и н а и д а. Потому что не люблю тебя. Ты ещё мал.
Юрась. Не любишь меня? Меня все девушки в Чигирине любят да обнимают, а она не хочет! Какая перебендя!
З и н а и д а. А я не хочу, потому что не люблю тебя. Не забывай, что я княжна.
Юрась. Овва! А я гетманёнок. А что?
З и н а и д а. Если бы ты и был гетманом, я бы за тебя не пошла, потому что я шляхтянка и княжна. Я не казацкого рода.
Христина. Иди-ка лучше да садись к книге. (Поднимает с земли книгу и тычет её в руки Юрасю). На, учи! (Передразнивает) Oratio, oratio, oratio, Catilina! На, да бормочи, и убирайся отсюда.
Юрась (вырывает книгу). Ну, погодите же! Я вам когда-нибудь отплачу. Будете меня долго помнить. Малый, некрасивый... Вот какие красавицы понаехали в Чигирин из Полесья!
Христина. Будем помнить аж до обеда, а после борща уже и забудем. (Юрась оглядывается, грозит ей книгой, потом заходит за кусты, садится за кустом, притаившись, и подглядывает: то выглянет, то опять спрячется за кусты).
22 — Нечуй-Левицкий, т. 9.
337
ВЫХОД
3 Зинаида и Христина. Где-то далеко в саду слышны девичьи песни; девушки поют веснянки.
Христина. Где-то в саду поют девушки. Ой, как мне хочется попеть с ними веснянки да побегать.
Зинаида. Овва! Нам не пристало петь да играть в какого-то там хрещика с простыми казачками.
Христина. Почему же нет? А я часто и пою, и играю в саду с ними во всякие игры. Тут и богатые казачки играют с простыми девушками и в хрещика, и в ящура. Мать моя сердится, а я её не слушаю. Мне бы только весело. Как только меня берёт скука, я сейчас и махну к казацким девушкам, и играем в саду.
Зинаида. А я не стану играть, хоть вот и мне, господи, как хочется и поиграть, и попеть, и побегать (напевает). "А уж весна, а уж красна! Со стрех вода каплет". А ты сбегай, Христина, да кликни девушек, пусть тут играют и поют, а я посмотрю и послушаю.
Христина. Хорошо! Сейчас позову девушек. (Напевает). "А я тебе, моя мати, поперёк сделаю: полну хату да и комнату парубков наставлю". (Выходит).
ВЫХОД 4 Зинаида одна.
Зинаида. Какая я сегодня весёлая! И отчего это я такая весёлая, что даже самой чудно? И пела бы, и играла бы, и всё мне смеяться хочется. Откуда это в этом Чигирине такая весёлость на меня нашла? Если бы у меня были крылья, я бы птицей полетела над садками, над лугами; нырнула бы в это синее небо, всё щебетала бы да щебетала. Но где бы я села-упала? Куда бы занесли меня крылышки? Куда бы я теперь взглянула с высоты? (Задумавшись). Я бы взглянула на него, на Остапа, заглянула бы ему в карие орлиные глаза. Любит ли он меня? (Вздохнув). Ох, это же его глаза налили моё сердце радостью до краёв. Вот отчего душа моя весела до самого края. (Быстро ходит по саду и напевает). "Ой очи, очи, и вы, чёрные брови! Что же вы мне так пришлись по любви?" Но что же из того, что я его полюбила? Я, княжна Соломирецкая, кого же это я полюбила? Казака, чуть не хлопа. Что это со мною сталося? Боже мой, боже! Мне самой становится страшно... Может, моё сердце и ошиблось... Но ведь нет... нет! Я душу свою отдала бы за этого сотника, если бы... если бы... я только не была княжной. Ой боже мой, боже! зачем меня судьба занесла в этот Чигирин?
ВЫХОД 5
Зинаида, Христина и девушки, одетые в ленты и цветы, в синие летники и высокие кибалки, как обычно наряжаются в воскресенье.
Христина (идёт впереди, за нею выступает ряд девушек из-за кустов, взявшись за руки. Ходят рядком, извиваясь, играют в кривой танец и поют. Зинаида садится на лавке и задумывается).
А у кривого танца
Нет ни ладу, ни конца,
Хожу, хожу, да не выхожу,
Плету, плету, да не выплету.
Играйте, девочки, играйте!
Пыли не взбивайте,
Пыли не взбивайте,
Платьев не марайте.
Потому что ваши платьица,
Как снег, белым-белы, (дважды)
Как бумага, тонки-тоненьки.
Девушки становятся в кружок и кружатся; потом играют в "царевны".