На все три читанки хватило бы. На "лимонах" — азбука. На "пятилимонах" — одна читанка. На "десятилимонах" — другая. И т. д., и т. д.
Вот теперь, долгим зимним вечером, и было бы что читать Кондрату Степановичу, перетряхивая торбинку или шкатулку. А так Кондрат Степанович нервничает, потому что:
— Оно мне без дела!
* * *
Полезной книжки, что и говорить, на селе маловато.
— Нет ли там у вас какой газетёнки или книжки? А то смотрите — до чего докурился?
Читаю: "Царбо царствующих і господь господствующих приходить заклатися й датися в снєдь вєрним".
— Видите, до чего дошло? Царь царствующих пришёл завтракать с верными, а я из него цигарку! Грех — да и только!
— Поверите, "богородицу" ещё до Пасхи скурил! Уж бумага добрая: тоненькая да вылежанная! Кинулась на Троицу Килина за "богородицей", чтобы Ванько ей про успение прочитал, а я и обложку на чердак закинул. Металась она, металась и за иконами, и за дёжкой… А я сижу под яблоней. "Ищи, — думаю, — ищи! На небе уже твоя "богородица"! С дымом, пусть бог простит!"
— А оно же на том свете даром не пройдёт. Как посадят на сковородку, да той самой "богородицей" и будут поджаривать.
— А что поделаешь? Его же, бумаги той, не накупишься! Да что уж про меня говорить? Я не из очень праведных… Вон дед Оверко и в Петровку, и в Спасовку каждый год говеет, а и тот не удержался. "Деяния" докуривает… Сядет на завалинке, развернёт: "І бисть внєзапу с нєбєсє шум, яко носіму диханію бурну й ісполні весь дом, ідєже бяху сєдяще".
Слова какие!
А он вытрет слезу:
— Прости меня, господи, грешного! ДРРРР!
Один только уже листочек остался… А дальше что делать будем, так и не знаю. На всё село один-единственный часослов у Панаса остался… Ещё его покойный дед в Алексеевке на ярмарке купили! Да и из него уже кто-то титульную страницу отодрал…
Так если попадётся какая газетёнка, — дайте, спасибо вам!
…Дал! Дал со своей "усмешкой". Не страдать же человеку!
* * *
Итак, как видите, на селе с "полезными" книжками туго. Нет!
Пощекочите, пожалуйста, правление "Село — книга". Село думает, что за два года уже можно все места перечесать.
Даже те, что никогда не чесались…
Тут у нас слух есть, что "Село — книга" немало в Москве книжек закупила таких, что там не идут… У нас они пойдут…
Если они напечатаны на русском языке да ещё с такими словами, как "апперцепция", "конъюгация", "девальвация", "пертурбация", "сигнализация" и "акация", то тут их в один миг расхватают…
Таких толщиной "закрутят", как у зав. торготделом "Село — книги" правая нога! Так ждём!
Сколько там ей, этой "Село — книге", времени надо, чтобы до села книжку довезти?
Два года, видим, что мало. Ну, подождём ещё два года… А тогда сами писать будем, сами и печатать будем. Ивашко вот уже говорил:
— Со воно за лиха така година: урока тобі завдадуть, а со, ти його з батькового картуза вцитимес? Тйбо, сам собі книзку напису!..
Вот так!
"ОХ И ЛЕЧИЛИ НАС…"
1921 год… Видите: вон на колодках баба сидит в синенькой кофте, в полотняной юбке, в тёплом платке и в огромных "солдатских" башмаках?
Знаете, кто это такой?
Это пасечанский "профессор", баба Палажка, которая уже лет, наверное, пятьдесят непоколебимо и нерушимо стоит (или сидит) на страже охраны здоровья пасечанского населения.
Бабе Палажке, которая вон на колодках сидит, лет уже под девяносто, но рука у неё до сих пор твёрдая, и как средневековый рыцарь когда-то меч держал, так баба Палажка крепко держит в своей руке ржавый нож, когда "отхватывает" пуп новорождённому рабу божьему Свириду или рабе божьей Килине…
— Таинственная баба! — говорит кровельщик Гнат Порфирович. — Всё знаить!
У этой "таинственной бабы", в её старческих бороздчатых руках "тайны жития и смерти" богом порученного ей населения…
— Чили какая, примерно, рожа, чи там глаз, чи пристрет, чи сояшница, — баба этая, ну, как ото рукой снимаеть… Такая ото баба… Опять же таки: зубы, переполох, простуда, чили какой-нибудь вас "огник" поприщит, — усё это баба Палажка достоменно произошла и на все эти болести ей просто-таки вроде рукой махнуть… А что уже возьмите, примерно, "пупы", какие вам будет завгодно, пускай то будет пуп мужеской чи, наоборот, женский, это бабе Палажке без внимания: как орехи лущить… Даа! Баба, безусловно, знающая, ну, уже скрываться нечего, — таинственная баба… Ничего не поделаешь: такая у неё работа. Медицинская…
Баба Палажка, по-моему, значительно профессорее самого профессора.
Потому что что такое профессор или доктор?
Они только по книгам могут здоровье охранять.
А баба Палажка без книжек и некоторые законы издаёт ("закрывай ребёнка чёрным платком, потому что сглазят!" и т. д.), и сама непосредственно собственными руками, собственным языком и собственным ржавым ножом охраняет это здоровье…
— Никакие дохтуры ваши этого не зничтожат, а я зничтожу!
Это так про рожу…
— Вон у Приски. Не владела Маринка правой ручкой, а левой хорошо владела… Привела ко мне: теперь одинаково обеими не владеет… А то только одной!.. А ваши дохтуры такое сделают?!
Вот такая у нас баба Палажка, наш пасечанский профессор!
"Зничтожает" баба всякие болезни: и хирургические, и внутренние, и болезни на глазах, и на зубах, и женские, и всякие другие.
Я уже не говорю о таких болезнях, которых вы ни в какой патологии не найдёте, — это самые страшные и самые распространённые среди пасечан болезни — переполох и с г л а з.
Хирургические болезни
Все хирургические на селе болезни делятся на две большие группы.
Первая группа — Рожа.
Вторая группа — В и х.
Виху случается немного…
А рожа — так это поветрие… Сила её на селе…
Рожа узнаётся по таким приметам:
— Бабушка! Что-то у меня левую кульшу распёрло и дёргает. И под грудь подпирает… И тошно мне, тошно, будто это перед вами не я сижу, а кто-то сидит! Ох! Ох! Ох!..
— Не ты сидишь?! Кто-то сидит?! Она, моя голубушка! Это она! Садись, сердце, на покуте! Сейчас мы её зничтожим! Если не умрёшь, рыбонька, — жива будешь!
Она — значит, рожа…
Лекарства от рожи, как и вообще все лекарства у бабы Палажки, "патентованные"…
От рожи очень помогает такое лекарство:
Больную сажаете на покуте, поворачиваетесь к иконе и жарите трижды: "Отче наш, иже еси на небеси…"
После того подходите к больной, щупаете то место, где болит, потом обтираете свои пальцы, те, что брались за больное место, о собственные губы, берёте свой нож и, прикладывая его ребром острым концом к больному месту, двенадцать раз шёпотом произносите:
— Шла божья мать из Киева, встретила спасителя. Я тебя буду просить рождённому, крещёному (имя) от рожи шептать. Семьсот семьдесят рёж, рожанцев, встречных, годовых, ветреных, прозорливых, женских, мужицких, парубоцких, девичьих с неё крови не пить, костей не ломить.
Потом поворачиваетесь и:
— Тьфу! Тьфу! Тьфу! (Трижды). Пусть она себе идёт, а вам бог помогает!..
Так нужно проделать двенадцать раз… И всё…
Будьте уверены, что если не умрёте, — живы будете…
"Вих" уже другая болезнь… И лекарства к ней другие.
Тут уже перед "приёмом" лекарств не "Отче наш", а "Богородицу" надо трижды всмалить, а потом уже и лекарства от виха.
"Лекарства" такие:
— Заговариваю кости рождённому, крещёному (имя) от виха и ссылаю на камыши, на болота. И тут тебе не стоять, красной крови не пить, кости не сушить. Не я помогаю, бог помогает…
Так же:
— Тьфу! Тьфу! Тьфу!
Через год-два, глядишь, как корова языком ваш "вих" слизала.
К хирургическим болезням относится и кровотечение во всяких случаях.
От "крови" лекарство быстрое, сильное и безапелляционное. Вот оно:
— Ехал человек стар, конь под ним кар, по растениям, по дорогам, по притонам, по городам. Ты, мать рыжая жильная, жилистая-телесная, остановись, назад повернись. Стар человек тебя собирает, на покой согревает. Когда коню воды не стало, так чтобы и тебя, рыжая мать, не бывало. Пух-земля — одно семя. Будет по-моему — слово моё крепкое!
Тьфу! Тьфу! Тьфу! (Это обязательно).
Самое главное в этих "лекарствах" ("от крови"), как вы и сами замечаете, слова: "Пух-земля — одна семья". Глубоко содержательные. Действуют, как резиновый жгут. Как только произнесёте, кровь так и станет как вкопанная.
Болезни на глазах
Называются бельмом. Все глазные болезни — все они бельмо. Других нет. Лекарство очень хорошее. Таких лекарств и покойный профессор Гиршман не знал.
Узнать бельмо очень легко у каждого человека (по крайней мере, его легко узнаёт баба Палажка).
Когда к вам приходит больная и держится за глаз, вы сразу говорите:
— Бельмо! Я так и знала.
И сразу же, чтобы не затянуть болезнь, начинайте:
— Господи, помоги! Пресвятая богородица, мать-помощница! Стань мне в помощь, у рождённого, молитвенного (имя) бельмо с глаза изгнать. Ехал святой Юрий на белом коне с белыми борзыми белого зайца ловить. Белого зайца не поймали, — у рождённого, молитвенного, крещёного (имя) бельмо с глаза изгнали. Шли три отца святых, за ними три зверя лютых: первый чёрный, второй белый, третий серый. Как увидели — бельмо съели…
Тьфу! Тьфу! Тьфу!
Зубная боль
Это — пустяк. Вмиг, в одно мгновение занемеет, только произнесите трижды:
Месяц в небе, Медведь в лесу, Камень в поле, Все вы три брата
Как сойдётесь в чистое поле гулять,
Тогда только у (имя) молитвенного и крещёного
Начнут зубы играть.
Тьфу! Тьфу! Тьфу!
Это "Тьфу! Тьфу! Тьфу!", как видите, обязательно при всякой болезни. Без "Тьфу! Тьфу! Тьфу!" ничего не поможет.
Женские болезни
Есть только одна женская болезнь. Называется она сояшницей. Это — когда "золотник не на месте". Болезнь очень серьёзная, и лечить её надо умеючи. Но нашему "профессору" это всё равно что… не найду подходящего сравнения.
Логика в лечении сояшницы есть. И даже большая. Раз "золотник не на месте", значит, его надо поставить на его собственное место. Вот и всё! Как это сделать? Надо знать. И баба Палажка это знает. А Наркомздрав, наверное, не знает и устраивает разные гинекологические больницы, родильные дома и т. д. Тратит кучу денег… А надо только положить в макитру немного конопли, зажечь и приставить эту макитру венцами к пупу. Вроде такой большой "кровососной банки". Оно как потянет — и перетянет "золотник" на своё место… Но тут нужен высокий навык, чтобы не допустить того, что и всю больную втянет в макитру. Как только уже макитра втаскала в себя весь живот, надо шарахнуть по макитре макогоном… Оно и "отпустит"… А "золотник" уже на месте, как живой.
Что макитра пропадёт, то ничего: для того, чтобы человека от смерти спасти, можно макитрой пожертвовать, хоть бы и какая дорогая она была.
Забыл ещё сказать о "внутренних" болезнях.
Из "внутренних" болезней чаще всего встречается нутряная сибирка.
Нутряная сибирка — это болезнь, от которой большей частью мрут, хоть и ходят к бабе Палажке как раз тогда, когда первые петухи кукарекают.
Но всегда опаздывают…
— Позавчера, голубушка, надо было бы прийти, а теперь вряд ли помогу!
— Да позавчера я ещё здорова была!
— Не-не! Надо было, надо!
А вообще "охрана народного здоровья" на селе была поставлена очень хорошо.