Вам уже не мил белый свет.
"Кто это выдумывает? — думаете вы. — И кому это нужно портить вам настроение?"
Вы спешите домой, чтобы успокоиться, и вдруг телефонный звонок.
— Слушаю вас!
Радостно-игривый незнакомый голос успокаивает вас:
— Чего приуныл, старик? Больше чем пятнадцать лет не дадут! "Победу" продаете?
Вы бросаете трубку, падаете в кресло и тяжело дышите.
2
Вратарь киевской команды класса "А", молодой, скромный, симпатичный Олег Макаров, который талантливо защищает ворота своей команды, а вместе с воротами и футбольную честь украинской столицы, в последнее время немного прихворнул и несколько матчей не играл: у него травмы — не одна, а две, которые уже заживают, и Олег Макаров в следующей игре уже будет участвовать.
Тов. Макаров не только мастер спорта по футболу, он увлекается еще и автомобильным спортом, имеет собственную машину, которую водит сам.
Так вот, значит, прихворнул наш чудесный вратарь.
— Что с Макаровым? — спросил я на стадионе одного из болельщиков, который всё на свете знает. — Почему он сегодня не играет?
Болельщик, который всё на свете знает, махнул рукой.
— Пропааал Макаров!
— Как пропал? Почему пропал? — аж пошатнулся я.
— Посадили! — изрек болельщик, еще и головой подтвердил.
— Куда посадили?
— В тюрьму!
— О господи! За что? — начинаете дрожать вы.
— Переехал женщину на девятом месяце!
— Ну и что?
— Женщина умерла, а трое близнецов живы, да врачи мало надеются, что они выживут!
— А сам что?
— Ослеп!
— Что вы говорите?
— Осудили на десять лет!
— Божже мой! — кричите вы и бежите к Олегу Макарову.
Олег Макаров встретил меня живой и уже почти здоровый, только плечо немного побаливает.
— Ну что с этим делать? — сокрушается Олег Александрович. — Чего только не навыдумывают! Да то черт с ними, а у меня же отец есть, мать есть. Ну, долезут до них такие слухи, приятно им будет слушать, что у них такой сыночек вырос, что людей машиной давит?
— А вы не обращайте внимания, товарищ Макаров! Есть такая русская пословица: "На чужой роток не накинешь платок"!
— Да неприятно, когда каждый тебя спрашивает, сколько ты людей машиной задавил.
— Вот что, Олег Александрович! Когда кто-то меня спросит, что с Макаровым, я буду отвечать так: "Летел "Победой", задавил тринадцать мужчин и девять женщин, сбил карету "скорой помощи", перевернул орудовскую будку, убегая, выскочил на телевизионную вышку, стал там и кричит: "Штука!" Они и замолчат, потому что более глупой небылицы не придумаешь!..
ОЙ, ГАДЮКА!
Тетя Мотя влетела в мою комнату вихрем, даже собачка моя не успела гавкнуть, а на тетю Мотю она, собачка моя, всегда гавкает.
Я как раз вернулся с пляжа (в воскресенье это было). Сидел себе поджаренный солнцем и думал:
"Ну почему у нас не продают на улицах летом окрошку на хорошем квасе, с огурчиками, таранькой, раковыми шейками, и чтобы в окрошке кусочки льда плавали?"
— Слышали? — прохрипела тетя Мотя, плюхнувшись в кресло и вытирая обильный пот с лица, шеи и ниже;
— О чем? — спокойно спросил я, потому что я никогда не волнуюсь, когда ко мне влетает тетя Мотя с сенсационными слухами.
— Про гадюк, — запенилась тетя Мотя.
— Где? — спрашиваю.
— На пляже!!
— Много? — спрашиваю.
— Миллион! Днепром приплыли оттуда, из Пинских болот.
— Кусаются? — спрашиваю.
— Ужас!
— Голые гадюки или в купальниках? — спрашиваю.
— Вы шутите, а уже и в газетах было! — подскочила тетя Мотя.
— В каких газетах? — спрашиваю.
— В "Вечернем Киеве"! — подскочила тетя Мотя. — Сама читала! За пятое июня!
— Так то же не про гадюк, а про крокодилов!
— Не всё равно?!
— И не на киевском пляже, а в Бразилии, — спокойно ответил я, — и не про их кусание, а про то, как на крокодилов охотятся.
— И в Бразилии пляжи есть! — запенилась тетя Мотя.
— Есть, — согласился я. — И в Бразилии пляжи есть! Ну, а что дальше? — спрашиваю.
— "Скорая помощь" не справляется! — снова запенилась тетя Мотя.
Я беру телефонную трубку и спрашиваю Наталью Андреевну Ленгауэр, уважаемого нашего главного врача Киевской "скорой помощи". Наталья Андреевна начала уже немного сердиться.
— И вы про гадюк? — удивилась она.
— Да сыплет, — говорю, — вот передо мной и захлебывается, аж пена изо рта брызжет!
— Гадюка? — засмеялась Наталья Андреевна.
— Если бы гадюка, так я бы ее просто палкой по голове, а то вынужден выслушивать всякие небылицы.
— И мне покоя нет! — говорит Наталья Андреевна. — Выдумали каких-то гадюк и звонят, звонят, звонят… Как маленькие!
— Ну, простите! — извинился я перед Натальей Андреевной. — Это я не для себя, а для тети Моти вас спросил.
— …А вы на пляже были? — спросил я тетю Мотю.
— Не пускают туда! Милиция под каждым кустом сидит, гадюк ловит! — авторитетно заявила тетя Мотя.
— Жаль! — вздохнул я.
— Чего "жаль"? А зачем я на тот пляж сунусь?!
— Вот тогда, — говорю я, — там бы таки действительно появилась одна гадюка, и очень хорошо было бы, если бы ее милиция поймала!
Тетя Мотя фыркнула, дверью хлопнула и исчезла.
И это же, имейте в виду, дорогие наши читатели, выдумывают люди, у которых, как говорят голубятники, сплошной язык. А если бы эти тети Моти имели двойной язык, как у гадюки?
Они бы тогда вдвое больше врали!
…Давайте не слушать разных "теть Моть", дадим покой Наталье Андреевне и вообще всей нашей "скорой помощи", потому что у них и без гадюк немало серьезной работы, да используем как следует воду, солнце, воздух для нашего здоровья, пользуясь нашим прекрасным киевским пляжем.
ТИШЕ, РАДИ БОГА!
1
Познакомились они на республиканской спартакиаде. Она приехала из Харьковской области, а он из Черкасской.
Оба они легкоатлеты, спринтеры, и он, и она выполнили на спартакиаде нормы мастера спорта.
Кроме того, что она спринтер, кроме того, что ей вскоре будет присвоено звание мастера спорта, — у нее вот такие голубые глаза, вот такие ресницы, густые и длинные, такие длинные, что они аж кучерявились по краям, и глаза у нее словно голубые озера среди густых вербово-камышовых берегов…
…Так как вы думаете, мог он не заглядеться на такие глаза?
И он загляделся… Он долго-долго смотрел в ее чудесные глаза за темными длинными кучерявыми ресницами. Он смотрел, а взгляд его мягчел, становился ласковее, и лучи из его глаз сияющим теплом окутывали и ее голубые глаза, и ее милое лицо, и всю ее фигуру, стройную, словно молодая яворина.
Он сам был высокий, статный, широкоплечий, с высоко поднятой гордой головой, которую волнами покрывали густые русые волосы…
Какие глаза были у него?
Серые… Большие… Лучистые…
Так что вы думаете, — она от него отвернулась? Нет, она посмотрела на него нежным взглядом и приветливо улыбнулась…
Они не были знакомы, но знали друг друга. Он подошел к ней, поклонился:
— Будем знакомы! Сергей!
Она протянула ему руку:
— Роксана!
Что было дальше, я подробно писать не буду! Почему? Да просто из зависти!
Должен вам сказать, что не так легко лысоватому автору писать о кучерявом герое!
Одним словом, наши молодые всем доказали, что не ошибался поэт, когда писал:
Только утро любви хорошо,
Хороши только первые, робкие встречи.
Первое свидание было назначено в Первомайском саду, над живописными склонами седого Днепра, там, откуда такая чарующая синь Днепра, такая необозримая заднепровская ширь…
Именно тут он должен был ей сказать:
— Я вас люблю! И спросить:
— А вы меня?
А она именно тут должна была ему ответить:
— И я вас!
И вот когда они стали на высокой круче, стали близко друг к другу, так, что его плечо легонько прижалось к ее плечу (она, имейте в виду, не отодвигалась!), и он крутил в руке красную розу, а она кусала своими жемчужинами-зубами стебель пышного гладиолуса, он не совсем уверенным, а немного как бы тремоловым голосом начал:
— Я вас…
И нате вам…
Над головой наших влюбленных зашумело, захрипело, и из радиорепродуктора вырвалось и залило и Первомайский сад, и склоны над Днепром, и днепровскую синь чарующую, и заднепровскую ширь необозримую громоподобное: "…Навоз следует хранить в навозохранилищах, потому что, разбросанный кучками по двору, он, во-первых, теряет свои полезные свойства, а во-вторых, способствует распространению разных болезней у животных, особенно заболевания глистами…"
…Первую стометровку наши влюбленные пробежали в саду за 11,8 секунды, он мог бы пробежать и быстрее, но он бежал, равняясь на нее.
Само собой разумеется, что он ей не сказал последнего слова "люблю", не спросил: "А вы меня?", она ему не ответила: "И я вас!"
А ночью они уже разъезжались по домам, дав слово писать друг другу.
Но переписка — это не живое, горячее, трепетное слово в зеленом саду над синим Днепром!
Поживем — увидим, что выйдет из переписки, возможно, что и будет всё хорошо да ладно, потому что таки сильно молодые друг другу пришлись по сердцу.
Вот какую драму может наделать в целом очень полезная радиопередача о сельском хозяйстве, если такую передачу подать не вовремя и громоподобно.
2
Вообще должны констатировать, что чудесное творение человеческого гения — радио — в последнее время начало пугать киевлян своим могучим голосом, так что один персональный пенсионер как-то заявил своим внукам и правнукам после очередного "выстрела" из одного репродуктора, установленного на территории Дома отдыха:
— Если бы я был Александром Степановичем Поповым, я бы тоже изобрел радио, но руководить им поручил бы рассудительным людям, которые всё-таки учитывали бы, что человеку, кроме радио, нужны еще и покой, и отдых…
Мы полностью соглашаемся с уважаемым персональным пенсионером, и прежде всего я бы остановил динамик, который кричит с шести часов утра до двух ночи на территории лесопильного завода материального снабжения Киевского горисполкома в Святошино. У жителей окрестных улиц уже барабаны в ушах на ниточки выстрепались от того радиокрика.
А директор завода неприступен.
— Динамик, — говорит он, — мой! Территория — моя! Деньги плачу я! Слушают мои рабочие! Пусть кричит все три смены.
Может быть, товарищ директор поставил бы тот динамик у себя в спальне? Пусть бы он уже был до конца его!
На Центральном пляже радиомузыка гремит с десяти утра до девяти вечера, и всё "Осенние листья", "Фраскита", "Домино"… А потом — "Домино", "Фраскита", "Осенние листья"… Залить их водой нельзя — высоко. И задремать тоже нельзя — гремит! Просто хоть ныряй! Нырнуть навсегда невыгодно, вынырнешь, а оно тебе: "Дооомино! Домииино!" Домино на его голову!
Надо все эти шумы прекратить, надо людям дать покой!
Неужели это не ясно?
Неужели… О! Начал работать соседний громкоговоритель! Надо заканчивать! Черта лысого напишешь, когда рядом с тобой кто-то насилует "Домино"…
"Доомино! Дооминоо!" Да пусть бы ему хоть легкая трясца!
ПИСЬМО К ЧЕРТУ В АД
Вельзевул Люциферович!
Простите, что я беспокою вас этим письмом по делу, которое никак не относится к потусторонним делам; наоборот, дело это очень земное, однако, может, как раз вы и поможете ему своим чертовским авторитетом.
У нас еще есть люди, которые никаких земных законов не боятся: постановления и распоряжения соответствующих органов для них — пустой звук; даже наказания, которые на них иногда накладывают за их антинародные и антигосударственные поступки, на них не влияют; на выступления прессы, на возмущение общественности они махнули рукой, — у них и за ухом не чешется… Они уже до цинизма дошли: на них за их преступления накладываются штрафы, а они, составляя свои сметы, на оплату тех штрафов в сметах специальные суммы предусматривают… Дошли, одним словом, до ручки…
Так я решил обратиться к вам, к нечистой силе, — может, они хоть вас испугаются.
Я, разумеется, знаю, что вы теперь не в очень большом почете, потому что все знают, что вы суть суеверия; но видите, люди, которые уничтожают варварскими способами живые существа, — такие люди большей частью жестоки, а жестокие люди, как правило, трусы.
Не первый раз мы выступаем против уничтожения лесов, против отравления рек заводскими сточными водами, что приводит к массовой гибели рыбы, против мочения конопли в рыбных реках и водоемах, от чего рыба также гибнет, против браконьеров, против людей, которые не щадят народного богатства.
Но совесть у таких людей тоже, очевидно, сточными водами отравлена, законы они игнорируют, на человеческое осуждение им наплевать.