Вот я и обращаюсь к вам, Вельзевул Люциферович, вас они наверняка побаиваются; потому что, хоть они и наглые, хоть они и жестоко расправляются с живой природой, — на самом деле они, еще раз это говорю, — трусы, и, оставаясь в одиночестве, за закрытыми ставнями, они, наверное, глядя в угол, где когда-то были иконы, тяжело вздыхают, говорят шепотом: "Прости меня, господи, грешного", потому что очень боятся страшного суда, а значит, и ада!
Что они, спрашиваете, делают? Вот что!
1. Река Уды от предместья Харькова аж до реки Донца, куда она впадает возле села Бсхар Чугуевского района, была испокон веков нерестилищем карпов. Теперь в районах сел Жихарь, Безлюдовка, Васищево, Боровая, Червоная Поляна и Терновая река Уды мертва. С 1947 года Харьковский коксохимический завод (Основа возле Харькова), меховая фабрика и шерстемойка (Новая Бавария) систематически отравляют ее промышленными отходами… Администрацию коксохимического завода за это уже штрафовали, — так она "предусмотрела" в своей смете расходы на штрафы за отравление реки.
2. Купянский сахарозавод (Харьковщина) свои ядовитые воды спускает в реку Оскол возле моста Купянск-Заосколье. Ниже Купянска в Осколе рыба гибнет.
3. Славянский и Рубежанский заводы "Донсода" вот уже десять лет отравляют реку Донец в Донбассе. Особенный вред наносит спуск в Донец так называемого "Белого моря" — огромного резервуара ядовитых вод этих заводов. Спускают это "море" каждую весну, как раз тогда, когда рыба начинает идти против воды на нерест. Часть рыбы гибнет в отравленной воде, а часть поворачивает назад, убегая от видимой гибели, и кто знает, нерестится ли она вообще.
Мы привели примеры (да и то частично), как уничтожают рыбу на Харьковщине и в Донбассе.
А разве это делается только там?
Мы уже писали о Черниговщине…
А разве мы не видели, едучи автотрассой Киев — Полтава, как мочат коноплю в реке Хорол, как раз возле моста через чудесную речку, которая кишела когда-то и рыбой, и раками. Особенно раками. А теперь вы увидите там рака?
* * *
На Украине очень много строится новых фабрик и заводов. Запроектировано на ближайшие два-три года построить три сахарозавода на Харьковщине. Один с водной базой на реке Донце, второй — на реке Орелька, третий — с базой на реке Бурлук, которая течет в Донец.
Так вы думаете, что проектировщики из Главсахара предусмотрели в своих проектах водное хозяйство — пруды — для каждого завода? Где там! И будут спускать отходы в реки! Держись, рыбка!
А горе-проектировщики, глядишь, еще и премию за проекты получат, вместо того чтобы за такие проекты хотя бы дисквалифицировать их на несколько лет!
* * *
Не каются, не прекращают иродовы души браконьеры своей вредительской работы!
13 июня 1956 года зашли из русских лесов на территорию Недригайловского района Сумской области три лося. Первым их увидел председатель колхоза им. Петровского Зиненко Иван Семенович, проезжавший на мотоцикле.
— Звери! Аря-ря! — скомандовал Зиненко.
Четверых колхозников он посадил верхом на коней, восьмеро еще к ним присоединились, — и началось:
— Гала-ла-ла! Аря-ря-ря! Лови! Бей!
Все три лося были загнаны и задушены. Ну, оштрафовали браконьеров, да разве в этом дело?!
Под охраной закона лоси в РСФСР очень за последнее время расплодились и начали уже переходить на территорию УССР.
Так вместо того, чтобы поприветствовать таких редких и дорогих гостей, сумчане — за колья да "аря-ря-ря!".
И кто? Председатель колхоза, который должен быть примером для других и в деле охраны природы!
Очень уж распоясались браконьеры, уничтожители природы. Они уже до того обнаглели, что не боятся ни законов, ни общественного суда.
"Поболтай, поп, с медом! — думают себе. — А мы будем свое!"
Такие-то дела, Вельзевул Люциферович! Скандальные, как видите, дела! Я вас очень прошу, напугайте вы наших браконьеров и уничтожителей природы! Мобилизуйте всю нечистую силу: водяных, леших, ведьм, русалок; браконьеры — трусы, нечистой силы они испугаются.
НО НЕ В ТЕЩЕ ДЕЛО…
У председателя колхоза имени 30-летия Октября товарища Свистуна теща живет в городе Горьком.
От Сокальского района Львовской области, где под голубым, под карпатским небом живет себе да поживает колхоз имени 30-летия Октября, до города Горького, расположившегося на берегах многоводной матушки Волги и полноводной красавицы Оки, всего только каких-то там две тысячи километров с гаком. Это — если только туда! А если и туда и обратно, — то километров тех набежит уже четыре тысячи с гаком.
Так вот та самая председателева Свистунова теща, проживающая в городе Горьком, взяла да и затеяла однажды пироги.
Случилось это кулинарное событие в декабре 1955 года.
Затеяла, значит, теща пироги, они поднялись да так запахли, что аж в Сокальском районе аромат от них пошел.
Жена председателя колхоза товарища Свистуна потянула носом и аж руками об полы ударила:
— Ой! Мамины пироги пахнут! Ей-богу, мамины! Принюхайся, человек! — обратилась она к своему законному мужу.
— Запах приятный! — согласился товарищ Свистун.
— Ни у кого в мире так пироги не пахнут, как у моей мамы, — хвасталась председателева жена.
— Ничего не скажешь: аромат! — согласился товарищ Свистун.
— А ты же их еще и не пробовал! — начала соблазнять Свистуна жена. — У моей мамы такие пироги, такие пироги, что как возьмешь их в рот, они так и тают!
Товарищ Свистун сглотнул слюну и произнес:
— Бывают такие пироги, что так и тают во рту! Редко, а таки бывают!
— У моей мамы всегда такие пироги! Вот бы поехать! — соблазняла председателиха.
— Не близкий свет! — вздохнул председатель.
— "Победой"?! — загорелась председателиха. — Хоть оно и непогода, да дорога же везде хорошая! Вот только шесть километров до шоссе грязюка — так тут трактор поможет! А оно интересно: "Победой" и трактором одновременно! А выскочим на шоссе, так уже покатимся: Львов, Киев, Москва, Горький! Не заметим, как и доедем.
— Да оно… — заколебался председатель.
— Голубчик! — прильнула председателиха к председателю. — Да ты же маминых пирогов никогда не пробовал! Так во рту и тают! Так и тают!
Одним словом, поехали председатель с председателихой "Победой" из Сокальского района в город Горький к маме на пироги…
До шоссе тянули "Победу" трактором, а через десять дней, когда вернулись, от шоссе до колхоза тянули "Победу" конями.
Пироги были очень вкусные, — во рту так и таяли, так и таяли…
Вместе с пирогами таяли колхозные трудодни для двух шоферов… таяли колхозные деньги на горючее для машины, на амортизацию и т. д. и т. п.
Когда об этом намекнули председателю Свистуну, он авторитетно заявил:
— Не ваше дело! Я — хозяин!
* * *
Что и говорить, недешево стоили колхозу имени 30-летия Октября тещины пироги, но, чтобы хоть немного успокоить колхозников, должны констатировать, что бывает еще значительно хуже с этими тещами, дай им бог здоровья и не кашлять.
У председателя одного колхоза теща проживала на острове Целебес.
Колхоз был на Полтавщине, а теща на Целебесе! А остров Целебес знаете где?
В Индонезии! Как проедете остров Яву, потом остров Борнео, возьмете немного "цабе", там уже недалеко и до Целебеса. Это если уже попасть в Индонезию, а ведь и до Индонезии не близкий свет. Если через Одессу ехать, так Черным морем через Дарданеллы, потом уже всякими проливами — Бебельмандебским, Суэцким каналом, потом Индийским океаном аж в самую Индонезию.
И вот захотелось председателихе к теще на Целебес. И только "Победой"!
Что поделаешь?! Захотелось председателихе — хоть лопни, а захочется и председателю.
В районе — отговаривали: мол, далеко и опасно, да и бензина на такой путь не запасешься, — не взяло:
— Поедем — и точка!
Пугали тайфуном, пассатами, муссонами, крокодилами, удавами, — нет, поедем!
Взялся отговорить районный энтомолог.
— Там, — начал энтомолог уговаривать, — кобры! Очковые гадюки! Гремучие змеи!
Председателиха разбила энтомолога в пух и прах.
— Мама писали, — объяснила председателиха, — что действительно, поначалу, как они только поселились, было там немало разного гадючья, — и кобры были, и гремучие, и очковые гадюки были, — а как мама прошлись по джунглям, — гадючье куда-то исчезло! Теперь, — пишут мама, — и посмотреть не на что! Мама держит с полдесятка кенгурих. Кенгурих мама доят, а молоко продают, добавив воды, за козье. Мама еще когда жили под Киевом, на этом руку набили: они тогда из козьего молока такое хорошее коровье "парное" молоко делали, что до сих пор некоторые киевские дамочки вспоминают!
— Поедем! Не уговаривайте! — настаивал председатель. И поехали!
Мы не будем подробно описывать путешествие, было оно очень трудное; "Победу" пришлось везти и на пароходах, и на пирогах[2], а уже как подъезжали к теще, пошли тропические дожди, шлях развезло, пришлось запрячь в "Победу" под руку жирафа, а в борозну носорога, — и так дотянулись до тещи.
А однако не жалели, что приехали "Победой", — пусть знает, мол, теща, что ее зять не волами ездит…
Что у тещи больше всего нравилось зятю, — так это первак из бананов… Ароматный и беручий. Голова после него свежая, будто и капли во рту не было. И закуска была подходящая: соленые ананасы и шинкованные трепанги с пальмовым маслом…
Погостили хорошо, да закончилась гостина трауром. Шофер перебрал бананового первака, и председатель — тоже после хорошего завтрака! — сам повез прокатить тещу на "Победе". Ехали над целебесским морем, на крутом повороте открылась в машине дверца, и теща вылетела из машины прямо в море. Поблизости плыла акула, и тещи не стало.
Поплакали, погоревали и вернулись домой на Полтавщину, а в колхозе уже новый председатель, потому что наш знакомый сильно задержался у тещи…
Народ у нас, как вы знаете, очень ласковый и милостивый: взял все расходы по путешествию на Целебес на артельные средства, а председателю еще и выходные деньги заплатил.
Хорошо, что так! А то пришлось бы председателю долгонько отрабатывать тещино гостевание…
Вот до чего тещи иногда доводят.
…Тещу, разумеется, надо уважать, а делать всё, однако, следует так, как того требует Устав сельскохозяйственной артели.
НЕ В ТОМ СИЛА, ЧТО КОБЫЛА СИВА…
В колхозе имени Калинина Дубновского района Ровенской области (село Погорельцы), где председательствует в правлении артели тов. Стеценко, здорово размахнулись насчет руководства колхозом.
Ну что такое один-единственный председатель в колхозе? Скучно ему одному! Даже в подкидного не с кем перекинуться: не играть же председателю в подкидного с подчиненными, авторитет пошатнется!
Устав сельскохозяйственной артели не допускает, чтобы в одной артели было два председателя правления! Даже телята, и те очень редко рождаются с двумя головами!
А здорово было бы, если бы два председателя в колхозе было! Один, к примеру, до обеда, а второй после обеда! Или один в понедельник, а второй во вторник, один в среду, а второй в четверг и т. д. — на целую неделю бы расписали, и каждый бы знал, когда он председательствует, а когда под грушей на рядне газетой от мух отмахивается! Чудесная вещь — газета от мух! Шелестит — и мухи не так в нос лезут! Не дает Устав, чтобы два председателя было.
В погорельском колхозе имени Калинина всё-таки придумали, чтобы тов.