(тихо). Не богата ли эта Евфросина! Играет золотом, словно я бритвами. (Громко.) Что за счастье быть учёным! Учёных людей и вас, Евфросина Сидоровна, я ставлю безмерно высоко. (Тихо.) Евфросина, одна Евфросина достойна быть моей женой; Евфросина, и больше никто! Но эта Оленка! Что за прелесть, что за красота! Это цветок, а не девушка! Хоть бы с ней поговорить наедине, хоть бы вблизи насмотреться на эти пышные глаза! Надо её где-нибудь подстеречь. Но сватать буду Евфросину. Старик и старуха будут на моей стороне. Напустил я им туману в глаза.
Занавес падает.
ДЕЙСТВИЕ ВТОРОЕ
По обе стороны сцены горы: Киселёвка и Старогородская. На Киселёвке сидит подольский х о р сапожников, на другой горе сидят старогородские с а п о ж н и к и и поют.
Вечер. Месяц высоко на небе.
ЯВЛЕНИЕ 1
Подольский и старогородский х о р м е щ а н.
П о д о л ь с к и й с а п о ж н ы й х о р (поёт).
Не щебечь ты, соловейко,
На заре раненько.
Не щебечь ты, малесенький,
Под окном близенько.
С т а р о г о р о д с к и й х о р (хочет перекричать и начинает с половины куплета, когда первый хор ещё не заканчивает).
Твоя песня очень славна,
Хорошо поёшь ты;
Ты счастливо спаровался,
И гнездо имеешь.
П о д о л ь с к и й х о р (ещё громче, аж надрывается).
А я бедный, бесталанный,
Без пары, без хаты!
Не досталось мне на свете
Весело певати.
С т а р о г о р о д с к и й х о р (ещё громче).
Мне бы филин пригодился;
Стонет, не поёт он...
Пусть же стонет, пусть же стонет
И смерть возвестит он.
г о л о с из 1-го х о р а. А у нас басы лучше; а у вас басы, как побитые горшки.
г о л о с из 2-го х о р а. Врёте! У нас лучше басы!
г о л о с из 1-го х о р а. Врите сами, старогородские сапожники. У нас на Подоле у коров басы лучше, чем у вас.
г о л о с из 2-го х о р а. Врёте, будто мы сапожники! Между нами нет ни одного сапожника. Вы сами сапожники!
г о л о с из 1-го х о р а. У вас басы, как старые цыганские решёта. У флоровских монахинь басы куда лучше, чем у вас!
г о л о с из 2-го х о р а. У нас коровы поют такими басами, как вы, кожемяцкие сапожники.
г о л о с из 1-го х о р а. Бей их, старогородских сапожников! (Бросают комьями. Из второго хора бросают так же.) Бей их, чтобы и близко к нам не подходили. (Сбегают с горы и нападают. Дерутся и толкаются. 2-й хор разбегается.) Гони их! Бей их! Вот такого перцу дали! Будут они помнить нас до новых веников.
г о л о с из 1-го х о р а. Убежали старогородские сапожники, наверное, к чёрту в зубы. Хоть бы один остался. Будто чёрт их похватал. А ещё говорили, что у них басы лучше. Да у нас басы такие, что и в семинарии таких не найдёшь!
2-й г о л о с. А какой теперь хор самый лучший? Семинарский, братский или бурсацкий?
3-й г о л о с. Я говорю: семинарский.
4-й г о л о с. А я говорю: бурсацкий.
1-й г о л о с. А я говорю: братский.
5-й г о л о с. А я говорю: архиерейский.
2-й г о л о с. А я говорю: митрополичий.
3-й г о л о с. А вот семинарский.
1-й г о л о с. А вот братский.
3-й г о л о с. А вот врёшь.
1-й г о л о с. А вот не вру.
3-й г о л о с. А вот врёшь же.
1-й г о л о с. Да ври сам. Кто врёт, тому легче. А кто не верит, у того в спине дыры!
3-й г о л о с. В семинарском хоре сам Тарас как попрёт горой: го-го-го! (Показывает голосом.) А Кирилл! как рявкнет низом (показывает)... гурр! го! го! го! Или Орест как пойдёт октавой (пускает октаву)... рррр... гурррр! аж хоры дрожат.
1-й с а п о ж н и к. А угадайте, кто самый умный в Киеве: семинарист, академист или университетант?
2-й с а п о ж н и к. Я говорю: семинарист.
1-й с а п о ж н и к. Я говорю: академист.
3-й с а п о ж н и к. А я говорю: университетант.
В с е к 3-му с а п о ж н и к у. О, этот тянет за старогородскими сапожниками! Бей его!
3-й с а п о ж н и к. А вот и правда университетант.
1-й с а п о ж н и к. Я говорю: академист.
2-й с а п о ж н и к. А вот нет; самый умный семинарист: семинариста никто словами не победит. И басы лучшие в семинарии.
1-й с а п о ж н и к. Семинарист — это бурсак.
2-й с а п о ж н и к. А вот врёшь! Семинарист самый умный.
1-й с а п о ж н и к. Вот тебе за это! (Даёт тычка.)
2-й с а п о ж н и к. Вот тебе сдачи!
4-й с а п о ж н и к. А кто между нашими самый умный?
В с е. Г о с т р о х в о с т ы й! Г о с т р о х в о с т ы й! Тут и голову ломать нечего. Свирид Иванович Г о с т р о х в о с т ы й! Он знается с семинарскими и митрополичьими басами. Он самый умный на все Кожемяки, потому что так набрался ума, что как начнёт говорить, так никто ничего не поймёт.
Г о с т р о х в о с т ы й выходит и прохаживается по сцене.
В с е (к нему). Свирид Иванович! Свирид Иванович! А кто самый умный: семинарист, академист или университетант?
ЯВЛЕНИЕ 2
Т е ж е и Г о с т р о х в о с т ы й.
Г о с т р о х в о с т ы й (авторитетно). Вы и этого не понимаете? А как же, семинарист, потому что у семинаристов лучшие басы. Да что с такими дураками, как вы, и говорить!
4-й с а п о ж н и к. Какая же у вас, Свирид Иванович, чудесная жилетка, какие пёстрые штаны! Как называется эта материя?
Г о с т р о х в о с т ы й. Жилетка из физической материи, а штаны из материи моральной.
3-й х л о п е ц. Какая красивая материя! Пёстрая-пёстрая, как кукушка. Как хозяин даст мне денег, так сошью себе физический сюртук.
4-й х л о п е ц. А я бы себе сшил такие же моральные штаны, как у Свирида Ивановича.
3-й х л о п е ц. Один Г о с т р о х в о с т ы й скажет, где самые лучшие басы.
В с е. Свирид Иванович! Свирид Иванович! Идите к нам: хотим вас кое о чём спросить.
Г о с т р о х в о с т ы й. Спрашивайте, тогда и скажем.
В с е. В каком х о р е теперь лучшие басы?
1-й с а п о ж н и к. Эге, в братском?
Г о с т р о х в о с т ы й. Может, в братском, а может, и нет.
3-й с а п о ж н и к. А правда, теперь в семинарском лучшие басы?
Г о с т р о х в о с т ы й. В братском теперь басы заслабели, а в михайловском будто галушками подавились. Самые сильные басы в семинарии. Там один Орест станет за десять братских басов.
3-й г о л о с. Ага! А что! Не моя ли правда вышла? Там один Тарас как рявкнет. Недавно он был в гостях у моего хозяина и так пел, что наш хозяин чуть не обезумел, аж на стену лез.
Г о с т р о х в о с т ы й. А всё-таки самый лучший теперь бас в мещанском хоре. У Ионьки Шелихвоста такая басюра, что ни одна бочка с ним не справится.
В с е к 3-му хлопцу. Ага, и ты заврался, ага, заврался! А что!
Г о л о с а с г о р ы. Свирид Иванович! А идите к нам петь.
Г о с т р о х в о с т ы й. Куда же! Так и полечу на гору людям на смех! Не знал, с кем заводить пение! Тут надо постоять, подождать, не увижу ли Оленки. Этой дорогой девушки ходят за водой, сюда выходят песни послушать. Вот бы удалось хоть натешиться до помолвки с Евфросиной, потому что как обручусь, тогда хватит тебе, Свирид Иванович, к девушкам липнуть! Евфросина, кажется, схватит меня в свои когти; но эти когти в золоте! А тут непременно надо поправить свои дела, потому что цирюльня скоро лопнет. Старого Рябка встряхну, так и посыплются карбованцы. Тогда я позабрасываю свои бритвы к чёртовому отцу через голову в Днепр и буду купцом. Но Оленка, сердце моё, любка моя! Хоть бы увидеть, хоть посмотреть! (Ходит взад и вперёд.)
Х о р (поёт).
Выйду я в поле, гляну на море,
Сама же вижу: пришло мне горе;
Сама же вижу, о чём я плачу...
А всё ж милого хоть раз увижу.
Буду стоять я на этом камне,
Не выйдет ли милый навстречу ко мне;
Буду терпеть я большую муку,
Не скажет ли милый: дай мне руку!
ЯВЛЕНИЕ 3
Свирид Иванович Г о с т р о х в о с т ы й и О л е н к а.
Через сцену проходят девушки с вёдрами; некоторые остаются и слушают х о р, разговаривая.
С горы сходят несколько парней и пристают к ним. О л е н к а выходит с вёдрами и останавливается.
О л е н к а. Как красиво поют парни! Стану да послушаю хоть минутку. За этими яблоками, за этой беготнёй у меня целый день просвета нет. Может, и Г о с т р о х в о с т ы й там сидит на горе да поёт? Боже мой милый! Зачем же я его полюбила, если знаю, что он на меня и не взглянет, и слова мне не скажет!
Г о с т р о х в о с т ы й (увидев Оленку). Она идёт с вёдрами! Она! (Подходит.) Добрый вечер вам, Оленка! (Снимает шляпу, кланяется и подаёт руку.)
О л е н к а (засмущавшись). Здравствуйте! (Подаёт ему руку.) Ой, не давите так сильно! Ой, как вы меня напугали, что я и опомниться не успела! (Тяжело дышит. Тихо.) Боже мой! Сердце моё чуть не выскочит из груди.
Г о с т р о х в о с т ы й. Может, вы устали, неся вёдра? Дайте, я вам немного поднесу. (Хочет взять вёдра.)
О л е н к а. Что это вы? Разве можно, чтобы вы несли вёдра?
Г о с т р о х в о с т ы й. Ничего; тут никто не видит. Для вас я готов не только вёдра нести, для вас я перенёс бы весь колодец к вашей хате.
О л е н к а (спокойно). Не нужна мне ваша помощь. Донесу и сама, если смогу...
Г о с т р о х в о с т ы й. Для вас, для вас я готов целый Днепр перенести в вашу хату.
О л е н к а. Перенесите для своей Евфросины. Такие помощники мне не нужны. (Отходит с вёдрами.)
Г о с т р о х в о с т ы й (догоняет и берёт её за руку). Если бы вы знали...
О л е н к а. Я ничего не знаю. (Отталкивает его руку.) Идите себе к своей Евфросине или к тем барышням, что были в гостях у Евфросины, а меня, бедную, не трогайте.
Г о с т р о х в о с т ы й. Все эти барышни не стоят одной вашей брови. Вы самая красивая панна на все Кожемяки. Вам нет равной во всём Киеве.
О л е н к а. Какая я панна! Вот Е в ф р о с и н а, та панна: она наряжается в шёлковые платья; мать купила ей золотые серьги; у неё на голове полпуда кос. Вот это панна! Вы смеётесь надо мной. Идите себе к Евфросине.
Г о с т р о х в о с т ы й. Если бы вы знали, какая вы красивая, какое у вас хорошее личико, какие глазки (заглядывает), то не говорили бы этого. Правда, вам никто не говорил в глаза, что вы красивы?
О л е н к а. Может, вы и правду говорите, но вы будете сватать Евфросину.
Г о с т р о х в о с т ы й. И кто вам такое наговорил? Клянусь вам и присягаю перед братской чудотворной богородицей, что всё это ложь. Чтоб я покалечился и даже зарезался своими же бритвами, если это правда. Я вас, Оленка моя дорогая, люблю и больше никого не буду любить!
О л е н к а (тихо). Боже мой! А что, если он правду говорит? Я аж млею. (Громко.) Не так вы увивались возле Евфросины, не так вы говорили с ней, чтобы я вам поверила. Вы со мной говорите просто, а с Евфросиной говорили по-учёному, потому что вы её любите.
Г о с т р о х в о с т ы й. Но я же клянусь вам, присягаю! Пусть меня святой крест побьёт, пусть меня покарает братская богородица! Всё ещё не верите?
О л е н к а молчит и задумывается.
Пусть меня эта сырая земля поглотит! Чтоб я утонул в канаве, в этой грязи! Всё ещё не верите?
О л е н к а думает.
Пусть меня кожемяцкие собаки загрызут! Чтоб я до своей хаты не дошёл, чтобы моя цирюльня сгорела этой ночью, если я вру, если я вас не люблю! Всё ещё не верите?
О л е н к а (тихо про себя).