Разбило нашу чайку, и в грозных волнах кое-где показались буйные казацкие головы!.. Я долго бился, не давался в руки смерти и уж тонуть начал, как выбросило без памяти меня на берег турецкий!.. Выбросило затем, чтобы из морской бездны попасть в зубы туркам!.. Когда очнулся я, то уж был связан и в каком-то тёмном погребе сидел. Тут вспомнил я всё, и жалко мне стало, что в море не утонул вместе с товарищами! Тяжкая турецкая неволя, не стану я тебе о ней говорить!.. Скажу только, что пробыл в ней два года и горя вдосталь набрался. А и тут господь ещё сжалился надо мной: помог мне вернуться в родной край!.. Я задушил тюремщика своего, надел его одежду и, скрываясь по горам, по лесам, ел кору с дерева, пока добрался до Вкраины. Ожил я тут!.. Набрался силы снова и снова лететь на врага, как в рай, готов!..
Бондарь. Аж кровь моя старая кинулась в голову от твоего рассказа!.. За ту муку, что ты за всех терпел, дай обнять тебя, Тарас!.. (Обнимает его). Орлы!! Какая мать не улыбнётся, глядя на таких сыновей?..
Татьяна (обнимает и целует Тараса). Как дорогого брата, целую я тебя, казак! Теперь идите в светлицу — я есть вам сейчас приготовлю! (Выходит).
ЯВА II
Те же без Татьяны.
Тарас. Я про еду забыл, так весело мне в вашей, батюшка Гнат, хате... Словно у родного отца, вот тут я отдыхаю. Спасибо за привет, за вашу искренность!.. А теперь про дело ещё я кое-что должен рассказать. Хмельницкий уж теперь в Орде, сговаривает хана, чтоб нам помог ударить вместе на ляхов, потому что нестерпимо стало жить с ними...
Бондарь. Знаю!.. О, дай боже помощи!.. Хоть тебе, Тарас, по правде скажу: не по душе мне, что мы на землю христианскую наведём Христовых врагов, что глядят на нас хуже, чем на собак!..
Тарас. И лютый враг побратимом стать должен, коли несёт свою голову за нашу веру.
Бондарь. Если б не каялись мы, как наши побратимы, которым немало мы за шкуру сала залили, придя на нашу землю, не обернулись бы они в лютых врагов! И так много мук народ терпит, а если ещё татарскую орду, жадную до грабежа, впустим сюда, то бог его знает, что тяжелей станет тогда: лядская неволя или татарский грабёж и полон.
ЯВА III
Те же и Татьяна.
Татьяна. Идите, уж всё готово!.. Тарас, верно, давно проголодался; прости меня, что долго ждать заставляла!..
Тарас. Я отцу твоему сказал: в вашей хате и весело мне, и так уютно, что я и забыл про еду; а тебе скажу, Татьяна,— только не сердись,— что лучшей ещё девушки не видел я, чем ты, и сердцем, и душою!..
Татьяна стыдится и опускает глаза. О, здесь отдыхаешь; словно в светлом раю я очутился!..
Бондарь. Ну, полно уж тебе, ещё и вправду девушку собьёшь с толку!.. Пойдём-ка лучше поедим, а там и поговорим о начатом деле. А ты, Тетянка, Марию зови к себе и никого к нам не впускай, чтоб не помешали, потому что дело есть!.. Пойдём, дорогой мой гость, пойдём, сынок! Я так тебя зову потому, что белые уж волосы имею!
Выходят в светлицу.
ЯВА IV
Татьяна одна, потом Мария.
Татьяна (в дверь). Мария, идите сюда с работой. Здесь будем сидеть. (Села и задумалась). Он так недавно у нас, а я будто с давних пор его знаю!.. Лицо, стать, глаза — всё, всё я уже где-то видела давно!.. Или он снился мне, или в душе ты носишь образ человека, родного сердцу, сама того не зная?.. Диво!.. Отчего я не парнем родилась? Теперь поехала бы с ним рядом воевать!.. Скучна девичья доля!.. Хоть у отца я вольна, как пташка, да что мне с той волей делать?.. На что она мне нужна? (Задумалась).
Мария (входит с пряжей). А красивый какой казак у нас гостит.
Татьяна будто проснулась.
Что с тобой? О чём ты так думала, что и не слышала, как вошла я?..
Татьяна. Про мать вспомнила и задумалась.
Мария. Овва!.. Вряд ли правду ты сказала!.. Мне кажется, что в мыслях у тебя этот казак сидел.
Татьяна. Он тут рассказывал про кое-какие свои приключения: как мать убили у него на глазах, когда малым ещё был, как в турецкой неволе сидел!..
Мария. И жалко тебе его стало?
Татьяна. Боже мой как!
Мария. Это верный знак, что мил он тебе стал бы скоро, кабы посидел тут ещё дня этак три.
Татьяна. Он живёт не тем, что нужно для любви!.. И я бы, себе на горе, только его образ носила в сердце!..
Мария. Почём ты знаешь? О, в казацком сердце много огня того, что нужно для любви; да они гасят его бусурманской кровью... Когда рая не видят, им и в пекле хорошо! Однако кого девичий взгляд пригреет да раздует притушенный огонь, тот своё пекло сейчас бросит и в рай летит... А этот казак Тарас из самого огня: по глазам вижу!
Татьяна. Ох, не говорите мне о нём больше ничего! Я не знаю, что со мною сейчас делается, голубка! И радостно, и сердце бьётся в груди, словно пташечка, что в клетку попалась!
Мария. А видишь, пришла и твоя пора!..
Татьяна. Разве, Мария, это любовь? Я так растрогана лишь его рассказом.
Мария. О нет, пташка моя, я эту хворь хорошо знаю; недаром сердце у тебя так бьётся!.. Оно ещё спало, и всем тем женихам, что сватались к тебе, ты отвечала: молода, мол, ещё — не пойду. А этот протянет руку — и пойдёшь наверняка! Разбудил он твоё серденько...
Татьяна (словно в бреду). Не красотою он лучше других, что сватались ко мне, нет... Да никто, как он, не вытерпел столько; ни у кого нет такого чарующего взгляда, что прямо в душу идёт и каким-то неизъяснимым счастьем её обвивает, когда говорит он к тебе с ласкою!.. А как заговорит про бусурман, будто молния мелькнёт в его глазах, и страшным пламенем те же глаза запылают!.. О, как он хорошо рассказывает... Шрам у него вот тут — рубанул, видно, саблей татарин!.. И тот шрам у другого был бы изъяном, а у него красотою служит и к лицу ему, как лицарю!..
Мария. А так оно и есть: как полюбишь мужчину, так и то, что его портит, кажется тебе красотою!..
Татьяна. Скажите мне, Мария, любили ли вы в жизни своей?
Мария. Ох, серденько моё!.. Разве такая была я сыздавна, как видишь ты теперь меня!.. Прошло, голубушка... А и я когда-то узнала и счастье, и горе!.. А где за счастьем плывёт горе — оно то счастье съест и сверху в сердце воцарится!
Татьяна (льнёт). Бедная моя! Скажите, пусть я знаю: отчего то горе с вами случилось?
Мария. Любила я когда-то, ещё молодою, казака. Повенчались мы, счастлива я была — рая не надо!.. Год, как один день, прошёл, и мой Иван снова пошёл на войну, да уже он не вернулся!.. И напрасно я с той поры годы трачу: в одиночестве увяла моя красота, и сердце радостью уже ни разу не билось в груди! Я живу тем, что уже прошло и не вернётся никогда, цветочек мой!.. (Утирает слёзы).
Татьяна печально опустила голову. Видишь, опечалила я твои ясные глаза! Зачем спрашивала?..
Татьяна. Как жаль мне того, кто в сердце горе носит!.. (Словно задумалась). Знать счастье год, чтоб жить им целый век!..
Мария. Такой уж наш край несчастный, что казаки всегда должны быть готовы умереть, чтоб нас защитить от врагов; так и нам, женщинам, привыкнуть надо, что милый нас на саблю променяет!.. А сердце всё-таки не удержишь, да и удерживать грех его, коли оно освещает честной жене дорогу!..
Татьяна (обнимает Марию). Какая вы разумная, Мария. Люблю я вас слушать, как родную мать!.. Спасибо за разговор искренний! Кажись, они сюда идут с отцом. Пойдём, Мария, прибирать!
Идут.
ЯВА V
Те же и Тарас.
Тарас. А мы уж наелись и напились, спасибо вам!..
Татьяна. Богу спасибо!..
Тарас. А ты куда?..
Татьяна. Мы сейчас придём, только по хозяйству управимся.
Выходят с Марией.
Тарас (один, глядит вслед Татьяне). Не могу уйти я отсюда!.. Словно кто приковал к этой хате железной цепью!.. Нет, видно, сколько ни силуйся, а ничего против самого себя не сделаешь!.. Нельзя запрудить Днепр, нельзя удержать пулю, когда уж она выскочила из дула. Так нельзя и тех любощей остановить, что суровой жизнью скованы были, когда они уж на волю вырвались! (Берёт бандуру и поёт).
Ой не цвети буйным цветом,
Зелёный катран!
Тяжко-важко на серденьке,
Как вечер настанет! (3 раза)
Ступай, конь мой, ступай, ворон,
С горы каменной
К той девчиноньке,
Что чёрные брови (3 раза)
Как не хочешь, девчинонька,
Женою мне быть,
То дай мне такое зелье,
Чтоб тебя забыть. (3 раза)
ЯВА VI
В дверях слушают песню Татьяна и старый Бондарь; из-за них видна голова Марии, которая утирает слёзы после песни.
Бондарь. Ай, Тарас! А я думал, что ты так уж закалился в казацком деле, что песня про любовь к тебе не пристанет!.. Или, может, влюбился где да у нас тоскуешь?..
Татьяна. Как хорошо ты пел, Тарас!.. Мария наша плакать начала, а я едва удержалась, ей-богу!
Тарас. Я рад, что сумел так твоё сердце растревожить!.. А чтобы ему не так было тяжело, спою тебе весёлую,— зачем всё тужить!..
Татьяна. Спасибо, что нашу хату развеселишь, потому что отца давно уж с бандурой не видала, а я люблю, когда кто хорошо играет: кажется, слушала бы целый день.
Тарас (поёт, а потом пляшет).
Как же мне горілки не пить,
Коли у меня хорошії дети,
Коли у меня муж добрый,-
Дай же боже ему век долгий!
А он меня не бьёт, не ругает,
Он меня в гости отпускает,
А он меня из корчмы не гонит,
Он мне пить не боронит!..
Бондарь (не усидит на месте, а дальше вскакивает). Э!.. Раз так, то и я попляшу!.. Ну-ка, дочка, с отцом! Пусть Тарас увидит, что и мы ещё казаки, хоть и подтоптались малость! (Крутит усы). Играй ту же самую!.. Ну!.. Ой гоп!.. (Пляшет с Татьяной, да скоро садится и кашляет). Больше не могу.
Тем временем Тарас продолжает после Бондаря пляску с Татьяной, припевая, а Мария в дверях любуется. Старый Бондарь подгукивает.
Детки мои, родные мои!.. Спасибо вам, спасибо вам! От радости ещё плакать буду, ей-богу, буду!.. Погодите ж, раз так!.. У меня мёд есть, что на Татьянину свадьбу я держу,— попробуем, каков он удался!.. Пойдём, Мария, со мною в погреб... Бог его знает, когда ещё доведётся так весело, нежданно, погулять!.. (Обнимает Тараса). Все кости разошлись, молодость вспомнил, хоть сейчас на коня! Э! матери его хиря!.. Разве я уже старый? Дочка, эге, твой отец молодец?.. Да что тебя спрашивать!.. Пойдём, Мария, мёду нацедим! (Выходит с Марией).
ЯВА VII
Татьяна и Тарас.
Татьяна. Давно уж так весело мне, как сегодня, не было.
Тарас. Ласточка моя! И мне любо глянуть на твоё весёлое лицо!.. Я ещё никогда сам не слышал в душе моей такого голоса, какой теперь кричит в ней.
Татьяна (опускает глаза). Не говори, казак, так ласково со мной!.. На что тебе увозить с собой на Сечь моё девичье сердце?.. Ты здесь стоишь передо мной, а душа твоя и сердце там, на Сечи!..
Тарас.