Староста!.. Он пан!.. Вельможный!.. К его сердцу и душе я путь найду скорее: жалости в нём должно быть больше, чем в этом паскудном подхалиме!
Входит староста. Герцель ему кланяется низко. Староста знаком показывает ему, чтобы Герцель вышел, тот исчезает. Староста любуется.
Староста. Не было, нет и не будет на свете лучшей!.. Глазами пью её; кажется, что и в раю такого счастья праведные души не испытывают, какое здесь, на земле, она даёт тому, кого любит!
Татьяна. Сам бог тебя принёс, чтоб выгнать отсюда того лукавого нечистого, что душу мою здесь измучил.
Староста. Королева ты меж всеми женщинами, и пан Чеслав тебя не уважал?
Татьяна. Уважение у него хуже всякой обиды!.. Вельможный пан!.. Глядя на тебя, мне кажется, что в сердце у тебя больше жалости, чем у твоего прислужника... Ты велел ему пошутить... Хотел ты посмеяться, может... Чтоб он привёз меня сюда!.. Ну полно же, довольно!.. Теперь вели ему вернуть меня назад сейчас же, потому что вы моего отца этим так раните, что он занеможет, сердешный!..
Староста. Не шутки это. Без тебя жить я не могу... Я не отпущу тебя отсюда, пока не будешь ты моей.
Татьяна (про себя). Последняя надежда пропала!.. О несчастная доля, куда ты меня завела, что же мне делать теперь?
Староста. Прошу тебя: прости меня! Я сам себя проклинаю, что причинил тебе такое горе! Прости и взгляни на меня ласковее. Душа моя, я тебя желаю больше, чем рая. Так что же мне было сделать, чтоб здесь ещё, на земле, в рай попасть? Тебя добыть! Хоть силой, хоть душегубством!.. И я добыл тебя... Я родной край, рыцарскую честь, детей и жену — всё покинуть готов, лишь бы с тобой час один... А там... умереть!.. (Подходит чуть ближе).
Татьяна. И ты такой же, как твой прислужник!.. Вас одна мать породила!.. Я думала, что пан вельможный и правда рыцарь!.. А вижу, что и в тебе на маковое зерно нет чести!.. Зачем же задумал ты издеваться надо мной, над моим старым отцом, над моим милым? Кто же может силой любить? Такая любовь — надругательство! Что ты за рыцарь, если, распалив звериную кровь, готов отдать и родной край, и жену, которой присягал, и детей своих за то, что я силой стану твоей на час?! Не вельможный пан ты, не рыцарь, а вор, распутный душегуб, которому нет удержу в мерзком желании, и из-за него ты губишь честь — свою и чужую!.. О, несчастна та земля, на которой матери таких, как ты, детей рожают...
Староста. Молчи, не укоряй!.. Ты становишься ещё прекрасней, когда узнаёшь тебя! Потому что к красоте прибавился ещё и ум, какого я не видел даже среди женщин высшего рода!.. Царица ты моя! (Подходит к ней).
Татьяна вырывает у него из ножен саблю и грозно становится против него.
Убей меня, а не то — полюби!.. А если не сделаешь этого, так я убью тебя, чтоб не досталась ты никому...
ЯВА III
Герцель, вбегает перепуганный.
Герцель. Пропали мы, вельможный пане!.. Нас окружили козаки и всякая голытьба, а челядь наша разбежалась по кустам!..
Татьяна. О боже! Это Тарас, моя любовь!.. Он прилетел орлом меня оборонить!.. Теперь, вельможный пан, ты рыцаря увидишь... Как чёрная туча перед солнцем, таким ты будешь перед ним!..
Староста. О проклятие!.. (Выдёргивает пистоль из-за пояса, к Татьяне). Так думаешь, что ты живой достанешься в руки тому рыцарю? Нет!!! Я тебя прижму к себе, а потом — убью! (Хочет схватить Татьяну).
Татьяна (отступает и замахивается саблей). Я тебе голову раскрою, если ступишь хоть шаг ко мне!
Староста. Так умри же сама первой, раз так!.. Потому что вижу и я уже свой конец!..
Татьяна. О, не убивай меня: смерти я не боюсь, но я снова на пороге счастья; одна минута — и Тарас уже будет возле меня; дай мне жить, я только гляну хоть на него!..
Староста. Пришёл уже мой конец. Умри же и ты! (Стреляет).
Татьяна (падает близко к авансцене, кровать заслоняет её от Тараса). Тарас, Тарас, Тарас! Где же ты, любимый мой?
Герцель (дрожит). Бежим в окна скорей, пока они ещё через палисад не перелезли!.. А двери я запер!
Кидаются оба к окнам. Оттуда показываются дула. Староста хватает саблю, что лежит возле Татьяны.
Староста (к Герцелю). Ну, пан Чеслав, не отдадимся мы даром!.. Смерть легче, чем живыми теперь попасться в их руки.
Герцель хватает саблю, но рука соскальзывает с рукояти; он второй раз хватает и выдёргивает саблю из ножен, но затрещали двери, и сабля выпала из рук.
Негодяй ты — не шляхтич! Испугался!.. Бери саблю, будем обороняться!
В этот миг двери выламываются. Входят козаки и Тарас.
Тарас. Пан староста и прислужник — оба тут. Не убивать! Взять живыми!
Староста. Живым я не сдамся!
Набрасывается на народ, его окружили, идёт борьба со старостой. Тарас налетает на него, сбивает с ног. Другие вяжут неподвижно стоящего Герцеля.
Тарас. Свяжите его, он ещё не мёртвый!.. Расправа потом! (К Герцелю). Куда дел Татьяну, людоед?
Герцель. Она уже мертва: пан староста убил; а я просил, чтоб не трогал.
Тарас (поворачивается туда, где Татьяна, увидев её). Силы небесные, поддержите меня! О бусурманы, бусурманы! Какой же мукой теперь вас наказать, чтоб хоть немного насытиться?? Вертите им сверлом все кости!.. Верёвкой перепилите обоих надвое!.. Не знаю ещё чего хуже — выдумайте сами, паны-товарищи!.. (Кидается к Татьяне, становится на колени, целует её голову, глаза). Проснись, проснись, моя звезда!.. (Поднимает её так, что она будто сидит). Ещё тёплая... Сердце ещё бьётся... Глаза открыла...
Татьяна (открывает глаза, тихо). Тарас!! Счастлива я, что перед смертью тебя вижу!.. За честь свою и твою я умираю...
Тарас. Умоляю вас, все святые: просите бога, чтоб он вернул её мне хоть чудом. (Целует её). Травинка зелёная моя скошенная, пахучий цветок степной!.. Не вянь же ты в моих руках так скоро!
Татьяна. Милый!.. Я умираю, и там, у бога, любить тебя не перестану!.. Я... умираю... милый... (Умирает).
Тарас (смотрит на неё долго, потом прижимает к себе). О, за смерть твою я врагам платить буду, пока и сам не умру, и хоть бы второй Днепр потёк от вражьей крови, тебя уже не вернуть, моё погасшее счастье! (Плачет, снова прижимая к себе Татьяну).
1884