О его десятилетних достижениях. Думалось хорошо.
Три оперы имеем. "Березиль" франковцев, одесситов, заньковчан, шевченковцев, Харьковский гостеатр, Рабсельтеатры, детские театры имеем.
Слава тебе, подумал, господи!
Потом начал о всяких формальных достижениях наших театров думать.
Думал, думал, а потом сам себе подумал, чего это я, думаю себе, о тех формальных достижениях думаю, когда о них, думаю себе, есть кому думать.
Пусть, сам себе подумал, о них думают те, кому о них поручено думать.
Да и лег спать.
Не то чтобы не было о чем думать, а просто не может же один человек обо всем на свете передумать. Можно дырку в голове продумать. Вот и лег себе спать.
И вышла, товарищи, такая "оказия": обиделись, наверное, на меня формальные достижения за то, что я о них не подумал.
Они же мне ночью показали, "где раки зимуют"! Я знаю, что наши театры имеют формальные достижения! Я знаю, что эти достижения неабиякие! Но то, что на меня той ночью набросилось? Боже мой! Я никогда не мог предположить, чтобы такая сила этих достижений была?!
Как влетело, как затопало, как заметалось. Аж до сих пор боязно! И все реализмы!
1) Экспрессивный реализм!
2) Плакатно-монументальный реализм!
3) Статично-монументальный реализм!
4) Обобщенный реализм!
5) Условный реализм!
6) Понятный для всех реализм!
7) Неореализм!
8) Конструктивный реализм! Все это, знаете, как двинуло! А сзади потихоньку еще и —
9) Назаднический реализм подкатил: — И меня не забывайте! И я еще живой! — Я аж затрясся!
— Достижений хотели? А мы вам что?! Да каждый из них вперед лезет, да каждый из них главное место занять хочет!
Такое случилось, что я… проснулся!
И переполнилось сердце мое радостью великой:
— За десять лет революции мы уже имеем девять реализмов!
За двадцать лет — мы их будем иметь восемнадцать. За сто лет наш революционный театр обогатится целыми девяноста реализмами!! Я за голову схватился! Такие достижения! Такие достижения! И я начал мечтать…
— Аллах великий! Что же будет, если на каждый из этих реализмов да хоть по одной хорошей постановке!
Да мы тогда не только вынесем художественные свойства нашей нации на всемирный рынок, мы перескочим тот всемирный рынок!..
Нам мало будет земного шара!
Мы расположим художественные свойства нашей нации среди Великого (он же Тихий) океана! "Пущай смотрять".
"КРАСНЫЙ МАК"
Когда теперь кто-нибудь подойдет ко мне и скажет, как это частенько бывает:
— А знаете, опера ваша не очень… Нет, знаете, в вашей опере такого, что могло бы вызвать хоть какое-нибудь такое… ну, как вам сказать?.. Ну, вообще, опера ваша не то, не то…
Между прочим, вы заметили, что когда кто-нибудь говорит так, как вот написано, о нынешних украинских советских театрах, то обязательно нажимает на слово "ваши".
— "Театры ваши".
— "Опера ваша". Почему это так?
Так вот, когда теперь кто-нибудь подойдет и начнет вот так мусолить об опере, я ему скажу просто:
— Маком, товарищ!
А когда его физиономия вытянется от таких моих "символических" слов, я ему добавлю:
— И не только, товарищ, "Маком", а "Красным Маком", товарищ! А вообще: "Катитесь!"
И буду иметь, на мой взгляд, полное на это право, потому что я видел, вижу и еще раз буду видеть в нашей Харьковской опере балет "Красный Мак", в оформлении Анатоля Петрицкого, в постановке М. Моисеева и в исполнении балетной труппы нашей (так-то: нашей!) Государственной оперы.
А потому и: "Катитесь!"
* * *
Я не имею никакого намерения копаться в собственной "диалектике" и в прочих всяких "мироощущениях", чтобы выяснить вопрос, можно ли танцами показывать революцию.
Я только одно скажу: мне значительно приятнее видеть в балете, как угнетенные борются за свое освобождение, чем то, как умирает какой-нибудь принц только потому, что своевременно не успел надушить прекрасную "девицу-лебедицу".
Тут у меня, правду говоря, есть расхождение с той мадамой, что сидела слева от меня и ахала:
— Хорошо! Действительно хорошо! Только вот: мало поэзии! Любви мало!
Я посмотрел на нее сбоку и подумал: "На лихую тебе, думаю, годину еще здесь той любви, когда тебе уже любить нечем?!" Ничего не поделаешь: "У всякого свой вкус".
* * *
Какой это все-таки прекрасный спектакль "Красный Мак"! Чего там только не понаделал Петрицкий!? Где у него это все берется?!
Петрицкий, наверное, имеет не меньше четырнадцати глаз в своем прекрасном лбу, потому что двумя глазами не уловишь всех тех красок, которые он бросил на сцену, всех тех оттенков, отблесков, игры цветов, которыми он залил, буквально залил весь спектакль, наполнил ими и сцену, и людей, и конструкции, и зал (солнечные зайчики по залу!).
А если принять во внимание технические и всякие другие возможности (вернее: невозможности) сцены нашей оперы, то остается только удивляться, как можно было при такой экономности материалов так всесторонне их использовать?!
Ни кусочка лишнего! Все на месте, все играет и на всем краски играют!
А костюмы?! Будто берет какой-то волшебный век и, как сказочный богатырь, ослепительным каскадом бросает эти наряды на всех исполнителей. И они играют, переливаются, мигают, ослепляют.
Такого еще не было!
* * *
Что еще?
Ну, конечно же, и Моисеев! Он дал силу прекрасно поставленных массовых сцен!
Он широко и богато "обыграл" сцену!
У него выразительная пантомима и прекрасно выявлена суть пьесы.
Все понятно. В балете ведь часто же мы видим: танцуют-танцуют, а почему именно они так танцуют, господь их святой знает… Танцуют — и все! А тут — нет! Тут каждый эпизод, каждый танец обоснован, — потому и понятно.
Что еще?
Ну, конечно же, исполнители!
Сальникова. Ой, беда же! Как те пальцы выдерживают?! Я в сапогах и то не устою, а тут же все время бабочкой, да все время на пальцах! Я уже не говорю о грации, о стиле танца — это от бога! А вот техническая завершенность — это же от пальцев! Ой боже наш, боже наш!
Литвиненко. Черт! В танцах Литвиненко чертовее всякого черта! То ли он на пружинах, то ли пружины на нем, а только так владеть своим телом, как им владеет Литвиненко, черти, наверное, не владеют, потому что в противном случае все они, будучи теперь упраздненными, пошли бы премьерами в Государственную оперу.
Дуленко, Плетнев, Чернышов, Аркадьев, Переяславец и все другие… Как они танцуют! А главное, видно, что еще лучше танцевать будут!
Одним словом, "Мак"! "Красный Мак"!
* * *
Я теперь прекрасно понимаю, почему кое-кто из рецензентов, пиша о "Красном Маке", ничего не сказал о работе Петрицкого.
У меня был один знакомый. Куда-то он ушел из дому, а за это время его хозяин поставил новые ворота во двор. Знакомый мой подошел, посмотрел да как крикнет:
— Ммме! И бежать!!!
Насилу поймали и во двор ввели. Новое! Вот и испугался!
* * *
А вообще "Мак!", "Красный Мак"!
P. S. О либретто "Красного Мака" я нарочно не пишу, потому что о нем уже было написано. Оно несложное, но оно пахнет уже чем-то новым. Не лебедями, а Красным.
Музыку написал Глиэр. О музыке пусть специалисты пишут. А кому музыка не нравится, пусть напишет лучшую] Пусть попробует!
"БЛЕЙМАНЫ"
Очевидно, все уже заметили, с какой яростью нападают московские и ленинградские театральные и киножурналы да киногазеты на наше ВУФКУ…
Какими только словами они его не поносят?!
Кроют, что называется, и так, и эдак, и переэдак…
В чем тут дело, мы, конечно, понимаем.
Не дает им покоя то самое "синдицирование", которое решительно отвергло партийное совещание по делам кино при ЦК КП(б)У.
Дописались они аж вот до чего.
Какой-то М. Блейман в № 5 журнала "Рабочий и театр" (Ленинград) договорился, как говорится, — "до ручки"… Слушайте, что он пишет… Не пишет, а просто рубит…
"Очевидно, ВУФКУ до конца безнадежная организация, работающая без партруководства и технической консультации. Очевидно, фабрики ВУФКУ стоят в заболоченньтх местностях, даже и новая фабрика в Києве.
Между прочим, продукцией ВУФКУ кормится вся Украйна. Зто значит, что происходит организованная порча зрительских вкусов! В спорах о кинематографии, свидетелями которых мм являємся, ВУФКУ не упоминается. Совкино делает и плохие и хорошие картини. ВУФКУ недискуссионно — там все одинаково плохо. Но из зтого не следует, что его нужно оставить без виймання. Его нужно или закрить, или реорганизовать…"
Раз! Два! Три! "Сжег гимназии и упразднил науки"… И знаете, когда это пишется?
Это пишется тогда, когда о "Звенигоре" говорит Германия, Франция, Америка, Чехословакия…
Это пишется тогда, когда чехословацкие газеты называют "Звенигору" — "гимном новой эпохи"…
Это пишется тогда, когда Джордж Кларк в американской рабочей прессе пишет, что он считает "Звенигору" чрезвычайным достижением советской кинематографии и заканчивает статью такими словами: "Надо надеяться, что "Звенигора" поможет американскому рабочему классу найти те сокровища, которые уже нашли рабочие и крестьяне Украины".
Блейманы пишут, что ВУФКУ "до конца безнадежная организация, работающая без партруководства"…
Когда это пишется?
Это пишется тогда, когда при ЦК партии происходит совещание авторитетных партийных работников, где разбираются и критикуются мельчайшие вопросы нашей кинопродукции…
Это пишется тогда, когда работой ВУФКУ руководит один из авторитетных представителей старой большевистской гвардии, член партии еще с того времени, когда Блейманы под стол пешком ходили, Николай Алексеевич Скрипник!
Мы прекрасно знаем, что немало недостатков есть в работе ВУФКУ…
Мы их не замалчиваем, мы о них говорим, мы их исправляем и будем исправлять…
Но чтобы "доблейматься" до того, что в дискуссиях о работе ВУФКУ не вспоминается, это уже, извините, не что иное, как ослабление у Блейманов языкового сфинктера…
Потому что когда Блейманы пишут с таким "авторитетом" в советских журналах, они не могут не знать, что совсем недавно в Москве была дискуссия о той же "Звенигоре"…
Они должны знать, что нарком просвещения РСФСР А. В. Луначарский, посмотрев фильм "В паутине", признал его "большим художественным произведением"…
Совещание при ЦК партии, отдельные более авторитетные товарищи находят в работе ВУФКУ немалые достижения, а Блейманы рубят:
"Его нужно закрить!.."
Эх! Если бы Блейманам да еще и рога!
ЕЛЕНА СЕНКЕВИЧ
Ну, не черти мы, — простите за это слово,— полосатые!?
У нас, на Советской Украине, в нашей Государственной Опере, в г. Одессе, дирижирует оперой первая в Союзе женщина-дирижер Елена Сенкевич, а мы об этом ничего не знаем.
Мы можем биться в истерике по поводу приезда в СССР Мэри Пикфорд, мы бегаем "как ©тот самый за грушами", узнавая, как сегодня утром чихнул "душка" Смирнов, мы зачитываемся книжками о том, какие чулки носит Сонет его Величество Шаляпин, а вот когда на нашем театральном небосклоне появляется явление (да согласитесь же вы с этим!) безусловно исключительное, когда за сложным дирижерским пультом (кажется, так.