Фактурой служили мамины чулки (трико), испанским плащом были мамины пелерины, жёлтой подкладкой наизнанку. Зритель — внеабонементный — еврейские дети с половины местечка.
Зритель восхищён. Критика — сдержанная, потому что сильно пострадало оформление…
Учился Лесь Курбас сначала дома, потом в гимназии, потом в университете в Вене и во Львове. Университет окончил в 1911 году…
В гимназии уже пошли спектакли чаще…
В ту же самую пору (гимназическую) трижды убегал в театр. Трижды его из того театра возвращали…
Били ли за это, спрашиваете?..
Не говорит. А допытываться неудобно.
Очевидно, били, раз всю свою жизнь он посвятил театру.
В университете Лесь Курбас основывает драматическую секцию Украинского студенческого союза… Тут он и режиссёр, и актёр.
А с 1911 года — тернистая дорога активного работника на ниве украинского театрального искусства.
1911 год. С "Гуцульским театром" Гната Хсткевича странствие по всей Галичине.
В мае 1912 года дебют в театре "Украинская беседа" в "Марусе Бстуславке" (роль султана).
Курбас уже настоящий актёр.
Курбас уже не Курбас, а Каренин ("Живой труп"), гетман Дорошенко ("Солнце Руины") и т. п. и т. д.
Курбас поёт в операх, играет в опереттах, фарсах, классической драме…
Война. В Тернополе Лесь Курбас основывает из студентов, гимназистов и актёров профессиональную труппу, где режиссирует и играет…
В апреле 1916 года М. К. Садовский, не подумав как следует, приглашает Леся Курбаса в Киев, в свой театр…
Ошибка эта М. К. Садовского сильно отразилась на всей дальнейшей истории украинского театра.
Потому что в том же самом "роковом" 1916 году несколько энтузиастов во главе с Лесем Курбасом основывают студию Молодого театра, откуда "пошли есть" и березильцы, и франковцы, и шевченковцы, и одесситы, и заньковчане, и ещё много "мёртвых и нерождённых" украинских театров.
Если бы М. К. Садовский знал, что из всего этого выйдет, он бы, увидев тогда, что Лесь Курбас переезжает границу бывшей Российской империи, — он бы мигом крикнул голосом-трубой:
— Хлопцы, по коням!..
И рррразрубил бы Леся Курбаса аж до седельной луки… Не сделал этого — сам виноват.
Новая театральная эпоха. Дальше картина такая.
Идёт Лесь Курбас, а за ним идёт новая эпоха…
Идёт Лесь Курбас и оставляет следы на той новой эпохе.
Оставляет следы "Царями Эдипами", "Газами", "Гайдамаками", "Макбетами", "Хиггинсами", "Малахиями"…
А из-под ступней его искры высекаются. Искры эти оборачиваются режлабораториями, театральными студиями, новыми этапами украинского театрального искусства.
Не мешайте ему: пусть идёт!
Пусть идёт народный артист Украинской Советской Республики Лесь Курбас!
АЛЕКСАНДР ДОВЖЕНКО
Об Александре Довженко сначала я услышал, а потом уже его увидел.
Нет, не так. Сначала я над Александром Довженко хохотал, а потом о нём услышал, а уж потом его увидел.
Как-то в редакции "Вестей" Василий Михайлович Блакитный (был такой прекрасный человек и прекрасный поэт! Молодым и старым писателям и поэтам следует время от времени приходить на его могилу и, посидев над тяжёлым камнем с надписью "Василь Блакитный", подумать о прошлом, настоящем и будущем нашей культуры), давая мне тетрадь из ватманской бумаги, спросил:
— Видели?
В той тетради были карикатуры. Я долго смотрел на одну из тех карикатур, где поляки падают от тогдашних советских спичек ("Сначала вонь — потом огонь"), а потом упал на диван и начал смеяться.
— Кто это? — спрашиваю.
— Сашко!
— Вот сукин сын! (Высшее у украинцев выражение восхищения кем-нибудь).
А потом, немного позже, на диване в редакции увидел — сидит человек в сереньком пальто и с большим кудрявым чубом. Не пальто с большим чубом, а человек…
Знакомимся.
— Здравствуйте!
— Здравствуйте! Приехали? — спрашиваю.
— Приехал! Дайте папиросу! Это было в 1923 году.
В этом году Александр Довженко после своей дипломатической "карьеры" появился на харьковском горизонте…
А вообще нашему горизонту подарила Александра Довженко сосницкая крестьянка, середнячка, хлеборобка, неграмотная, в 1894 году.
Александр Довженко в своей автобиографии пишет:
"Родился я в 1894 году, о чём жалею до сих пор. Следовало бы родиться в 1904 году. Был бы теперь на 10 лет моложе".
Довженко жалеет, что родился в 1894 году…
А я знаю людей, которые жалеют, что Александр Довженко вообще родился.
Почему?
Да очень просто. Если бы Александр Довженко не родился, не было бы у нас "Звенигоры".
А не было бы у нас "Звенигоры", смотрели бы себе люди на "Третью Мещанскую" или там на "Поликушку" и ничего бы не думали.
Правильно бы у них варил желудок, не стирались бы у них мозговые полушария и не имела бы большой мороки московская "Киногазета"…
А теперь вот что имеете.
"Новый ЛЕФ" в № 1 за 1928 год пишет:
"Редакция "Нового ЛЕФа" даёт рецензию т. Перцова на "Звенигору" в первую очередь вот почему.
Тов. Перцов сдал эту рецензию прежде всего в "Киногазету". Её секретарь вернул ему рецензию, указав, что печатать её нельзя, потому что картина "Звенигора", по мнению редакции, спорная, и он ещё не знает, что о ней скажут рабочие. Прежде всего редакция предполагает выступить не со статьёй, а провести анкету о "Звенигоре" среди ответственных кинематографистов.
Редакция "Нового ЛЕФа", ценя прежде всего именно новизну, спорность и дискуссионность картины, считает необходимым говорить о "Звенигоре", не ожидая официально обязательной оценки.
Но это горе не только кинопрессы — беспомощно озираться, когда перед глазами возникает явление, не укладывающееся в штампы прописных рамок…"
Вот каких хлопот наделала кинопрессе сосницкая крестьянка, родив в 1894 году Александра Довженко.
А вы говорите!
* * *
Александр Довженко, думаете, сразу, как только родился, так уже и был выдающимся кинорежиссёром? Нет!
Правда, по "натуре он тогда работал" хорошо, пейзажи видел подходящие, но о монтаже тогда ещё ничего не знал. Это всё пришло потом.
Довженко, окончив учительский институт, учительствовал четыре года. Обучал будущих советских граждан физике, естествознанию, гимнастике.
Потом пошёл учиться в коммерческий институт.
Там, как он говорит, каждый семестр переходил с экономического факультета на технический, а потом с технического на экономический.
Делал он эти упражнения года три, пока всё-таки не догадался и не бросил институт.
Догадливый, как видите, Александр Довженко. Потом — революция…
Работа по наробразу и по отделу искусств.
С 1921 года — дипломатическая работа. Руководил делами посольства УССР в Польше и секретарствовал в консульском отделе в Берлине…
Бросил дипломатию, учился живописи у проф. Эккеля, а в 1923 году вернулся на Украину, пришёл в "Вести", попросил папиросу и сертификата (забыли уже про "сертификатишки"?!) да и остался в "Вестях" как художник-карикатурист.
В этот период своей работы он не был Довженко, — он был "Сашко"…
Кто же не знает его знаменитых шаржей, его до судорог смешных карикатур?
Ещё и теперь в письмах иногда спрашивают:
— А куда делся "Сашко"? Почему его не видно в "Красном перце"?
Не знают, что Сашко теперь уже не Сашко, а кинорежиссёр Александр Довженко, который своей "Звенигорой" сбил с толку всех бардов нашей "унылой, третьемещанской" кинематографии.
* * *
Вы Александра Довженко никогда не видели? Жаль! Его трудно описать…
Он — стройный. Он — сухощавый. У него высокий, хороший лоб и прямой нос… У него густые, жёсткие и непокорные волосы… Они уже немного и седеют, но я об этом лучше писать не буду, потому что подумаете, что он старый, а ему же всего только 34 года!
Он, наверное, весь из волос, как Самсон!
Вот такой он, непокорный, вот такой неусидчивый, какой-то такой упругий, что никогда не ходит степенно.
Он, наверное, никогда волов не пас, а если и пас, то только в оводню, когда, как вы знаете, обычный себе половой правит не меньше чем за барса.
С Александром Довженко трудно ходить по улице, потому что он всегда идёт впереди вас…
И всегда он говорит не о том, что было, и не о том, что есть, а о том, что когда-нибудь будет.
Когда он выдумывал своего "Васю-реформатора" (его первый киносценарий), он тянул вас в редакции в угол и говорил страстно:
— Нет, вы подумайте! Маленький Вася связывает здоровенную дылду!
У него не так, как у всех, чтобы здоровенная дылда связывала маленького Васю, у него наоборот… И так всегда…
Вот потому и "Звенигора", потому что и "Звенигора" не так, как у всех…
Теперь говорят:
— Ах! "Звенигору" не все понимают! Ах! Ну, конечно же, не все!
А скажите, кого вы такого видели, чтобы вот когда его бахнут в лоб чем-нибудь таким необычным, так чтобы он сразу понял, чем его бахнули?
Когда его ударят кулаком или шкворнем, так он сразу угадает, потому что он уже это пробовал…
А если это будет не кулак и не шкворень, то он закрутится на одном месте и будет хлопать глазами…
Так и со "Звенигорой"!
* * *
В "Звенигоре" есть прекрасный кадр…
Плывёт "доля девичья" по воде, а из густого камыша выходит старый дед и гасит молодую долю девичью…
Поплыла "доля кинематографическая" Александра Довженко по буйной воде украинской советской культуры, на прекрасном венке, сплетённом из "Звенигоры"…
И никакие деды из киногазетных камышей не загасят Александровой Довженковой ясной доли!
Не хватит у них духу, чтобы дунуть!
МИХАИЛ ГОЛЫНСКИЙ
Михаил Голынский — премьер нашей харьковской столичной оперы.
Михаил Голынский — героический тенор.
Михаил Голынский — выдающийся артист, и имя его в художественных кругах далеко-далеко "за пределами Украины сущее".
Героический тенор…
Что такое вообще герой?
Это — человек, который после двенадцати часов ночи может спокойно себе возвращаться домой Холодной горой аж до Григоровского шоссе…
У героя может и не быть героического тенора, и герой может закричать: "Спасите!" — высоким меццо-сопрано.
А героический тенор — это такая штука, что даже в самых обычных случаях своей жизни, ну, например, когда он поёт: "Я хочу есть…", — в его голосе чувствуется геройское…
Герой вообще проявляет своё геройство всем своим существом, всей своей фигурой…
Он, идя ночью мимо кладбища, потихоньку крестится, оглядывается во все стороны, держит руку в кармане, чтобы все думали, что у него там есть парабеллум, и т. д. и т. п.
А у героического тенора вся его героика сидит только в горле.
Ну, вы же сами понимаете, что проявить геройство руками, ногами, животом значительно легче, чем какими-то там нежными голосовыми связками…
И вот Михаилу Голынскому выпало на долю проявлять героику именно этими нежными органами (если их можно так назвать), — человеческими голосовыми связками.
И Михаил Голынский орудует своими голосовыми связками так, что, слушая его, убеждаешься: "Да, это герой!" Интересна, между прочим, одна деталь.