Зажглось у бабушки под сердцем, запекло. Аж вся затрепетала.
Промелькнуло в голове:
"Прямая наводка — это когда прицел прямо на врага. Бах! — и ваших нет!"
Махнула макогоном и фашиста прямо в лоб — бах!
Он только:
— Вас-вас-вас-вас!
Да и сполз под лавку. Дважды зевнул и замолк.
Вошли в село наши.
Осматривал в бабушкиной хате мёртвого фашиста врач. Посмотрел и говорит:
— Смерть от пролома головы тупым оружием!
А бабушка:
— И врач, а не угадали. Не от пролома головы, а от макогона, прямой наводкой. А орудие и правда не очень острое, тупое орудие — макогон!
География
(Коротенький учебник для немцев, которые уж очень сильно интересовались нашей территорией, да не успели её изучить, а заодно и для тех, кому ещё, таким вот образом, может, вздумается нашей территорией заинтересоваться).
Предисловие
Составленный нами учебник географии очень коротенький, схематический. Причиной такого изложения для нас послужило то, что никому и никогда не удастся на долгое время на нашей территории задержаться, — а зачем же длинная география для недолгого пребывания? Поэтому, значит, коротенькая.
I. Простор
Простор нашей территории неодинаков. Если брать его с запада на восток от Сяна, к примеру, до реки Волги, то он очень длинный. Чтобы его пройти, нужно года два, а если брать наоборот — от реки Волги до реки Сяна, — он значительно короче: его пробегают месяцев за пять-шесть.
II. Поверхность
Поверхность везде — "пересечённая". Куда бы ни пошёл, где бы ни стал — всюду секут.
И хорошо секут! На капусту.
III. Горы
Горы — происхождения большей частью взрывного. Горные залежи, как свидетельствуют новейшие геологические исследования, состоят в основном из арийской породы.
По-немецки — труппенберг, а по-нашему — падлогоры.
IV. Почва
Почва — очень интересная. Как нигде в мире. Перегной из тех же пород, что и горы: арийской, итальянско-апеннинской… В почве очень много железных крестов и металлических пуговиц.
V. Реки
Самые знаменитые: Волга, Дон, Днепр, Днестр, Прут, Западный Буг, Южный Буг, Збруч, Серет, Сян, Неман, Висла. Отличаются тем, что на всех этих реках, как с запада на восток, так приходится бросаться в них столбом, прямо в одежде. До противоположного берега некоторые добираются, но немного.
VI. Моря
Самое интересное — Чёрное море. Знаменито тем, что чем больше принимает в себя кораблей, транспортов, катеров, самоходных барж со свастикой и с арийской расой, — тем становится всё приветливее, веселее и голубее. Хорошее море. Весёлое.
VII. Население
Люди такие: те, что жили здесь с давних-давних времён, они:
Если не жнут, так немца бьют.
А всё же не гуляют.
А те, что пришли с запада, — те гниют. Чёрт с ними — пусть гниют.
VIII. Леса
О лесах, пожалуй, не стоит говорить, потому что всё равно те, для кого этот учебник пишется, в лес и носа не сунут: Сидор Артемович Ковпак так напугал, что они не только леса, — куста боятся.
IX. Железные дороги
Если ехать с запада на восток, все поезда приходят к одной станции. Название её "Укос". Станция с огромными оперативными возможностями: может принимать и принимала за сутки бессчётное количество эшелонов и с людьми, и с разнообразным грузом.
X. Города
Сталинград. Ленинград. Ростов-на-Дону. Мелитополь. Орёл. Курск. Белгород, Харьков. Киев. Кривой Рог. Корсунь-Шевченковский. Севастополь. Тернополь. Минск. Львов и многие другие. Это такие города, что лет через пятьсот, а то и через тысячи, когда кто-нибудь напомнит о них представителю арийской расы, красные шарики его чистопородной крови побледнеют и начнёт отвинчиваться гайка. Это те города, которые "уже".
А есть ещё и такие города, как Берлин, Мюнхен, Данциг и другие, которые ещё не "уже", но которые скоро будут "уже"… Тогда о них и поговорим.
"Земельная рента"
В 1942 году в Киеве, как мы знаем, управлял рейхскомиссар, гауляйтер Эрих Кох.
Так вот этот самый гауляйтер пригласил господина министра восточных земель Розенберга посетить свои владения.
Господин рейхсминистр торжественно прибыл и объехал с господином гауляйтером захваченные земли…
Объехали и вернулись в Киев.
К этому времени они вызвали в Киев на совещание всех генерал— и гебитскомиссаров.
Посоветовавшись, господин министр с господином гауляйтером и со всеми генерал— и гебитскомиссарами устроили торжественную прогулку на Аскольдову могилу.
— Господа! Вы посмотрите на эту чудесную панораму! Все эти необъятные просторы плодородной земли теперь наши, немецкие… От Днепра до самого Чёрного моря все эти безбрежные поля мы заселим немцами. Мы поделим эти земли на участки и раздадим немецким фермерам. Украинцы будут как рабочая сила. А через 25 лет здесь будет настоящая Германия!
И что вы там ни говорите, а государственный ум — это таки государственный ум.
Он — предвидит.
Не ошибся министр восточных земель — господин Розенберг.
В чём его можно упрекнуть — так это только в скромности.
Что же вышло?
Не только на безбрежных украинских полях, но и на Кубани, на Дону, на Северном Кавказе, в Крыму, в Бессарабии и до самых Карпат имеем несметное множество земельных участков с немецкими фермерами, если не на них, то в них.
Получили эти участки немецкие фермеры в вечное владение.
Лежат немецкие фермеры в советских необъятных землях, лежат — "хозяйничают".
И работы будто немного: лежи себе потихоньку, догнивай. И польза от этого немалая фашистским фюрерам, потому что, как публикует швейцарская газета "Базлер арбейтерцейтунг", фюреры эти имеют в иностранных банках кругленькие капиталы наличными и в ценных бумагах.
Геббельс имеет — 4.635 тысяч долларов
Геринг " — " — 3.575 " — "
Риббентроп " — " — 3.165 " — "
Гесс " — " — 2.045 " — "
Гиммлер " — " — 2.000 " — "
"Деточкам на молочко"…
"Фермеры" лежат, земля себе крутится, денежки набегают…
Пока фюреры на виселицах будут качаться — глядишь, ещё по миллиончику набежит…
"Блицкриг"
Сидели мы как-то с дедом Свиридом на колодках, разговаривали.
С запада надвигалась чёрно-синяя туча, пахло дождём, вдали гремело, и рассекали небо молнии.
— Смотрите, — говорю, — дед Свирид: на небе блись-блись выходит, а у Гитлера не вышло. А сколько того крика было: "блицкриг", "блицкриг!" А на деле вышло "пшик-криг!" Почему оно так, дед Свирид!?
— Как не вышло?! Вышло, да ещё как вышло. У Гитлера ещё лучше вышло, чем у цыгана.
— У какого цыгана?
— У Михея!
— У какого Михея?
— Михея не знали?
— Нет!
— Тю! Что же вы тогда знали!? Было это давненько, ещё и на первую германскую войну не завязывалось. Молодым я тогда ещё был — было мне не больше, может, лет шестидесяти пяти. Стерёг я в тот год бахчу. В нашем селе тогда цыган жил, Михей, — всем цыганам цыган. Летит, бывало, на коне, так не поймёшь, то ли конь его несёт, то ли он коня ногами тащит. Частенько наведывался ко мне на бахчу. Ходит, бывало, присматривается.
— Арбузы, — говорит, — у тебя, Свирид, хорошие.
— Арбузы, — говорю, — неплохие.
Поспели арбузы.
Вот одной ночью так, как сейчас, сильно нахмурилось. Началась буря. Гром, дождь, молнии… Я в шалаше спрятался, а сам с бахчи глаз не спускаю. Как блеснёт молния, — на бахче всё видно. Блеснуло — я и заметил, что кто-то из овражка в арбузы полез. Я за вилы да вдоль овражка и сам туда. Блеснёт молния, — я пригнусь, стемнеет, — подбегаю. Подбежал, присел в полыни на меже. Блеснуло — вижу, кто-то в мешок арбузы собирает. Я ближе! А оно гремит, а оно гремит! Подошёл я близенько к вору… В эту минуту как блеснёт, — я его тройчатами как блесну! — так оно только — иве! — да в овраг, как вихрь! И мешок забыло. Я, правду сказать, и не заметил, кого я благословил, потому что видел только спину, да и то на одно мгновение…
На другой день приходит ко мне Михей. Смотрю, невесёлый.
— Нет ли, — спрашивает, — у тебя, Свирид, шкипидару, что ли? Поясницу очень крутит… Вчера, — говорит, — буря была, так молнией меня ударило. И что это, — говорит, — сила божья: раз блеснула, а на пояснице аж три кровавые полосы.
— А ты, — говорю, — Михей, может, арбуза бы съел? От поясницы, бабы говорят, очень полезно.
— Сгнили бы, — отвечает, — они, арбузы твои.
Вот так оно было…
— А при чём тут, дед Свирид, Гитлер? И при чём "блицкриг"?
— А при том Гитлер и при том "блицкриг", что Гитлер этот с мешками по Советскому Союзу блистал-блистал, а Красная Армия как блеснула — так сколько кровавых полос на спине у Гитлера?! Считай: Волга — одна. Дон — вторая. Днепр — третья. Буг — четвёртая. Днестр — пятая. Дунай — шестая. Висла — седьмая. Одер — восьмая. Это большие полосы, а сколько малых!? Да не простые полосы, а с бубликами. Возле Сталинграда — бублик, возле Кривого Рога — бублик, возле Корсуня — бублик, возле Тарнополя — бублик, в Крыму — бублик, в Пруссии — бублик, в Померании — бублик. Это большие бублики, с маком, а малых сколько?! Так как, по-твоему, — не вышло "блись-круга"!? Вышло! А ещё сколько выйдет! Дай только бог здоровья Красной Армии, а она ещё не раз и не так ещё "блеснёт"!
Одни тебе румыны…
Сегодня дед Свирид сидит на колодках и хохочет, аж разносится.
И так припадает к Ониське, молодица такая в нашем селе есть, что никак не подумаешь, будто деду восемьдесят девять.
Ониська машет на деда Свирида рукой, а сама от смеха аж вздрагивает.
А дед, а дед… чуть не ущипнёт.
— Чего вы, — спрашиваю, — такие весёлые, дедушка?
— Рассказываю…
— Что же вы такого весёлого рассказываете?
— Как я в румынах был.
— В каких румынах?
— В Антонесках!
— Антонеску — это же румынский главный министр!
— А дурной!
— Кто?
— Антонеску!
— А умный кто?
— Я! И мыла набрался, и табаку, и соли!
— Какого мыла?
— Румынского.
— А табаку?
— И табаку румынского. Да ещё и десять пачек спичек дали!
— Кому?
— Мне.
— За что?
— А за то, что я румын!
— Ну, извините, дедушка, что-то вы тут, как говорится, бре-бре…
— А чтоб мне не встать с этого места!
— Да вы же, простите мне на этом слове, рыжеватые, а румыны же чёрные.
— Так, может же, у меня "второй супруг" чернявый!
— Какой второй?
— А Лукерка!
— Так Лукерка же — царство ей небесное!
— Это ничего! Разве в царство небесное чернявых не принимают?
— Да это как случится…
— Вот то-то же! Да вы слушайте. Тут у нас из-за тех немецких румын или румынских немцев такая притча случилась, что до сих пор в себя не приду. И ночью хохочу. Румынская, значит, власть прислала в наш район целую делегацию выявить всех граждан румынской и молдавской национальности. А я на то время как раз из лесу от партизан в разведку пришёл. И тут приказ: всем старостам дать сведения уездному начальнику:
1.