. . . . . . . . . . . . . .
Заходите!
— Полтинник! Тут когда-то цари жили! Всего полтинник!
. . . . . . . . . . . . . . .
Совхоз теперь тут! А дворец — как музей!
Алупка
Алупка — это курорт, раскинувшийся под Ай-Петри, на горном склоне, в 16 верстах к западу от Ялты.
Курорт ещё не национализирован, очевидно, потому что, когда вы въезжаете в Алупку, то видите на столбе такую надпись:
АЛУПКА
имѣние княгини Е. В. Воронцовой-Дашковой
То ли ещё не успели национализировать Алупкинское майоратное имение князей Воронцовых-Дашковых, то ли, может, Главное курортное управление просто не торопится снимать эту надпись…
Кто его знает, мол.
Алупка — прославленный курорт.
Есть в ней и горы, и море, есть дачи, есть проводники и т. п…
Но больше всего славится она, Алупка, знаменитым дворцом князей Воронцовых-Дашковых, хотя рядом с этим дворцом есть ещё и Санаторий Украинского Красного Креста, с украинским поэтом Владимиром Сосюрой посередине и с надеждой, что скоро туда приедет ещё и Валериан Полищук…
И кто тогда будет знаменитее, неизвестно…
Равны будут!
С одной стороны "Готика", с другой стороны "Гарт"… Оба на "Г" начинаются.
Попасть в Алупку из Ялты или из Симеиза можно и без "Путеводителя по Крыму". Просто нанимается чалая кобыла, запряжённая в трясуче-тарахтящую "линейку", с чёрным человеком на козлах, с кнутом у этого человека в руках, — и хлещется эта чалая кобыла тем кнутом нещадно по ляжкам…
Таким образом доезжается аж до Воронцовского дворца…
Потом говорится той чалой кобыле:
Трр!
И вы на месте…
Встаёте и идёте осматривать знаменитый дворец и знаменитый парк.
Подходите и говорите:
— Нда! Неплохо жили, пусть их сиятельствам легонько икнётся! Незачем было им социальную революцию делать! Можно было перебиться и без революции… И даже неплохо перебиться.
Кругом сплошная тебе готика…
Столетний дворец (начали его строить в 1820 году, закончили в 1837 г.) из серого камня "угобздишася" над морем, под вековечным хаосом камней, будто набросанных какой-то стихийной катастрофой.
И весь этот дворец — и хмурый какой-то своим величием, и весёлый своей мавританской террасой, копией с террасы Альгамбры, что спускается к морю и охраняется шестью белыми мраморными львами, шестью художественными дивами дивными, красавцами и во сне, и в "бодрствовании".
И смотрят со столетних стен столетние портреты работы знаменитых мастеров разных, улетевших в безвестность столетий…
Екатерина Великая в расцвете своей эротически-постельной красоты и Екатерина Великая с провалившимся старческим ртом…
И Пётр Великий, и Александр Великий, и Николай I Великий, и шведский король Великий.
И все они великие… великие… великие…
И нет среди них маленьких… Только в аванзале смотрит со стены из-под татарской шапочки старенький дедушка Абдул Хурза, бывший царский слуга, а теперь "слуга революционный", который ходит по этому дворцу целых 52 года (с 1872 г. служит во дворце)…
Повесили уже при революции и его портрет рядом с Александром Первым да ещё и "благословенным"…
И ходишь по "голубым" гостиным, по "ситцевым" будуарам, по "дубовым" столовым на полтораста человек…
Ходишь и думаешь…
О любви к господам думаешь…
А сбоку смотрит на тебя в столовой "ванна для шампанского".
Ели-ели графы и князья, "земли русской радєтели", и пили-пили, а потом ещё и купались в шампанском. А вверху, с хоров, музыка гремела:
Царствуй на славу нам,
Царь православный.
Боже, царя храни!
. . . . . . . . . . . . . . .
А кругом вековечный парк. И беседки розовые, и беседки виноградные, и копии с "Бахчисарайского фонтана", и фонтаны "Амуры" с "Психеями"…
И "дворцы" для челяди…
70 человек служащих для двух "геморроидально-моченедержательных" князя и княгини…
И триста человек "рабов божьих и княжеских" парк убирают…
Убирают и копают гроты, и ставят памятники для "самой любимой собачки нашей"…
И лежит "прах" княжеской собаки под могильным камнем, человеческими натруженными руками построенным…
И молитвенно шепчут уста:
Тише! Тут царство покоя:
Цуця тут графская спит…
И поднимаются глаза кверху.
Упокой, господи, цюцину
душу и учини её в раю.
Вместе с князем и княгиней.
Учини… Учини… Учини…
Гурзуф
"Прощай же, море. Не забуду
Твоей торжественной красы
И долго, долго слышать буду
Твой гул в вечерние часы.
В леса, в пустыни молчаливы
Перенесу, тобою полн,
Твои скалы, твои заливы,
И блеск, и тень, и говор волн".
Хорошее стихотворение?
Это — не я. Это Александр Сергеевич Пушкин так писал, будучи в Гурзуфе. Тот А. С. Пушкин, со дня рождения которого 8 июня 1924 г. исполнилось сто двадцать пять лет.
Конечно, Пушкину всё-таки далеко до нынешних футуристов или там имажинистов… Однако почему при случае не вспомнить и о нём, да ещё сидя в Гурзуфе под знаменитым его (А. С. Пушкина) платаном или глядя на синее море из его (А. С. Пушкина) грота в большой скале над морем…
Сидя и думая, что написал бы, глядя на море, имажинист?
Вот такое, наверное:
Адью! О море! Ты снимаешь
С берега синие штаны…
И гальку круглую являешь
На пузе взбешенной волны.
(Неудачно, правда, – но я же не имажинист. Имажинисты, исправьте!)
А футурист (наш) вот такое бы отмочил:
О, кабель — море! Кабель — волна!
О радио — морской прибой!
Электролампою кобыле
Мы будем делать жеребят!
Воздвигнут ли имажинисты с панфутуристами этими своими стихами себе "памятник нерукотворный", к которому "не зарастет народная тропа", или не воздвигнут — неизвестно.
А. С. Пушкин — воздвиг.
Выясняется, между прочим, что это не так легко…
Можно сидеть под тем платаном, под которым сидел и Пушкин, ходить теми тропинками, которыми и он ходил, смотреть на море, приставив палец ко лбу, и "памятника нерукотворного" не иметь…
Не выходит…
Кажется, и обстановка одинаковая: и море, и горы, и волны — всё есть…
А по-пушкински не выходит…
… Позарастают к нам, грешным, "тропы"… Разве, может, пьяный когда забредёт…
* * *
Гурзуф — курорт и село раскинулись в 14 верстах от Ялты к востоку.
Старый курорт, с большим пляжем и с роскошным парком. Посреди парка стоит дом, где в 1820 году жил Пушкин. Перед домом огромное дерево — платан, где поэт любил отдыхать…. Платан напоминает наш клёнок. Только это не клёнок, а платан…
В парке ещё есть и кипарис Пушкинский…
Над Гурзуфом яйла высокая… Под Гурзуфом море широкое…
К западу от него, аж в самое море, наклонился и пьёт воду огромный Аю-Даг…
Аю-Даг по-татарски значит — Медведь-гора.
Это тот медведь, которого когда-то Аллах послал наказать крымских людей за то, что они бога забыли.
. . . . . . . . . . . . . . .
Давно это было — и об этом рассказывают деды.
Тогда Крым цвёл не так, как теперь. Тогда не было бескрайних скал и огромных камней. Везде росли виноград, и табак, и садовые деревья.
И люди всё-таки забыли бога.
Тогда Аллах послал на эту страну большого медведя.
Медведь приплыл морем, оттуда, где круглый год и снег, и лёд, и холод, как зимой на вершине Чатыр-Дага.
Медведь вышел на берег возле Байдарских ворот и пошёл, разрушая всё на пути. От его ступни земля сходила с камня, как мясо с кости, и оголялись эти кости, а он крушил их своей тяжёлой ступнёй, земля стонала, и целые селения гибли от обломков земляных костей, падавших на них.
Так он дошёл аж до Артека и тут остановился, усталый, припал к морю напиться…
Тут великий Аллах сжалился над правоверными и остановил медведя, обратив его в гору, и велел ему пить воду и подкрепляться до тех пор, пока бог снова не прикажет ему идти дальше…
(Легенду эту записал (или написал) Влад Дорошевич).
. . . . . . . . . . . . . . .
Стоит медведь, ждёт Аллахова приказа.
А возле него Гурзуф цветёт…
А в Гурзуфе красноармейцы лечатся…
А татары Аллаха уже забывают.
А медведь воду пьёт…
Долго ему, бедолаге, ещё пить, потому что воды много…
А Аллахова голоса что-то не слышно.
Охрип Аллах.
Ялта
В коробке — Ялта…
В каменной коробке из великанской яйлы. Западную стенку той каменной коробки составляет мыс Ай-Тодор, а восточную — мыс Ай-Никита…
С севера — главная гряда крымской яйлы… Сверху — голубое небо… А с юга — синее море…
И в этой коробке Ялта притулилась.
Ялта — столица южнокрымских курортов… Главковерх над всем южнокрымским воздухом, южнокрымским солнцем, месяцем, морем, горами… В её распоряжении всё это находится…
Это ещё совсем не значит, что она самая лучшая из всех мест на южном крымском берегу… Это ещё совсем не значит, что, если она распределяет воздух, солнце, море, горы, — то себе самое лучшее из них оставляет… Совсем — нет! И даже — наоборот… На других курортах все эти крымские свойства значительно лучше, свежее и, главное, чище, однако столица — Ялта. Ничего не поделаешь… самая старая она из всех прочих курортов и по праву старшего держит руль в своих руках.
Часто в жизни, положим, такое случается: за главного правит вовсе не тот, кому следовало бы править…
И лежит или сидит Ялта в этом заливе, в этой коробке, высунулась паршивеньким молом в море и задаётся…
А чем — спросите.
Культурный, думаете, центр южного крымского берега?
Где там?! Только в революцию музеи поосновывали…
Восточный музей в бывш. дворце Эмира Бухарского.
Цель музея — распространять и изучать художественное творчество Востока, его жизнь и культуру… Основан он в 1921 году.
Народно-художественный музей. Основан он тоже в 1921 году. Собраны здесь художественные вещи с дач, покинутых владельцами, когда те владельцы бежали из Крыма специально для того, чтобы спасать "дорогое отечество"…
И только один есть старый музей — Естественно-исторический, основанный в 1891 году. Главный отдел в нём — крымоведение.
Торговый, думаете, центр Ялта?
Где там?!
Продаёт черноморские камешки на фунт и на штуку, ракушки, крымские палки, татарские чадры, чубуки, мундштучки, бусы, пудру, одеколон, паршивое вино, сандалии… Сандалий больше всего…
Стоит засаленная лавчонка, а в ней сандалии, а над ней вывеска.