Сто тысяч Страница 2

Ну что?

Неизвестный (оглядывается). Да ничего…

Герасим. Принёс?

Неизвестный. Есть.

Герасим (вздыхает). Показывай.

Неизвестный (оглядывается, заглядывает в окно, затем достаёт деньги, все — новенькие, подходит к столу, раскладывает на столе). А теперь угадывайте, уважаемый, где тут фальшивые, а где настоящие?

Герасим (долго рассматривает, смотрит на свет). Вот так штука! Вот это да! Не угадаю! (Рассматривает.) Не угадаю!

Неизвестный (снова заглядывает в окно). И никто не угфадает. Я на Библии поклянусь — любой примет! Это работа первейшего сорта. Мы не делаем такой дряни, как другие… их делают у англичан, а англичанин возит, а я у него — агент.

Герасим. Ну и сделаны, ну и сделаны — просто настоящие, не скажешь… Как две капли воды, все одинаковые… рубль — рубль, три — три — совершенно одинаковые! Покажи-ка, пожалуйста, которая фальшивая?

Неизвестный. Вот эта — рубль, а вот эта — три.

Герасим. Вот эти? Вот эти? Да ты мне таких денег хоть мешок давай — приму. А как же ты их отличаешь?

Неизвестный. Мы?… Это секрет. Вам зачем всё знать? Товар нравится — берите, не нравится — не берите. Мы не нуждаемся в покупателях; мы уже распустили и ещё распустим, может, миллион, и все благодарят… Знаете, этих денег сейчас повсюду полно, может, и у вас в кармане такие же есть.

Герасим. Ну да! Откуда им у меня взяться? Разве кто дал? Правда? А ну-ка, глянь. (Показывает свои деньги.)

Неизвестный (рассматривает). Как нету, когда есть!… Вот одна трёхрублёвая, вот вторая… Хе-хе-хе! Это всё нашей фабрики.

Герасим. Свят, свят, свят! Да ты врёшь?

Неизвестный. Пусть меня Бог покарает.

Герасим. Чудо! Вот это штука! Это, говоришь, фальшивые? Я их взял от приказчика Жолудя. Значит, и у Жолудя таких хватает… Вот как люди богатеют. Я их помечу: надорву уголки… Только вот что мне странно: чего ж ты сам не торгуешь на эти деньги, а только другим даёшь?

Неизвестный. Вы всё любопытствуете. Ну, а почему вы не продаёте фальшивых денег? Видите, у каждого своя торговля. У нас фабрика на весь мир, другой такой нет; мы продаём тысячу за пятьдесят рублей… Разве это не торговля, по-вашему? Мы зарабатываем миллионы, а люди — в двадцать раз больше… Ну, а если бы мы сами этими деньгами товары покупали? Кто бы тогда делал их так дёшево?

Герасим. Это верно. (Рассматривает деньги.) Удивительно! Настоящие, натуральные! Помечу и эти. (Надрывает уголки.)

Неизвестный. У нас порядок; фирма уважаемая, товар идёт из Лондона прямо в кожаных мешках; если возьмёте — скажите, сколько вам нужно, — я телеграмму в Одессу пошлю, и англичанин сам доставит их на нашу станцию.

Герасим. Загорелась на них моя душа… Сто тысяч возьму!

Неизвестный. Дай вам Бог удачи! А когда привезти?

Герасим. Сегодня у нас суббота… В понедельник можно?

Неизвестный. Можно, почему нельзя — всё можно!

Герасим. А эти две бумажки ты оставь мне, — может, я пробу сделаю: что-нибудь на них куплю.

Неизвестный. Зачем, если у вас свои есть… А впрочем, берите. Итак, в понедельник вечером вы будете на вокзале, там, где для мужчин и для дам, — понимаете?

Герасим. Понимаю.

Неизвестный. Прощайте. (Уходит.) Дай вам Бог с моей лёгкой руки стать миллионером!

Герасим. Спасибо!…

Неизвестный выходит.

(Один.) Теперь бы разменять фальшивые деньги в казначействе… Самому страшно, как бы не попасться… Может, кума взять в компаньоны? Что ж, раз он самого чёрта не боялся, то и казначея не испугается, чтоб деньги разменять. Лучше компаньона, чем кум, не сыщешь!

Входит Копач.

ЯВЛЕНИЕ IX

Герасим и Копач.

Герасим. Вот чёрт притащил этого бродягу! Пол-обеда сам сожрёт и делу помешает — надо бы его как-нибудь выпроводить.

Копач. Здоровеньки были! Как живёте, что делаете, кого поджидаете? Хе-хе!

Герасим. Хоть и гол как сокол, а весёлый! Здравствуйте.

Копач. Поздравляю с приобретением земельки, дай бог ещё столько же прикупить… Вода у вас — загляденье, только что пил. И место в леваде под вербой хорошее. Вот бы там кашки сварить с таранькой да по-чумацки поесть… Хе-хе-хе!

Герасим. Видно, голоден, раз сразу про кашу заговорил.

Копач. Хе! Я с первого взгляда всё охватываю! У вас новый забор — и сделан на совесть, — только по одной доске бы ещё добавить, а то скотина голову под латки суёт — да и повырывает. Опыт… Хе-хе-хе! Только гляну — сразу вижу.

Герасим. Я и сам вижу, да денег нет.

Копач. Вот-вот. Хе-хе-хе! Денег нет, а земелька растёт да растёт! Уважаю за предприимчивость! Вот так, Никодимович! Скупайте помаленьку, скупайте! Ей-богу! Что вы думаете — я шучу? Какие тут шутки? Хозяйственный мужик — великое дело! Двигайтесь, двигайтесь! Вертитесь: купили у Борща — купите у Смоквинова, а там и у Щербины. Паны горят, а мужички с пожара тягают… Это не пустяки! Как вы думаете? Они-то привыкли к омарам да шампанскому — вот и прогуляли денежки, а там и имения пропали! А вы — галушки, картошечку, кулешик, чухоньку, да и то не каждый день — а жирок нарастает… Вон гляньте вокруг: Жолудь — десять тысяч десятин. Чобот — пять тысяч десятин, Пузырь — три тысячи; а вы тоже помаленьку да помаленьку прикупайте.

Герасим. Что там я купил — и говорить не стоит.

Копач. Сразу — невозможно! Вы пример возьмите со свиньи: ходит на дворе худая, ободранная, а закинул ты её в загон, стал корм получше давать — и она понемногу отъестся, а там и сало нарастёт, — так и вы… Опыт — великое дело!

Герасим. Спасибо! Так вы меня со свиньёй сравниваете?

Копач. Не в том суть! Вы не обижайтесь — это для примера. Не принимайте близко. Потихоньку, потихоньку — и у вас сала наберётся достаточно, тогда сравняетесь с Чоботом, а может, и с Жолудем… На всё своё время. Не всё сразу — в том и суть примера. Практика, опыт — великая сила. Вас уже не обманешь, вы сами любого обманете — а это дело великое, когда не тебя за чуб держат, а ты других за чуб хватаешь. А вы как думаете? Хе-хе-хе! Вы кобыле в зубы заглянули — и насквозь её видите, — опыт! Потому у вас и жеребята — что надо. Вы не купите чёрт знает что? А выходит, что всё на пользу. А то понапридумывали: ячмень — голозёрный, а он не даёт; озимый — рапс, а сеятель — дурак; пшеница — крымка, а в штанах — дыра; рожь — шампанская, а толку с неё как с панского баловства… Хе-хе-хе!

Герасим. Эх, Банавентура Бовтурович, всё вы хорошо говорите, только слова ваши — не деньги, за них землю не купишь, а тут нужны деньги, деньги, деньги. Вот тут рядом лежит участок, а я только слюну глотаю. И какая земля! Не распаханная, пруд с рыбой, и с моей межует.

Копач. Потихоньку, потихоньку — вспомните мой пример. Вы бы сами прудик тут внизу выкопали, рыбу завели: караси, линьки… Нет ничего вкуснее, чем свиное мясо, да рыбка — линь. Хе-хе-хе!

Герасим. Выкопаем. Может, вы уже деньги нашли — то заняли бы на хозяйство?

Копач. Это такое дело, что сразу — никак, ещё не наткнулся! Я вам по секрету скажу: есть тут один объект… Нет, не скажу — самих повезу, сами увидите. Это не шутки, дело важное; приметы такие, что сомневаться нельзя — верьте!

Герасим. Эх! Вы только и умеете хвастаться… Тридцать лет деньги ищете, а ни гроша не нашли.

Копач. Как это — не нашёл! А окаменевшее дерево вы не видели? Вот поедем — покажу: стоит, загляденье — пудов пять весу, все листочки, все веточки — будто отпечатано! А ступку медную, из красной меди, только пест побит… А сковорода — во! такая! Запорожская, видно, на ней жидов поджаривали! Выбивали, где деньги, а может, колбаски поджаривали… Интересные экспонаты для науки; я их отослал одному профессору, фамилию забыл — он курганы копает…

Герасим. Чёрт знает что! Даже слушать тошно!… Вы бы лучше деньги дали…

Копач. Я чувствую — вот здесь моя судьба решится… Каждому — своё. Поверьте, что провидение недаром указало мне этот путь — будут и деньги. Вот тогда и зашумит Банавентура-Копач!

Герасим. А что бы вы сделали, если бы выкопали деньги?

Копач. Сразу бы поехал в Париж.

Герасим. Зачем? Этот щуп показывать?.. Так вы ж и говорить по-французски не умеете.

Копач. О, я им скажу… Да вы всё равно не поймёте!

Герасим. Вот видите — не умеете, а уже крутите-вертите.

Копач. Не умею? Вив ля Буланже, вив ля Эльзас, аб-а Эльман! Оле кюто ля фуршет!… Оле кашон, ля пом-де-тер, вив ля патри!… Ну как?

Герасим. Кто его знает, что! Слышу только — не по-нашему лепечете.

Копач. В этом и сила! Вы думаете, это дурак тут ходит?

Герасим. Кто его знает.

Копач. Вот-вот! А я молчу и своего добьюсь… а тогда будете локти кусать… Хе-хе-хе! Наука, Никодимович, наука! Жаль, что вы сына не учили, а я бы с ним позанимался — и он бы знал французский язык не хуже меня, для этого есть самоучитель. "Марго" и другие книги.

Герасим. Что там за наука? Забава детская! На кой чёрт ему вот так тараторить, как вы? Гусей разве дразнить? Я пригляделся: только выучится — и гол как сокол: ни земли, ни денег, и дурак дураком — скажи ему лошадь запрячь, так не запряжёт, сразу полезет по книжкам, искать в арифметике, как это делается.

Копач. Практики нет. А я запрягу вам в какую хотите сбрую: хоть в затяжной хомут, хоть в шоры… Хе-хе-хе! А вот втиёры вы не запряжёте!

Герасим. Ну уж нет. Таких я и не видел, какие они.

Копач. Хе-хе-хе! Вот видите… и тут нужна наука… Нет, вы против науки не идите! Без науки, без инструмента, без опыта — куда ни повернись, ничего не сделаешь. Вот и на службе: я был первым на всю дивизию! Кто лучший ездок? Копач! Кто хрунтовик? Копач! Кто службу знает, как свои пять пальцев? Копач! Хе-хе-хе! Маменькины сынки в карты режутся, по тройкам разъезжают, а копач в карауле, по уставу, за них всю службу несёт; оттого и самая норовистая лошадь, как только копач на неё садился, чуяла — в шпорах чуяла — опыт и науку и, как дитя, спокойно шла по строю!… Нет, Никодимович, вы против науки не идите.

Герасим. Учёный, пока Бога нарисует, чёрта съест.