Это основная задача! А что касается государственной промышленности и финансов, то тут я уже не сумел пальцы пересчитать. Да и чёрт их знает, сколько их на руках! Станешь их считать, так один другого и опережает. На какого лешего так много пальцев? Эге! А я знаю! Вот смотри, Бандера! Как бы ты одним пальцем да сложил себе дулю? Эге! Нельзя, потому что как ни крути, а нельзя! О! Да пойдём в гестапо… (Бандера: — Правильно!), а там и надают: кто сукна на шапку, кто пояс, кто рейнского, кто платок (аплодисменты). Да своего батьку, Бандеру, будем уважать, потому что он же всё-таки батько, "хоть и плохонький, словно лыками шитый, а всё-таки батько" (аплодисменты). Что касается образования, то пусть себе такое будет, мы весь свет узнали:
Вот этот свет,
Такой свет,
Какой себе длинный!
Целый день проходишь,
Конца не находишь.
Когда бы он,
Когда бы он
Да был коротенький,
Чтобы тут поле,
А тут лес,
Недалеко бы чёрт нёс.
Чтобы не долго к ним швендять,
А быстрей дочухрать,
А то швендяй, швендяй, швендяй…
Я кончил. (Бурные аплодисменты всего украинско-немецкого самостийного правительства). И заправительствовали.
Хоть и недолго, всего только три дня и правительствовали, однако такого правительства, такой правительственной декларации, как свет стоит, ещё не было.
Государственное самостийное правительство постановило резолюцию:
"Тара, бара, мара, деларжан! Туру, буру, муру, акерман! Бендер, кардаш,
Дюпень, марьяж, Йок, пшик! Йок, пшик!"
Так и вышло: пшик! Резолюция, значит, правильная!
Такого правительства и такого премьера, я же говорю, нигде ещё не было.
Одним словом, Стецько такой, каким и должен быть премьер-министр украинско-немецкого самостийного и ни от кого не зависимого государства!
О ШИЗОФРЕНИИ
Когда-то одна барыня нанимала извозчика.
Было это, как вы сами уже догадываетесь, очень давно, потому что барыни у нас были, как вы знаете, очень давно.
Так вот, нанимала, значит, барыня извозчика, а извозчик, по барыниному мнению, запросил с неё очень дорого.
Барыня и говорит извозчику:
— Что же ты так дорого с меня хочешь?! Тут же близенько: всего два раза шагнуть.
Посмотрел извозчик на барыню, покачал грустно головой да и говорит:
— Не шагайте, барыня, так широко, потому что и т. д., и т. п. Я уже детали позабыл, потому что, говорю же, было это давненько уже.
Вспомнил я этого грустно-весёлого извозчика и ту трагическую барыню вот по какому поводу.
Лежит передо мной небольшая, убогая книжечка, которая называется: "Знамя украинского националиста".
Этот "Прапор українського націоналіста", как тому и положено быть, грязный, засаленный и размером такой, что за "древко" ему годится обгорелая спичка.
Основной лозунг на нём такой:
"Да здравствует организация украинских националистов и её проводник Степан Бандера!"
Да не в этом дело, всякая бандера хочет жить и живёт, пока живёт Гиммлер и гестапо, и поживёт ещё немного, — до первой же виселицы.
Дело совсем в другом.
На первой странице этой засаленной книжечки напечатано: "Марш украинских националистов". Кончается тот марш так:
"Для нас закон наивысший — это приказ: Соборное Украинское государство Свободное и крепкое от Тисы до Кавказа".
Вот какое государство: от Тисы аж до Кавказа!
Вот так самостийные и ни от кого не зависимые гестаповцы широко шагают: точнёхонько так, как вышеупомянутая барыня.
Река Тиса, как знаем из географии, в Венгрии, Кавказ, как знаем так же из географии, немного на север, на восток, потом на юг, потом направо, потом налево, потом немного вбок…
Как станешь на берегу Тисы да посмотришь в сторону Кавказа, — ой, как долго надо всматриваться, чтобы даже в мечтах поднялись величественные Казбек и Эльбрус.
А тут подумайте: паршивый щенок, на гестаповских помоях выкормленный, мечтает о том, чтобы одной лапой стоять на берегу Тисы в Венгрии, а другой грязнить Кавказский хребет.
Есть на свете ещё одна неплохая река и значительно шире Тисы. Зовётся она Миссисипи.
И есть на свете ещё горы. Зовутся они Гималаями. Это немножко дальше, чем Кобыляки.
Так вот, если уж гестаповские выродки хотят строить великое соборное националистическое самостийное и ни от кого не зависимое государство, так чего же брать так узко: только от Тисы и только до Кавказа?!
Брать так уж брать! От Миссисипи и до Гималаев.
А то можно взять ещё версты на полторы за Гималаи.
Вот это будет государство! Вот это будет территория!
Это не то, что:
"Под вагоном территория, А в вагоне директория"…
Придётся только текст марша переделать. И текст, и темп.
Что касается темпа, украинско-немецкие националисты пусть спросят у Гитлера: он и его банда набрали соответствующий темп, убегая от Кавказа на Тису и дальше за Тису.
Что касается текста, если у бандеровцев соображалки не хватит, я помогу, — только не сегодня, потому что, ей-богу, до того противно не только обо всём этом писать, а даже думать.
P. S. Шизофрения — это болезнь. Психическая болезнь. Лечат шизофреников в сумасшедших домах. Это когда у человека в голове вместо мозга жёлто-голубая ряска. Вылечить невозможно.
КУРИНЫЙ СМЕХ
Все, наверное, знают, что жил да был когда-то на свете очень храбрый мужичина, которому надо было идти через лес.
А как раз смеркалось.
А мужичина был очень храбрый и смелый.
Вот он на один кулак нацепил картуз, на другой шляпу, поднял руки вверх, идёт лесом и дрожащим голосом орёт:
— Не боюсь! Я не один! Нас аж трое! Трое нас! Ей-богу, трое! Не подходи! Не боюсь!
А навстречу ему старенькая баба.
— Тю! Что это за мара?! — тюкнула баба.
Как услышал храбрый мужичина бабино "тю", бросил шляпу, бросил картуз да как чесанёт орешником, аж залопотело…
На Станиславщине, в государственных самостийных дырках живут два бандеровских "проводника", Моцный и Довбуш.
Моцный живёт в одной дырке, выходит, значит, на одной государственной территории, а Довбуш живёт в другой дырке, выходит, значит, на другой государственной территории. Только же, прошу я вас, не подумайте, что Довбуш — это тот настоящий Довбуш, народный герой, — нет, это бандеровский щенок такое псевдо себе выбрал ("И мы, — мол, — Химка, люди"), а настоящая его фамилия не то Козак, не то Кизяк. Скорее, наверное, Кизяк, чем Козак.
Пока что, значит, живут ещё по дыркам и Моцный, и Довбуш.
И у Моцного войска человек аж пятнадцать.
И у Довбуша войска человек аж четырнадцать…
Одного погожего дня Довбушево войско вытянуло ноги от народного гнева.
Остался "проводник" Довбуш один-одинёшенек на всю самостийную дырку.
Прослышал об этом Моцный да и пишет своему товарищу по уничтожению украинских младенцев Довбушу письмо:
"Друг Довбуш! Я очень встревожен большим несчастьем, которое вас постигло, и сердечно сочувствую вам. Не отчаивайтесь, что не осталось в живых никого из ваших испытанных помощников".
Но одного сочувствия мало. Надо же ещё чем-то и помочь. Вот Моцный и помогает Довбушу советом, как увеличить своё грозное войско.
"Вам, — пишет Моцный, — надо передвигаться как можно чаще из села в село и в каждом селе или через село называть себя новой и новой сотней, тем самым создав понимание у советских крестьян, что вас много".
Правильно!
А чтобы "создать понимание", что вас ещё больше, мы с охотой подаём несколько практических советов, помня того храброго дядьку, что через лес в сумерках шёл.
Почему, собственно, только в каждом селе или через село называть себя новой и новой сотней?
Чаще надо…
Надо как можно чаще передвигаться с улицы на улицу и на каждой улице новой сотней себя называть! Подсчитайте, сколько сотен будет! А то и лучше: из хаты в хату!
В одной хате — одна сотня, в соседней уже вторая сотня…
В селе пятьсот хат — пятьсот сотен! Разве мало?
А если ещё поднять кулаки да на один кулак немецкую каску, а на другой — немецкую фуражку, — уже вам полторы тысячи сотен!
Целое войско колоссаль! Да найдите бузины, да вырежьте из бузины пукалки, — и артиллерия!
Мы когда-то в детстве такую стрельбу поднимали, что баба все веники о нас побила.
Кавалерии нет? Пустяк дело!
Кони же у вас все передохли. Победуйте их, повыпрямляйте шкуры. Один "воин" пусть натянет на себя перед, другой "воин" зад. Уже конь! А третий "воин" пусть вроде садится на этого коня сверху. Уже — конник!
А "проводник" пусть командует:
— Поэскадронно! Рысью! Марш-марш!
Бузиновые пушки:
— Пук-пук!
Тут ещё если бы кто-нибудь сыграл на том петушке, которому в хвост свистят, такая бы вышла парада, что и не говорите!
С таким войском можно не только свою самостийную дырку оборонить, но и чужую завоевать, то есть увеличить государственную территорию.
Одного только страшно: чтобы, случаем, баба не встретила да не тюкнула.
Надо, значит, умело маневрировать, потому что украинская баба очень серьёзная штука, и бабино "тю", да ещё если у неё кочерга в руках, страшная вещь для бандеровского мусора.
А оно, этот мусор, уже пробует бабину кочергу и, пока будет чахнуть, до тех пор и будет пробовать.
"САМОСТИЙНЫЙ ДИСТРИКТ"
Говорят, что теперь чудес на свете не бывает. Неправильно говорят: чудеса на свете есть.
Собственно говоря, чуда, о котором мы сейчас будем говорить, в этот момент уже нет, его уже расчудесовали, но недавненько, — ну, с год тому назад, — оно было, хоть и мизерное, а всё-таки чудило.
Галичина была при австро-венгерской монархии так называемой Галицией, австрийской провинцией, при шляхетской Польше её переименовали в Восточную Польскую, — так она, страдалица, целые века и бедовала, пока в 1939 году не воссоединилась с Советской Украиной — составной частью великого Советского Союза.
Прижалась Галичина к родной материнской груди, легко вздохнула и начала жить в родной хате.
В 1941 году захватили многострадальную Галичину немецко-фашистские захватчики.
Бандеры, мельники, бульбы, бульбочки, кубийовичи, паньковские, стецьки, грицьки и прочие маланюки, донцовы и самчуки как гаркнули:
— "Ще не вмерла Україна!" А после того ещё громче:
— Да здравствует самостийная и ни от кого не зависимая от Бискайского моря аж до Порт-Артура!
Ну, а гитлеры, гиммлеры, геббельсы и прочие такие себе риббентропы и розенберги как грянули:
— Хальт![13] Цурюк![14]
И ещё такое слово грянули, что его никак на бумаге мне произнести нельзя: стыдно.
Так бандеры, мельники, бульбы, бульбочки, кубийовичи, паньковские, стецьки, грицьки и прочие маланюки, донцовы и самчуки с разинутыми ртами и остолбенели.
А гитлеры и прочие гиммлеры им:
— Самостийная! Дистрикт ферштейн!?
А бандеры:
— Вас? А гитлеры:
— Дистрикт! Кричите: "Да здравствует дистрикт!" Ферштейн? Ну, чего рты поразевали? Реви: "Да здравствует дистрикт!" Ну?!
А бандеры:
— Да здравствует дистрикт! Так вы думаете, что это чудо?
— Нет, это не чудо — это просто факт.
А чудо уже потом случилось. Это тогда, когда бандеры и вся их бульбо-маланюко-самчуковщина в том дистрикте свой "самостийный дистрикт" для одурачивания людей выдумали.
Создали разные Уцк, Уок, "курени молодёжи", "мужей доверия".
Что это всё значит?
Уцк — украинский центральный комитет (вроде посреди Украины).
Уок — украинский окружной комитет (будто вокруг Украины).
"Курени молодёжи" — молодёжь в курене.
"Мужи доверия" — мужи, которым, очевидно, кто-то что-то должен доверить.
Вот такого бандеры навыдумывали.
Это, значит, признаки дистриктовой самостийности.
И вот они, значит, к народу:
— Господа! Смотрите! Мы же вам Уцк, мы же вам и Уок.