Тогда все будут говорить:
— Вот в Ясиновом (или где там) председатель… хороший человек… О родственниках не забывает… По-божески живёт. Придёшь к нему, из-под полы курицу там или утку, — дело и улажено…
А то выберете такого, что ты к нему сунься, а он сразу:
— Нельзя этого. Закон не позволяет! С таким председателем очень неудобно.
Надо такого председателя, чтобы к нему всегда можно было:
— Господин председатель! А у меня вот рябая таких девятерых поросяток привела, как огурчики!
А "председатель":
— Вот это другое дело! Давай заявление! И сразу на заявлении резолюцию:
"Разрешить, бо потому что хоть он и голова церковного совета, а незаможник и мельницу содержит, и три пары волов да четыре пастуха, так усё это у него коллектив, а не индивидуальной он хозяин…"
Всё это хорошо знают бывшие старшины, старосты и стражники — их и выбирайте…
Батюшку выберите, как человека образованного, специально для борьбы с засухой.
Учителя, если он закону божьему детей не учит и если рассказывает, что гром — это электричество, да учит детей революционным песням, в Совет не пускайте. Это интеллигент!
В председатели райисполкома нужен человек серьёзный, деловой и суровый… Чтобы у него всегда на дверях было прибито:
ПРЕДСЕДАТЕЛЬ РИКа
Без доклада не входить
Присматривайтесь, чтобы кандидат в председатели этого "РИКа" всегда ходил в галифе, в кубанке и обязательно с "кольтом" через плечо…
Как на селе с женщинами быть? Двадцать пять процентов их в Советы надо выбрать…
Выбирайте молодых да красивых. Не смотрите на то, интересуется ли женщина всякими общественными делами… То неинтересные женщины…
Выберите молодую, чернобровую вдову, которая и в "змеевике" разбирается, и спеть, и пританцовывать умеет.
Секретаря такого найдите, чтобы на гармони хорошо играл… Вот тогда будут заседания. Вот тогда будет Совет!
Председатель. Слово принадлежит члену Совета Наталке Ивановне! Член Совета. Какую вам, Иван Кондратович? Председатель. Какую знаешь… Член Совета:
За опятами ходила! Цыцте! Кочережку обронила! Цыцте! Ой цыцте да молчите, Да никому не говорите! Цыцте!!!
Это можно назвать: "Заседание по вопросу об отхожих населения промыслах, а именно — хождения по грибы в лес". Так и "по каждому вопросу" найти можно… "Не Совет будет, а радость.
Выбирайте себе на здоровье.
ДОРОГО ЭТО ВСЁ СТОИТ
Чуть ли не каждый месяц обязательно весь культурный Запад "разоружается"…
И обязательно по делу каждого очередного "разоружения" созывается конференция…
Начинает первая Великая Антанта, а за ней Малая Антанта.
Посередине Лига Наций, и Ллойд-Джордж, и Бонар-Лоу, и Болдуин, и Макдональд…
И Пуанкаре… И Эррио… И Муссолини…
И обязательно каждый, когда едет "разоружаться", садится на новый, им же построенный дредноут и шпарит на "безоружную" конференцию.
Перед конференцией обязательно проходят военные манёвры, делается смотр воздушному флоту, издаётся приказ о новом призыве и голосуется военный бюджет.
Когда всё это сделано, премьер с военным министром садятся в авто:
— Гуди на пристань. Уже можно.
На пристани уже красуется морская "забавка" с жерлами в несколько десятков сантиметров, вокруг той забавки гидропланы кружат, а под ней лодки подводные…
Штыки у команды серебром отсвечивают, на офицерах револьверы новейшей системы.
— Разоружаться едем! И едут. И разговаривают.
Говорят обязательно о гуманизме и о восстановлении разрушенного хозяйства.
А потом уже, после конференции, маленькие информационные заметочки в газетах печатаются: на сколько километров убивает английский газ, на сколько французский и какое излучение сколько народу может свалить…
А потом снова конференция…
И новые бюджеты… И новые призывы… И новые гидропланы… И новые дредноуты… и т. д., и т. п.
Вот снова что-то заговорили о разоружении… Последствия пока что такие:
1) Большие манёвры английского флота в Средиземном море.
2) Парад флота во время Лондонской конференции.
3) Карательная экспедиция в Судан и в Южную Америку.
4) Увеличение войска в Индии. Это — английское "разоружение".
5) В Италии — морские манёвры.
6) Франция строит в Шербуре две новые подводные лодки и тоже готовит манёвры.
Лучше не разоружаться. Дешевле.
АГА, БУДЕШЬ?!
— И не пил, и не наедался сильно, только ваганку затирки и съел, а такое приснилось… Что уж накричался, что настонался во сне, так лучше и не вспоминать…
— А что случилось, Кондрат Иванович?
— Да такое случилось, такое началось, что как вспомню, так млею… Под сердцем только — треп! треп! треп! В голове туманится, и за косяк, чтобы не упасть, хватаюсь. Помолился богу да и лёг… В кладовой на кожушине… Недолго и ворочался… И вот, прости господи, снится мне, будто я — моя же Мура… корова, не к себе будь сказано, будто я… А моя Мура будто не Мура, а будто я, Кондрат Стерня… Идёт к хлеву, берёт недоуздок, надевает его на меня и ведёт поить. А оно январь, холодище — так птица падает.
Иду я к колодцу, реву… Замёрз, как берёзовая почка… Реву:
— Не пои меня холодной водой, а то окоченею… А она не понимает… Тыкает моей мордой в корыто, а там не вода, а лёд…
Напился, реву, потому что чувствую: замерзаю, совсем замерзаю…
Ведёт она меня в хлев… привязала к яслям, бросила сечки, дала коленом в брюхо:
— Ешь, чтоб тебя черти взяли…
А в хлеву ветер аж гудит… Как дунет, так будто в тебя какой чертяка сто иголок воткнул… Топчусь я на месте да:
— Ататата! Ататата! А потом как зареву:
— Ой, спасите! Ой, кто в бога верует!
Идёт моя Мура в моей кожушине, в валенках да в кроличьей шапке:
— Чего ревёшь?
— Да помилуйте, — говорю, — разве можно скотину в таком хлеву в такие лютые морозы держать? Пропаду! Ей-богу, пропаду!
— А я, — говорит, — пропала? Я три года, чтоб тебя волки съели, мучаюсь в этом хлеву! Я три года дрожу, как в лихорадке! Потерпи! Барыня какая…
Да по бокам черенком тресь!
— Стой, стерва! Замёрзла? А закалялась… Йии! Неуклюжая.
Да по ногам черенком тресь! Да матом меня, матом…
Глядь. А жена уже и доить меня идёт. Хочу сказать: — Палажка! Это я! Что ты делаешь? А она уже садится…
Только хотела за сосок схватиться, я и проснулся. Так, поверите, весь мокрый". И дрожу… Перекрестился, да вот только вам и рассказал.
Обмажу на зиму хлев, обложу соломой, приделаю двери… А то ну его совсем. Чуть не свихнулся.
Ага?!
ДЕТСКАЯ НЕДЕЛЯ
Проводится как раз Неделя международного детского движения.
О детях позаботиться надо, чтобы сознательными гражданами были, да лучше нас в будущем работали, да толком дело, которое мы сейчас начали, довели…
Что же с этими детьми делать, чтобы они такими, как написано, сделались?
Что делать? Разве не знаете?!
Вот что.
— Папа, я сегодня в клуб пойду! Там из города приехали с картинами. Показывать будут, откуда земля взялась.
— Под шум, сукин ты сын, да под лотоки ты пойдёшь, а не в клуб! В церковь так тебя февралём не загонишь, а как в клуб, так на стоге не удержишь?! За Уманью ходили бы вы со своими картинами!
— Да!..
— На кого это ты такаешь?! Я тебя такну!
— Иван пошёл, а я сиди да сиди!
— И сиди! И сидеть будешь! Камнем бы вы все расселись. Разболтался! Смотри! Ноги с седалища повыдёргиваю! Я тебя научу, откуда земля взялась! "Земля"! А "отченаш" знаешь?
— Зачем мне ваш "отченаш"?
…Дальше уже выдержать невозможно. Вы подскакиваете, хватаете его, сукиного сына, за шиворот и голову (его голову) между ноги (между ваши ноги)…
И давайте ему "детского движения"…
— Отца умнее хочешь быть?! …Рррраз! Рррраз! Рррраз!
Вот это и называется: "Обратить пристальное внимание на ребёнка…" То есть то, что в эту Неделю от вас и требуется…
После такого "внимания" детское движение на селе, безусловно, оживится…
Такие подвижные будут дети, что чёртова отца их и догонишь.
Не успеете и прута схватить, как оно уже, лихое дитя, аж на выгоне. Тогда можно будет и хвастаться:
— Вот у нас на селе движение среди детей! Вот движение так движение!
Дальше программа ваша, чтобы приблизить детей к светлому будущему, такая.
— Пусть сукин сын пасёт!
— Ты мне не выдумывай этих клубов! Без клубов жили, и ты без них проживёшь.
— Уже за ложку?! А морду перекрестил?! Молись, бузувёр, богу, а то, пусть меня крест убьёт, шкуру спущу.
— Снова за книжку?! А у жеребёнка на репице репьи! На репицу смотри мне, а не в книжку… Без книжки живы будем, а как жеребёнок мне хвост вычешет, убью! Как собаку, убью!
Вот это и программа…
Только через неё и можно воспитать свободного гражданина свободной земли…
И будут дети умные, умные… Да почтительные, да вежливые…
Как вырастет, что уже знает, где солдатка Горпина живёт, так руки сами и ищут, где у "папаши" петельки, потому что в бога крепко верует.
А клубы?! А кружки?! А книжки?! — Я тебе покажу книжек!
АХ, МОЛОДОСТЬ!.
Молодость! Юность!
Да само собой разумеется, что — школа, клуб, изба-читальня, физкультура, сельскохозяйственный кружок! И… светлое будущее. И жизнь лучше, чем у нас! И радость…
Только… Только же, ах, молодость! Ах и юность! Не там всегда клуб, где вы иногда думаете! И не там и изба-читальня.
И не то есть физкультура, чем вы иногда хвастаетесь… И сельскохозяйственное образование не с тех кружков начинается, к которым иногда пригорнуться хочется!
* * *
Когда вы иногда селом в глухую ночь идёте всей ячейкой, и мерцает где-то вон там каганец подслеповатым светом, и заходите вы всей ячейкой на этот боязливо-жёлтый свет, и когда этот свет вдруг гаснет, и начинается весёлый галдёж и писк рода человеческого в юбках, и слышится сердитый голос Мотри-солдатки: "Вот шельмины жеребцы!" — не пишите вы, пожалуйста, в своих отчётах, что у вас на селе прекрасно проходит клубная работа…
…Ах, молодость: это не клуб, а посиделки!
* * *
Когда иногда товарищ ваш, молодой и бойкий, напишет на двери возле лавки или на заборе возле райисполкома одно слово из трёх букв или целый стих, весёлый да гибкий, не собирайтесь вы вокруг того стиха всей громадой хохотать да приговаривать:
И ты с яру, И я с яру.
И не говорите после этого, что были вы в избе-читальне…
…Ах, молодость: это не изба-читальня.
Когда кто-нибудь из вас, физически хорошо развитый, схватит кирпичину и двинет ею то ли в окно, то ли в телеграфный провод, то ли в забор, — не устраивайте ему бурной овации за "метание диска"…
Это не "диск", а кирпичина.
И не говорите, что у вас в кружке прекрасная футбольная команда, когда вы идёте улицей, и один из вас подхватит ногой дядькиного поросёнка, и вы проведёте этим поросёнком целый хавтайм[11] и даже забьёте им (поросёнком) гол в Степанидины ворота… Это будет не футбол, а, как говорила тётка Марина:
— Чумы на шельминых хлопцев нет!
Не будет марафонским бегом и то, когда вас вдвоём или втроём застукает дядька Онисько на бахче и вы летите через канавки, через плетни, через перелазы!..
Это будет:
— Бегите, хлопцы, попались!..
А всё это ни в коем случае не будет физкультурой, а такое:
— Раньше их хоть в солдаты брали, а теперь так только на два месяца в терчасти…
* * *
Когда вы на Ивановом стоге с озимой пшеницей собираетесь с шумом целую ночь с девчатами, то, хоть вы и узнаёте всякие свойства озими, это, однако, не будет сельскохозяйственный кружок…
Задача сельскохозяйственного кружка совсем другая, а именно:
— Собирайтесь под стогом и потихоньку.