Рассказал я жене про гражданскую войну, про события в Китае, про хлебозаготовку, про экспорт и про Локарнскую конференцию. Съели вторую тарелку хлеба…
— Вам борщ, а вам суп?
— Нет, мне,— говорю, — борщ, а ей суп…
— Сию минуту…
Сидим мы. Долго прикидывали, сколько будут брать отступного, когда жилищное строительство в Харькове расширится.
— Прошу. Два борща… Что на второе?
— Нам, — говорю, — один борщ, а один суп…
— Простите, пожалуйста! Сию минуту.
— Нет, голубчик, мы уже два борща будем есть… А то скоро автобусы перестанут ходить… Только дайте, пожалуйста, ложку и вилку, а то вы почему-то по три ножа подали… Резаться, несмотря на вашу "сию минуту", мы ещё не собираемся…
— Сию минуту!
Ходим теперь в капиталистическую "Немецкую" столовую и обедаем за пятнадцать минут… Тарелки "квасон", потому что насухо вытираются после того, как помоются…
Это — как обедать…
А вот это — как покупать… Слушай…
— Слушаю…
Франзоль нужно было купить. Зашёл в церобкооповский магазин № 11, на площади Розы Люксембург.
— Дайте четыре, — говорю, — булки.
— Сию минуту.
Дал мне четыре булки.
— Заверните же, — говорю, — в бумагу, чтобы нести можно было, потому что мне далеко нести…
Даёт приказчик вот такусенький клочок бумаги.
— Больше не полагается.
— Как же я их, — спрашиваю, — заберу? В портфель не влезут, а так не удержу, растеряю…
— Не полагается больше…
Оставил булки, говоря:
— Дарю вам ваши булки!
И пошёл через дорогу к азербайджанскому, очевидно, гражданину и взял четыре булки… И дал на те булки азербайджанский гражданин прекрасный большой мешочек из чистой белой бумаги… И пошёл я с тем мешочком, и не растерял булок…
Так вот теперь и взвесьте.
Кто виноват, что меня от социалистического пути отпугивают?
И я спрашиваю:
— Кто виноват?!
Громкоговоритель
Эх, и жизнь, дорогие товарищи, надвигается!
Эх, и дышать же мы будем легко да радостно!
Эх, и славословить мы будем и землю, и небо, — всю вселенную будем славословить за радость, за покой, за отдых нашей наболевшей души…
А всё наука! А всё радио!
До чего же только не дойдёт человеческая мысль проницательная, до чего же только она не додумается?!
Посреди площади дом. То ВУЦИК. А на крыше, на том доме, труба большая… А из той трубы речи сыплются, музыка гремит, пение слышится…
То громкоговоритель.
Заседание где-то идёт на двадцатой улице, а вы под ВУЦИКом стоите и всё начисто слышите. И слышите аж за три, за пять кварталов! А всё наука! А всё радио!
Вы только подумайте, куда мы идём, куда заворачиваем! Вот вы сядьте да и подумайте…
Ликвидировали вы неграмотность… Завели кооперативы. Позаписывались в МОДРы, Доброхимы, Овадки, ТАПУКи. Землеустроились… Мелиорировались… В сельском хозяйстве интенсифицировались… Засевоизменились на шестиполье… Затракторились… Кобылу свою заарденили, корову засименталили, а хряка да свинью зайоркширили…
Сели, причесались и сидите.
А потом к жене:
— Ке, — говорите, — Октябрина, поеду я на базар да куплю я громкоговоритель!
— Поезжай, Ким Вуцикович, поезжай! Давно уже пора! С ним, с этим громкоговорителем, легче на свете жить…
Поехали вы и купили…
Вот тут уже и начинается ваша жизнь, спокойная да радостная…
Посадили вы, к примеру, огород или бахчу, или посеяли вы в поле хлеб, или спеют у вас в саду вишни…
А птица вредная налетает, выклёвывает. Не набегаешься, не накишкаешься.
Пристроили вы себе то ли в саду, то ли на огороде (где надо, одним словом) свой громкоговоритель.
Сидите в хате и "Новую громаду" читаете. Прочитали одну страницу да к дудочке:
— А кыш, чтоб вы все передохли!
А оно из громкоговорителя как гаркнет на огороде, или в саду, или на бахче:
— А кыш!
И птица врассыпную!
И бегать не надо, и кышкать не надо… Арбузы, к примеру, поспели.
Пристроили громкоговоритель в курене и идёте домой.
А так часу в двенадцатом проснулись да в дудочку:
— А куда же это вы, распросукины вы сыны, скажите, а? Лови-лови! Держи-держи-держи!
Пастухи, как груши,— с бахчи.
А вы себе перевернулись на другой бок, "свят-свят-свят" проговорили — и спать.
Ни бегать не надо, ни солью ружья набивать.
Трактором пашете… Громкоговоритель у хаты… Поднялось солнышко, обедать пора… Сразу в дудочку:
— Октябрина, галушек неси!
И ехать не надо, времени терять не будете.
Эх, и жизнь же будет, потому что великая штука радио!
Первые шаги
(Советы для ещё не украинизированных)
О неприятном деле вот писать буду… Ничего не поделаешь: должен… Должность мне такая уж попалась, а ведь, говорят: "Взялся — так делай!"…
Об украинизации писать буду. Декрет ведь Советская власть издала, чтобы закончить с этим делом. Спешить надо. А то ещё чего доброго… Знаете, Советская власть шутить не любит… Придётся, братцы, при… того… налечь… Украинизируемся давайте, а тогда уже спокойнёхонько каждые две недели жалованье получать будем, в профсоюз отчислять будем, когда надо — "Интернационал" петь будем, демонстрации устраивать будем…
Как настоящие революционеры… Рабочие крестьяне, одним словом.
Знаю я, что оно не очень приятно…
То сидишь себе, и всякие "отношения" у тебя только: чирк-чирк! Чирк-чирк — как мухи.
В ответ на предписание и т. д., и т. п…
А теперь разгонишься… и к словарю…
Но что поделаешь? Надо: могут сократить…
И учи, и переучивайся, и ходи на лекции… Да целая морока… Да ещё и морально как-то неуверенно. Всё-таки что бы там ни говорили, а язык мужичий… То по-пански говорил, а теперь по-мужичьи. Как-то оно, знаете, не… Да я, одним словом, вас понимаю.
И нелёгкий тот язык. Имеет и грамматику, и синтаксис, и целую литературу. За один вечер его не осилишь.
Я по себе знаю, как нелегко он мне давался.
Учили меня этому украинскому языку давненько уже…
Я уже был немалым человечищем. Было мне, наверное, месяцев одиннадцать, а может, и целый год… Так что уже хорошо знал, где у матери пазуха расстёгивается. Мать меня учила. Говорит, бывало:
— Говори: дай!
— Няй, мама, няй!
— Дай, говори, говорю тебе!
— Няй, мама, няй!
— Мяукать будешь — не дам!
И не даст. То я, бывало, плачу, будто меня по штату сократили…
Так что я за тот украинский язык хорошенько натерпелся.
Да ещё и теперь, имея уже не одиннадцать месяцев, а значительно больше, чем год, — и то приходится и в грамматику заглянуть, а иногда и в словарь…
Вот такой тот язык…
Хотя особенно, товарищи завы, замы, замзамзавы и другие советские служащие, не пугайтесь. Ужасаться нечего… Украинский язык ещё никого не кусал. Были только случаи (да и то не пандемические), что он машинисток, большей частью нежных блондинок, до слёз доводил."
Но вы же сами знаете, какие хрупкие эти блондинки: они даже над нежным французским учебником плачут… Так что это "не факт"!!
Единственное, что может пугать, — это срочность. Но и из этого положения можно выйти. По крайней мере так выйти, что не сократят…
И это нетрудно… Запомните вот что…
Все бумаги, писанные украинским языком, начинайте всегда так:
"З огляду на те та на т е…" Все бумаги так начинаются…
Это значит, что вы, когда пишете письмо, на что-то "оглядываетесь". По-русски значит: "осматриваетесь"… Человек вы, значит, "осмотрительный"…
А такие люди ценны и по-русски, и по-украински.
Дальше. Запомните себе слово — "позаяк"… Это очень украинское слово… Что оно значит, я и сам не знаю, но человек без него не украинец…
Когда вас кто спросит:
— Украинский язык знаете?
Говорите:
— Позаяк я его учил, значит, знаю…
Квит! Пять! И высший разряд, как квалифицированному знатоку языка украинского.
Дальше. Бумаги, которые пишутся в канцеляриях и называются по-русски "отношениями", зовите — "відношеннями".
Обязательно. Ответы пишите так:
"З огляду на Ваше відношення за № 101, ми на відношення, маємо за честь надіслати наше відношення, бо Ваше відношення торкається нашого відношення и т. д., и т. п…"
Боже вас упаси написать:
"На ваше письмо за № 101 отвечаем… и т. д., и т. д."
Нужно обязательно в канцелярских бумагах "мяукать"…
Тогда бумаги эти звучнее… Как коты в марте…
Дальше. Широко употребляйте слово: "розумієте". Как говорите с крестьянином, так после каждого слова: "розумієте", "розумієте"… Тогда он вам в конце концов скажет:
— Ни чёрта я не понимаю…
И уйдёт… А вам лишь бы он ушёл…
Дальше. Вместо "спасибо" или "мерси" — говорите "дякую"… Только делайте ударение не на "я", а на "у"… Очень эффектное слово… Тогда вас все будут спрашивать:
— А кто за попа? А большой ли приход? А сколько в этот пост поисповедовали?
Вот это пока что примите во внимание. Это обязательно для украинизированного человека, чтобы его не сократили…
Удачи же вам, судьба, на этом тяжком, но славном пути!
Там такое же
С Марсом вчера ночью разговаривал…
Только вот он своей фазой к нам повернулся, я на Холодную гору, бинокль на нос — глянь! — а там над самым краем, ноги свесив, мужичище сидит…
В кепке, в сандалиях, штаны под поясок…
Сидит, колбасу ест…
Я граммофонную трубу в рот, откашлялся, да как двину:
— Здорово, марсианин!
— Здравствуй, мать — сыра земля!
— Какой губернии?
Что-то он мне такое сказал — не разобрал я. То ли Екатеринославской, то ли Екатеринославской…
— Как живёте? — спрашиваю.
— Говорите, — кричит, — по-русски, а то я по-украински слабовато!
— Не украинизировались разве?
— Ещё!
— И у нас ещё! Украинизируемся вот! Срок подходит! Горячка!
— Магай биг!
— Спасибо! А разве в бога верите?
— Дома верим, на службе — нет!
— И у нас так! А где работаете?
— В Марсотресте!
— Какой разряд?
— Четырнадцатый плюс двадцать нагрузки!
— Платят?
— Платят! Да вот сокращают!
— А почему?
— Директорской жены сестра приехала…
— Понимаю! И у нас порой так. А какая власть у вас на Марсе?
— Советы!
— А нэп есть?
— Нету! Повымирали от "уравнительного"…
— Возьмите наших!
— На чёрта они нам?
— Возьмите — у нас хорошие: гладкие да бритые…
— Кушайте сами!
— Спасибо! А как у вас дети — инкубаторами или по-старому?!
— По-старому! Один инженер инкубатор придумал было — женщины и инкубатор побили, и инженера утопили. "Рожать, — заявили, — будем сами!"
— И у нас сами! А на отцов дети похожи?
— Не очень! Больше на "дядю"!
— И у нас не очень! А что у вас сейчас делается?
— Готовимся к перевыборам!
— Женщин выбираете?
— Выбираем!
— Сколько процентов?
— Десять!
— Закройся, Марс! У нас двадцать пять! Три мужчины — одна женщина!
А…
Не успел больше ничего спросить, потому что повернулся Марс другой фазой, какой-то помойкой, похожей на наш Благбаз после торговли…
А на помойке никого, кроме такой птицы, как наш индюк, не было…
Говорят, что это марсианская галка…
Типун вам на язык!
Никогда я не думал, что Наркомздрав наш такое весёлое учреждение.
А он просто "хохотун гомерический".
Выпустил он вот на украинском языке просьбу ребёнка к взрослым о том, как эти взрослые должны к ребёнку относиться, чтобы он большим и здоровым рос.
Ребёнок тот ещё, очевидно, был не украинизирован и просил на русском языке, а наркомздравовские переводчики перевели детские слова на украинский язык…
Так, даю вам слово чести, что если бы тот ребёнок умел читать и прочитал свою просьбу по-украински, хватил бы его родимчик обязательно и немедленно.
Умер бы ребёнок!
Послушайте, чего такого тот хороший ребёнок в Наркомздраве наговорил: