Не целуйте меня в губы.
Ну, это ещё туда-сюда. Не хочет, чтобы в губы целовали. Хочет, чтобы в другое место. Согласны…
2. Не покашливайте, не чихайте мне в лицо, а то я заболею, и мне будет плохо.
Не покашливайте! Хорошо ещё, что не "подкашливайте"!
3. Не подвергайте меня безопасности заразиться коклюшем и т. п.
"Не подвергайте безопасности". Слышали когда-нибудь такое? Ребёнок просит, чтобы не заразили его разными повальными болезнями, а переводчики "заветривают".
И не может он просить, чтобы не подвергали безопасности. Опасности, может?
4. Не таскайте меня на руках.
Чёрт его знает, как его "на руках" таскать можно? "За руки" таскать, или за ноги, или за ухо, — это ещё понятно. Можно даже маленького ребёнка и за пуп таскать, но "на руках" таскать?! Ей-богу, и не видел, и не слышал никогда…
5. Не давайте мне пустого смочка. Сказать "смычка", чтобы на скрипке играть, так чем ей тот смычок повредит? И кто его ей давать будет? Сказать, что ребёнок о "смычке" заботится, так мала же ещё она.
Может, она думала, что ей смок (помпу) в рот засовывать будут? Хорошего же она мнения о родителях!
Взяли бы и написали просто: "Не давайте мне пустой соски". И всем было бы понятно.
6. Не давайте мне сосать жёваную куклу. Сами вы "жёваные куклы"! Ну что ещё на это скажешь?
"Жёваная кукла"?! Да кто же станет куклы жевать для ребёнка? Вот уж придумали! В сёлах дают ребёнку сосать тряпку да корочку. Так и напишите так! А то прочитает какая-нибудь сердитая баба про "жёваную куклу", придёт и всех вас попортит вместо этой самой "куклы".
7. Не трепайте меня и не качайте, когда я плачу.
Мы принципиально не протестуем против такой детской просьбы. Но нас берёт сомнение, чтобы где-нибудь на Украине трепали детей. Треплют у нас коноплю, треплют лён, иногда крапиву треплют, но детей, ей-богу (верьте мне), не треплют! Может, после этого "воззвания" попробуют, но вряд ли из того какая пряжа выйдет. На Украине иногда случается, что дети "трепыхаются" (сами трепыхаются, а не их кто-то там треплет), но это тогда, когда им отец или мать прут показывают. А от прута не только дети, но и наркомздравовцы затрепыхались бы. А когда детей кто-то трясёт, они просят: "Не трясите нас!"
Много ещё чего этот ребёнок наговорил…
Такого наговорил, что если попадёт это воззвание в село, так не нужно селянам ни театра, ни цирка, ничего им не нужно.
Над каждым пунктом того воззвания хохотать будут самое меньшее месяц.
На том воззвании такое славное дитя нарисовано. Ну что, если оно вырастет да прочитает, что с ним Наркомздрав сделал? Ей-богу, бить будет! И за дело бить будет!
Волевой способ
Марину Кривоверхую знал я очень хорошо… Прекрасная женщина… Работала она в одном из "коматов", а я туда (в "комат") частенько заглядывал по делам (дел! дел!). Ну и познакомились…
Марина Кривоверха, разнося чай, увидит, бывало, и меня, да и ко мне:
— Мо', и вы выпили бы?.. Выпейте!!. Чаёк — он не вредит!..
Марина, как видите, была в том "комате" служанкой… Чай, бывало, разносит, а после "государственных трудов" — "последствия" то подметёт, то тряпкой повытирает, чтобы чисто было везде…
Завхоз так ей и наказал, когда бралась она за работу:
— Чтобы у меня везде чисто было! А Марина ему на это:
— Да это уж сама знаю. За то и деньги платите. Исправная была женщина Марина… Никогда ей никакого "замечания"…
Была Марина из Полтавской губернии, округов никаких не признавала и говорила всегда, когда, бывало, спросишь её:
— Какого вы округа, Марина?
— Да я же уже вам говорила: Полтавской я губернии, а "уезда" Кобелякского… Это теперь округа, говорят, пошли, а я как из села выехала, так тогда ещё писалось, что из "уезда".
Любил я с Мариной поговорить: землячка же, полтавская. Ну, вот, бывало, и спросишь:
— Кто же вы такая, Марина, украинка или кто?
— Конечно, не кто: полтавская, украинка.
— А на каком языке вы говорите?
— Вот пристали! На таком, как слышите… На каком люди, на таком и я…
— Вы в школе учились, Марина?
— А как же: две зимы ходила.
— Так на каком же языке вы говорите?
— Да знаю уже я вас, знаю: по-украински говорю. Поговорим вот так и разойдёмся.
Хорошая была женщина Марина, и работящая, и приветливая… И о господах не любила вспоминать.
Случилось так, что давненько я с Мариной не виделся: не ходил в тот "комат".
Шагаю как-то улицей, а ко мне:
— Здравствуйте!.. Смотрю — Марина.
— Здравствуйте, голубушка! Ну, как оно, что оно? Куда вы идёте?
— Да иду вот билет покупать. Домой еду. Рассчитали!
— Как?
— А так. Не выдержала того украинского языка… "Здаменту не сдала".
— Как? Расскажите!
— А так. Учили нас на курсах, или как они там, чтобы все по-нашему выучились говорить и писать… Раньше всё это "по-пански" было… И я вот ходила, слушала… Как я человек не очень грамотный, ходила так себе… "Немного поспишь, немного послушаешь". И вот комиссия.
— Марина, — говорят, — Кривоверха! Подхожу…
— Откуда вы? — спрашивают.
— Полтавская.
— Украинский язык знаете?
— А как же… Русского не умею, а свой, — говорю, — знаю.
— Так скажите нам, что такое "родительный падеж"?..
Я им отвечаю:
— Падежа не слыхала, а что до родов, так случалось. Родила, — говорю, — от покойного мужа Филиппка, да господь прибрал… Да оно и лучше. Как вдовой, да ещё и с ребёнком…
А они мне:
— Не то! Не то! Мы не про то… "Відмінок"… а "падеж" знаете, что такое?
— Так слышала от отца, что когда-то на скотину была такая беда, падёж, а на моей памяти такого не было.
— Не знаете, — говорят они, — вы грамматики... Скверновато. А про "волевой способ" знаете? Про "повелительное наклонение"?.. Как оно у нас будет?
— А чего ж не знаю. Велят — сделаю, не велят — не сделаю. Наше дело такое.
— Ну, идите, — говорят.
Пошла я… Да вот, как видите, — аж на вокзал иду.
— Даааа!
* * *
Задумался я очень: жалко мне землячку стало. "И чего я, — думаю, — не комиссия?!"
Сел в автобус и еду.
Слышу разговор:
— Откуда вы, Вадим Фёдорович?
— Ффу! Экзамен по украинизации держал!..
— Ну и как?
— Прекрасно. Спросили меня про "вольовий спосіб"… Я им как зашпандёрил: "Вольовий спосіб", это бывшее повелительное наклонение. Полное окончание,— говорю, — форм "вольового способу" такое… Ах, чёрт, уже забыл! Да это и не важно… Одним словом, первая категория…
— Поздравляю! А мне ещё предстоит эта неприятность!.. Счастливый Вадим Фёдорович.
А Марине, бедняжке, не повезло.
* * *
P. S. Не знаю, может, мои здесь примеры (про Маринин экзамен) похожи на примеры Выборного Макогоненка в его знаменитых юморесках, — простите мне этот "плагиат", — я здесь совсем в другую точку бью. Примеры здесь имеют второстепенное значение.
"Конфуз"
"Бесспорным фактом является то, что потомки сечевиков на Кубани не говорят тем языком, каким говорят коренные, право- и левобережная Украина…
Украинская Кубань не должна идти точно таким же путём "языкотворчества", который интенсивно развивают теперь в УССР.
Наша задача — не привести кубанцев-украинцев только к формам, выработанным на Украине,— а создать ту школу, базируясь на живом языковом материале кубанских потомков сечевиков".
(Из разговора с наркомом А. В. Луначарским, напечатанного в ростовской газете "Молот").
И пришло человечество разными путями к коммунизму…
И когда пришло человечество разными путями к коммунизму, тогда старая гвардия большевиков-ленинцев, собравшись на берегу Тигра и Евфрата, выслушивала доклады разных наций…
И сидел среди старой гвардии первый нарком народного просвещения первой Социалистической Советской Республики Анатолий Васильевич Луначарский…
Он, как руководитель культурно-национального возрождения, слушал доклады о пути к коммунизму через национальное самоопределение…
И проходили перед старой гвардией большевиков-ленинцев разноцветные нации, когда-то страшным царизмом угнетаемые…
Проходили белорусы, украинцы, евреи, поляки, немцы, турки, татары, киргизы, чуваши, лопари, мордва и сила-силенная других наций…
И рассказывали…
Рассказывали они и о трудностях, с которыми приходилось поднимать культуру, веками бывшую в гробу, и о радости творчества, о радости возрождения…
Рассказывали о том, как приходилось ускорять процесс языкотворчества, чтобы угнаться за культурами, развивавшимися в нормальных условиях…
И радостно улыбалась старая ленинская гвардия, видя нации и культурно, и политически раскрепощённые…
Проходили нации…
И последними подходили потомки славных запорожских сечевиков — кубанцы-украинцы…
И спросил их Анатолий Васильевич Луначарский:
— Эй вы, запорожцы, вы, славные молодцы. А скажите нам, а расскажите нам, когда возрождаться начали?
И зазвучал кубанский голос коллективный:
— Числа не знаем, потому что календаря не имеем, месяц в небе, год в книге, а день у нас такой, как и у вас — поцелуй за это вон куда нас!
И тихо-тихо стало на берегу Тигра и Евфрата. И, потупив глаза, спросил Анатолий Васильевич Луначарский:
— Что это вы говорите, запорожцы, вы, славные молодцы?
Ответили потомки славных сечевиков:
— Как возрождал, так и говорим… На языковом материале сечевиков возрождал! Чего же сердишься!
И ещё тише стало на берегу Тигра и Евфрата.
Украинизация
Интермедия к пьесе "Вий"
ДЕЙСТВУЮЩИЕ ЛИЦА:
1) Председатель комиссии украинизации.
2) Два члена комиссии.
3) Советская барышня.
4) Шутник.
5) Хор бурсаков.
Все действующие лица — переодетые бурсаки.
Шутник (выскакивает и звонит). Эй, латриги, ланцы, разбойники, поганцы, цыцте! Тихо, невежды, смирите ваши гласы! Сейчас начнётся комедия, весёлая интермедия.
Бурсаки. Тихо! Комедия! Интермедия!
Шутник. И риторы, и аудиторы, грамматики и братчики. Бедняки, середняки и трррудовая интеллигенция. И партийные, и беспартийные, и даже честные беспартийные. Вычищенные и восстановленные. Кто "за" и кто "против". А ну, кто "против"? Нет? То-то же. Цыцте. Внемлите речам моим. Слух преклоните. Мы вам украинизацию аппарата покажем и как та украинизация проводится, расскажем. Прислушивайтесь, присматривайтесь. Всё, что покажем, запомните и на ус намотайте.
Бурсаки. Тихо! Украинизация!
Шутник. Вот идёт комиссия по украинизации.
Входит комиссия.
Шутник. Вот идёт гражданка Ундервуд.