Слышал?
Батрак. Слышал.
Михайло. Ну, гайда!
Батрак. Купите на воскресенье шапку и пояс, чтоб на свадьбу можно было надеть.
Михайло. Хорошо.
Снаружи собаки сердито лают, а жид кричит: "Гвулт, гвулт!"
Должно, Лейбу собаки таскают! Беги скорее, защити.
Батрак отворяет дверь, а Лейба стремглав влетает и, обернувшись к дверям, машет перед собой ярмолкой и дрыгает ногами, будто от собак отбивается. Длиннополый сюртук на нём сзади от прорехи до самого воротника разорван. Батрак и Михайло смеются.
ЯВА IV
Лейба, Михайло и батрак. Батрак, выходя, хохочет.
Лейба. Чего ты смеёшься, свинья? Хороши смешки! Посмотрите! (Показывает спину.) Новый ластиковый сюртук! (Захлёбывается.) Я думал, они меня съедят.
Михайло (едва сдерживает смех). Вот иродовы собаки. Ты, должно, убегал от них?
Лейба. Убегал!.. Вы бы не убегали? Жвесно, убегал, а то они умєсто сертука меня б надвоє перервалі! Хорошево бил бы гендель! Я такіх собак ще не видав — настоящі звері... Я собі відмахуюсь ярмулкою, вони без вніманія лєзуть под ногами; я пустілся утікать, што єсть духу, вони схватілі меня за поли... Тольки услишіл: дир-р-р... Ой!.. Пропал новий сертук.
Михайло. Оно не по целому попоролось, можно зашить.
Лейба. Ай вей мір! [6] С меня вся душа выскочила! Так сердце штучиться, словно кто в ступкє перец толчёт... Ох!
Михайло. Сядь, успокойся.
Лейба. Ох!.. А как теперечка через деревня йтіть? Одново шкандал! Ох! (Садится.)
Михайло. Ну, как же наше дело: берёшь шинки или нет?
Лейба. Отчего не взять — возьму, только ви дорого хочітє. Пусть будет ровно двєсти.
Михайло. Я тебе вчера последнее слово сказал — двести пятьдесят.
Лейба. И для чего вам столько денег? Вы зарабатываете, а Данило раздаёт пьяницам.
Михайло. Теперь не будет раздавать.
Лейба. Как не будет? Вчера у Янкеля поручителем за Федора подписался на векселе.
Михайло. О?!
Лейба. Пабєй мєня бог, правда.
Михайло. То чёрта ж пухлого будет видеть Янкель те деньги; разве Хведір заплатит.
Лейба. Ну, пущай сібє! Уступіте мінє, Михайло Каленикович, єй, невигодно!
Михайло. Как невыгодно, то не бери, — разве я тебя силую?
Лейба. А чем будешь хлеб зарабатывать? Ох! Уступіте!..
Михайло. Ни с места! Мне хоть завтра Гершко даст эти деньги, он ещё вчера просил!
Лейба. Крутой ви чалавєк!.. Нєчєго дєлать, пусть будет по-вашему. Дай боже заработать. (Вынимает деньги.)
Михайло. Заработаешь: там пьяница на пьянице!
Лейба. Ох... Там трезвость заводится; хотят приговор сделать — водку не пить.
Михайло. Э, знаешь, как говорят: "Зарекалась..."
Лейба (смеётся). Да не выдержала? Дай бог, чтоб из этого приговора ничего не вышло. На тебе задаток сто рублєй, а остальное — как всё будет готово.
Михайло. Хорошо.
Лейба. Я сьогодня поєду на мєсто, ещё раз осмотрюсь, может, там придётся заплатить, чтоб трезвость не заводили... Проведите меня, потому что я теперь собак боюсь. Вы не шмєйтесь, ей-богу, можно помереть со страха, пока сени перейдёшь! Проведите меня на двор, потому что, может, там в сенях сидит эта сєрая большущая собака...
Михайло (смеётся). Иди, иди...
Лейба (держит сзади разорванные полы). Вы шмієтесь, а у меня снова сердце колотится.
Михайло (хватает Лейбу за ногу). Гав, гав, гав.
Лейба (кричит). Ой вей! Спасайте, кто в бога верует!..
Михайло (смеётся). Ну и не стыдно тебе так бояться? Где ж бы тут собаке взяться?
Лейба. А чёрт єго знает, может, она под столом сідєла?.. Михайло Каленикович! Оставьте шутки, не пугайте меня, сдєлайте милость, а то, ей-богу, со мною будет чего-нибудь похуже.
Михайло. Ну тебя, не буду! (Идёт вперёд, за него сзади держится Лейба.)
Вышли. Вскоре Михайло возвращается.
ЯВА V
Михайло (один). Ну и насмешил же, бесовой пары, жид! И то ты подумай: идёт дурная шелепа без палки, собаки напали, а он ярмолкой отмахивается!.. Немного Лейба разогнал мою досаду. Надо теперь подумать, как дело дальше повернуть!
ЯВА VI
Входит Каленик.
Каленик. Что там, Лейбу, что ли, собаки порвали?
Михайло. Ага. Лапсердак сзади распанахали до самой потилицы.
Смеются.
Пусть ходит с палкой, а то ярмолкой обороняется!
Каленик. Ну уж эти жиды собак боятся, то не приведи господи!.. Что ж, сынок, сошёлся с ним?
Михайло. А как же! Им, видите, двоим эти шинки нужны: Лейбе и Гершкови. Так я вчера Гершка Лейбою пугал, а сегодня уже Лейбу Гершком пугал. Не хочешь, говорю, — не надо: Гершко аж за полы хватал вчера и задаток давал! Крутился, вертелся и дал двести пятьдесят рублей.
Каленик (смеётся). Говорят, что из нашего брата нет коммерческих людей, да тебя хоть сейчас в купцы записывай!
Михайло. Ого, ещё бы как торговал!
Каленик. Слава богу, слава богу! Ну, а я и не спрашиваю тебя, как ты управился у Гапоновой?
Михайло. Там бы была чудасия! Приехали, знаете, людей нанять: Софрон, Чумак, Омельченко и Лисица. Так я вижу, мешают дешево нанять, давай их угощать. Сам из себя пьяного изобразил, а их так загулюнил, что они и уснули. Тем временем я дело обделал: нанял людей на пятьдесят десятин по два карбованца с десятины.
Каленик. Как то господь даёт! Я чумачкою заработал всё, что имеем. Теперь чумачка никуда не годится. Ну, не дай мне бог такого умного сына, как ты, что бы я делал с дурным Данилом! Всё бы пропало, потому что к новым обычаям нужны другие, новые люди!.. Благословение божье, сказано!
Михайло. Вот, тату, задаток за шинки, а вот контракты с десятинщиками.
Каленик. Пусть оно, сынок, всё у тебя остаётся, я ни во что мешаться не буду; хозяйничай, как знаешь, — прошла уж моя пора! Я теперь только в церковь ходить буду да богу молиться, чтоб послал тебе здоровья и хорошую жену. Женись, сынок, пора уже, тебе тридцать лет, порадуй нас на старость!
Михайло. Двоим разом жениться трудно. Пусть уж Данилову свадьбу отгуляем, а тогда и я уже женюсь.
Каленик. А тебе чего дожидаться Данила? Он ещё молод.
Михайло. Да в это же воскресенье у него свадьба, разве вы не знаете?
Каленик. Первый раз это слышу!
Михайло. А я думал, он вас спрашивал.
Каленик. Да ты не шутишь?
Михайло. Ей-богу, женится!
Каленик. На ком?
Михайло. На Марьяне Гайдабурівне... Там такая пройда...
Каленик. Да я его так оженю палкой, что он и не опомнится! Да я его дрючком со двора выгоню! Гляди, молокосос! Старший брат работает, зарабатывает, а он с книжками возится, и уже жениться захотелось! Пусть научится сперва хлеб зарабатывать!
Михайло. Пока научится зарабатывать, а раздавать не перестаёт.
Каленик. Опять что-нибудь сделал?
Михайло. Лейба мне сейчас сказал, что он успел уже поручиться на векселе у Янкеля, за Федора, кажется. Теперь хоть и денег в руках не будет иметь, то раздавать никто не запретит, потому что как его ты убережёшь, как узнаешь, что он ручался? Только тогда и узнаем, как придут с исполнительным листом!..
Каленик. Этого ещё недоставало, чтоб на документах ручался! Промотает всё...
Михайло. Он на тысячи документов подпишет, увидите!
Каленик. Разорение, разорение с ним!
Михайло. С молотка всё продадут; на волах, на коровах и на всей движимости не написано, чья она.
Каленик. Нет... Хватит, хватит! Пока ещё я живой, надо спасать свой труд!
Михайло. Вы, тату, отделите меня заранее...
Каленик. Не так оно будет!.. Нет! Данилу теперь сколько ни дай, всё равно на старость будет в наймах. Так лучше пусть смолоду увидит, как это тяжело зарабатывать, — может, научится беречь заработанную копейку. Как поумнеет, тогда его хозяином сделаем, а я тебе всё дочиста по купчей передам, — и завтра же в город еду.
Михайло. У меня самого душа болит за него... Порой, глядя на него, аж заплачешь. Пусть бог милует, а мне кажется, что он таки чуть-чуть дурной! Где ж, о себе не печётся ни капельки! Может, постареет — ума наберётся!
Каленик. Благодарю милосердного бога, что он меня не обидел под старость... Ты моя надежда! Только женись, сынок.
Михайло. Хорошо, тату.
ЯВА VII
Входит Данило, берёт книгу с полки.
Каленик. Опять за книжку?
Данило. Разве я кому мешаю тем, что в лишнее время...
Каленик. Нет, ты мне скажи: что ты интересного нашёл в своих книгах? Пока читал святое письмо, житие святых, то оно, конечно, душе спасение; а теперь какие-то такие книжки начал читать, что совсем одурел! По-твоему, уже не солнце вокруг земли ходит, а земля вокруг солнца? Ну, так и не дурак же ты?
Данило. Чего же я, тату, дурной, когда теперь мне это ясно, как божий день, что именно земля ходит вокруг солнца! Оттого и зима, весна, лето, осень, от...
Каленик. Будет уже, будет!.. Тоскливо и слушать! Совсем с ума сошёл. Это ж надо было тем дурням, что книжки пишут, придумать: ну как-таки можно людям в глаза туманить! Земля крутится! Да если б она крутилась, у нас бы и головы позакручивались. Посадил бы я того мудреца, что это выдумал, на веретено возле машины, пусть бы он покрутился на одном месте, тогда бы увидел!
Данило. Одно возле машины крутится на одном месте, а другое, такая величина, как земля...
Каленик. Хватит, хватит, хватит! Не хочу слушать! Брось те книжки да возьмись за дело — может, поумнеешь, а то у тебя так закрутилось в голове, что ты скоро и себя самого продашь! Скажи на милость божью, зачем ты опять поручился за Федора?
Данило. У него пятеро детей, тату.
Каленик. Чем же он отдаст? На какую надежду ты всё раздаёшь, за всех ручаешься? Что у тебя есть? Чем ты ответишь?
Данило. Федір отдаст.
Каленик. Чем, чем? Детей распродаст! Он так думает об том, чтоб отдать, как ты о хозяйстве! Федір рад, что дурака-поручителя нашёл. Пусть же жид теперь с тебя взыщет, а я не отдам, хватит уже! Из-за тебя все в нищие пойдём... Завтра всё имущество по купчей передам Михайлу, а ты служи, зарабатывай у него; поумнеешь — тогда он тебе даст как следует...
Данило. Михайлу я не работник!.. Поставьте меня на своё хозяйство; много я не хочу — лишь бы кусок хлеба, да жените меня.
Каленик. Я тебя женю! Работать не умеешь — и уже жениться! Старший брат пусть сперва женится, а ты научись зарабатывать, потому что если б не Михайло, то давно бы всё прахом пошло из-за твоего нерадения!
Данило. Отделите меня, тату, меньше греха будет. Я так не могу хозяйничать, как Михайло!..
Каленик. Потому что дурак!
Данило (пылко). Не великого же ума надо для того, чтобы пользоваться людским горем и нуждой! Тут надо знать одну свою глотку и, чтоб её набить, не жалеть никого, забыть совесть, бога... всё!.. Нанять за полцены людей, которые нуждаются, — разве это ум? С жидами шинки держать, спаивать народ и обманывать закон, — разве это ум? Мошенничество умом зовёте; ошибка небольшая!..