ДЕМОКРАТИЧЕСКИЕ РЕФОРМЫ ДЕНИКИНА
(Фельетон. Материалом для конституции быть не может)
Поделить землю между крестьянами — дело не маленькое.
Надо всё предусмотреть, взвесить, обосновать, присмотреться к местным особенностям, почве, нраву населения и т. д., и т. п.
И земельные комитеты, и земельные управы, и крестьянские съезды, инструкторы, разъяснения, циркуляры…
Департамент земельной реформы, с комиссиями, специалистами…
Вообще — большое дело.
Это у нас!
У Деникина дело куда проще! Приезжает в село отряд.
— Собрать сход!
Собрали.
— Кто хочет земли, — вперед!
Кое-кто выходит. Большинство земли не хочет — не шевелится!
Но (вот тут-то и проявляется знание крестьянской мысли) командир отряда заранее знает, кто земли хочет. Имеет такой список… И все безземельные или малоземельные. Вызывает. Выходят. Делят…
Одному двадцать пять, другому пятьдесят, а иному и до ста бывает.
Бывает иногда, что шомпол ломается, тогда берут новый…
Кто больше добивался, тому больше и дают…
Зависит также и от помещика.
Чем помещик значительнее, богаче — больше дают.
Беднее — меньше.
Всё как следует!
Это — земельная реформа. А свобода…
Есть ли где-нибудь еще такая, например, свобода, как у Шульгина?[2]
Нигде не найдете!
Уверяю вас, что нигде в мире не позволят так "свободно" распустить свою совесть, как распустил ее Шульгин.
Или вы думаете, что где-нибудь есть такая "свобода" слова, как у "Киевлянина" или "Киевской Дуньки"?[3]
А свобода "собраний" какая!
Вы только почитайте, как "собирают" с киевского населения "самообложение" в пользу Добрармии. "Собрания" поголовные!
Нет, таки что ни говорите, а видно людей с государственным опытом…
О БОЛЬШОМ ЧЕРТ-ЗНАЕТ-ЧЕМ
Было такое у нас: огромное черт-знает-что. Называлось оно, простите за слово, гетманом Павлом Скоропадским… Гетманом всей Украины. Привели его немцы. Посадили… Оно посидело, напакостило…
Потом народ дунул: оно упало со своего "трона", надело немецкую каску и с немецкими офицерами сбежало в Берлин, где и спряталось.
"Аки тать в нощи".
Вот и всё…
Привели… напакостило… упало… сбежало. Это для истории.
Больше и писать ничего не надо, потому что история… обидится.
Это было год назад.
Прошел год.
Кто же его вспоминает?
И как его вспоминали?
Интеллигенция:
С презрением!
Крестьянство:
— Ну и били же мы его!
И только одни "хлеборобы", — кровь от крови и плоть от плоти гетманской, — вспоминая, зовут дураком. Это так детки отца величают! По-моему, так для него и "дурака" слишком много! Черт-знает-что, и больше ничего! Оно!
А каким оно казалось тогда — суровым и грозным! Завело себе бунчужных, скачковых, конвой… Булаву носило… К народу не иначе как:
"Мы, мол, гетман всей Украины, даруем…" Или:
"По милости нашей приказываем…" А иногда как расприндится:
"Мы не позволим… У нас хватит силы, чтобы…" и т. д., и т. п. Вот такое!
Посмотришь, бывало, так аж страшно!
А само тем временем бежит да немцев выцеловывает, куда надо и не надо, чтобы поддержали…
И вот оно куриным своим мозгом бормотало:
— Править 40-миллионным народом…
Народом, который имел у себя гетманами Хмельницкого и Дорошенко.
Народом, который больше самого себя любит свою волю… И народ этот шевельнулся…
И полетела, словно прах, скоропадщина с немцами, с сердюками, с добровольцами, кистяковскими, лизогубами… Полетела, чтобы никогда не возвращаться!
Бывает…
— Ну и что? — спросите меня вы.
— Ну и всем таким то же самое будет! — скажу я…
АНТАНТА
(Научный вывод)
Антанта!
Скажите, кто не слышал этого слова?
Найдете ли вы в самом темном закуточке земного шара хоть одного человека, который никогда не слышал или никогда не произносил слова "антанта"?!
За последнее же время это название пролезло в уши, глаза, нос. Оно, как кислород или водород, стало необходимой частью воздуха!
— Антанта разрешила!
— Антанта не разрешила!
— Антанта так сказала! Антанта… Антанта… Антанта тут! Антанта там! Везде Антанта!
И вот, несмотря на такую огромную популярность этой самой Антанты, я нигде в литературе не встретил более-менее полного и беспристрастного освещения той особы, которая скрывается под магическим названием Антанты.
Это белое пятно в мировой литературе я, с присущей мне скромностью, постараюсь замазать.
Мазать буду добросовестно и упорно.
Поэтому внимание!
* * *
Антанта — это там! Вот там, куда все сейчас смотрят! В Европе. На Западе.
Это Франция, Англия и Америка. Вместе.
Была еще и Италия, да, как говорят, загудела. Может, еще и не совсем загудела, но гудит. Гудит упорно и громко. Но это нас меньше всего касается. Пусть гудит. Не будем ей мешать.
Откуда же возникло это страшное и вместе с тем великое слово: Антанта?!
Многие ученые (между прочим, и очень ученый киевский Шульгин) уверяют, что слово "антанта" французское и обозначает будто бы согласие.
— Entante — согласие!
Но уверение это совершенно беспочвенно. Мало ли что кто (если уж ученый) не скажет.
— Entante — согласие!
Нет, голубчик, ты докажи, и научно докажи. А так каждый может сказать. Это тебе не:
— Pardone — извините!
Это каждому понятно, а вот Entante — что-то другое.
Мне до сих пор довелось встретить намек на объяснение этого слова в знаменитой книге знаменитого французского ученого Шалпанда (т. I, стр. 6).
Но только намек. Дальнейшие рассуждения неожиданно дали мне более-менее правдивые данные о происхождении слова "антанта".
Оказывается, что слово "антанта" сложное. Состоит оно из двух слов:
En — вместо нее, него, них… и tante — тетка, тетя, тетенька.
Вместе: entante — вместо тетки.
Это уже, несомненно, больше похоже на истину.
В самом деле, какая Антанта — согласие? При согласии, даже незаграничном, редко когда союзники за чубы берутся. А у Антанты это есть.
Аж чубы трещат.
Я не буду касаться причин "треска" антантских чубов, потому что это меня в моей работе тоже не касается. Я буду совершенно объективен.
Второе название (Антанта — вместо тетки), как я уже сказал, несомненно, правдивее.
Все государства, всего земного шара, будто сговорились, считают госпожу Антанту тетей.
И так возле нее, и сяк около нее:
— Позволите, тетенька?
А тетя, надутая тетя, только головой покивает.
Сама же — ни с места.
Стара уже тетя, пузатая. Трудно ей двигаться. А всем она вместо тети, потому и Антанта! И боятся тети… Кажется, доказал?!
* * *
Родилась Антанта с большими потугами в 1914 году. Родилась хилой, худенькой, бледненькой. Пришлось на первых порах даже искусственное дыхание добавлять, чтобы немного оживить ее. Искусственное дыхание проводил известный немецкий врач Гинденбург. Дышала она тогда часто и порывисто. Но "выдышала".
В 1917 году заболела тетя, и тяжело заболела, русской революцией. Болела почти целый год. Еле-еле не скончалась. Но в 1918 году господь сжалился над ней и послал немецкую революцию. Немецкая революция вдруг подняла больную Антанту на ноги, и с того времени, дай бог не сглазить, начала поправляться наша тетя, и сейчас так ее разнесло, что и не узнать.
Сначала тетя, как выздоровела, не очень сердитой была. Особенно приветливой казалась для малых племянников. Ко всем с такой улыбкой ласковой:
— Вы, — молвила, — мои надежды!.. Так вот она к ним любезненько.
Главный управитель ее, Вильсоном прозывается, так аж 14 пунктов пустил нациям на утеху.
Пятнадцатого так и не придумал. Хоть и сейчас еще, говорят, лежит да во лбу ковыряется. Выковырять пятнадцатый хочет.
Хорошие те пункты такие.
Всех тетя не забыла. Всем положенное пообещала… Пообещала тетя!
Ну, значит: "Обещанка — цяцянка, а дураку радость!" Всё, значит, как следует. Как по писаному…
Есть еще у тети помощник-управитель — Клемансо. Но это уже человек престарелый. Держит его тетя исключительно для того, чтобы поясницу ей чесать, когда у нее социалистические прыщи зачешутся. Да иногда еще, если сядет где-нибудь у тети социалистическая конференция (бывает и такое), йодом мажет, чтобы рассосалась. На манер домашнего врача, то есть…
* * *
За последнее время болеть тетя стала. Часто кашляет блокадами, завелись в голове добровольцы. Чешется всё время, нервничает. На домашнем совещании родня решила, чтобы тетя начала есть малые нации. Начала. Но, говорят, начался рак желудка и недержание. Что-то у тети не держится. Кажется, колонии. Умрет, наверное, тетя…
Но еще она бодрится… Пугает… Кое-кто еще слушает…
* * *
Это я дал научный вывод.
Неполным он будет, если не добавлю к нему еще взгляда на Антанту широких кругов населения… Потому что знаете же: vox dei, vox populi![4]
Как-то я встретил крестьянина, который запахивал панскую землю. Говорю:
— Что, дядюшка, панскую? А Антанты не боитесь?
— А истык, — говорит, — у меня зачем?!
ЧУДАК, ЕЙ-БОГУ!
Иногда малое туда сует свою мордашку, куда ему совсем не следует.
И что меня в детстве интересовало, так аж теперь вот чудно.
И гусей, бывало, пасешь, и домой придешь, спать тебя мать положит, а у тебя в голове, словно сверлом, та мысль так и крутит, так и вертит.
А о чем?
Я всё думал, я всё гадал: "Есть ли у попа штаны?"
И как встретишь, бывало, где нашего попа, так руки чешутся, ну до того чешутся подбежать, поднять рясу да хоть одним глазом глянуть, в штанах ли он.
Бывало, придешь к матери:
— Мама!
— А?
— А у нашего попа штаны есть?
— Дурной!
Так аж слезы на глазах заблестят.
Тут аж печет, ну аж-а-а-аж узнать хочется, а они:
— Дурной!
Ну, пусть дурной, пусть!
Но ведь хочу знать! Хочу — и всё!
— Мама!
— Ну?
— Наверное, у попа штанов нет, потому что если бы были, он бы такой, как у вас, юбки не носил!
— Да какой же ты дурной! Ну, разве тебе не всё равно, есть у попа штаны или нет!
— Э, всё равно! А почему он в юбке?! Нет, наверное! И твердо я решил, что нет! Нет у попа штанов. Потому что вон
папа в штанах, так они юбки не носят. А я хоть и без штанов, так я еще маленький. И ошибся! У попа штаны есть. И узнал я об этом вскоре.
Как-то раненько гоню на поле гусей, а теткин Одарчин Панас кричит:
— Остап! Беги сюда, что-то скажу! Аж залопотел. И гусей бросил.
— Что?
— А у нас в амбаре поповы штаны висят. Вчера наш Иван да Омельков Михайло нашего попа у Приськи застукали. Так он штаны забыл. А они штаны забрали да и принесли!
— Покажи! Пуговицу дам!
— Заперты!
— Ты врешь! Разве у попа штаны есть?
— Ну да есть! Если бы не было, не забыл бы у Приськи!
"Смотри, — думаю себе. — Штаны у попа есть. А зачем же юбка?" Ага!
Пригнал гусей домой.
— Мама!
— А?
— Ага! Теперь я уже знаю! У попа штаны есть! Он у Приськи забыл! А что он юбку носит, так это чтобы от Приськи убегать, так чтобы не видно было, что он штаны там забыл.
Ну и били же меня!..
"ДЕЛА НЕБЕСНЫЕ"
И прилетел архангел Михаил на небо… И постучал архангел Михаил к богу…
— Кто?
— Михаил.
— Заходи.
— Ну, рассказывай, Михась, как там, что там? Что слышал? Что видел? Где был? Миропомазал?
— Эх, боженька, не мне бы говорить, а вам, боже, не слышать…
— А что такое?
— Да… Полетел я, как вы велели, в Москву… Новую власть на царство миропомазать… Благодати на нее напустить… Зашел в Кремль…
— Нельзя ли, — спрашиваю, — увидеть, кто тут у вас самый старший?
— А тебе по какому, — спрашивают, — делу?
— От бога я… С неба… Миропомазать бы… Везде так… Верховную власть всегда мазали… благодати напускали… И теперь вот в Англии, в Бельгии, в Италии, в Японии да и в других странах еще мажем… Надо бы и у вас… И так опоздали — думали, не удержитесь…
— Лети, — говорят, — дальше… Некогда сейчас.