Рассказ
I
Деду Грицьку, который жил возле плотины в с. Тарасовцах, теперь было уже лет девяносто. Высокий, а когда-то, должно быть, и крепкий дед совсем сморщился, как печёное яблоко, хотя на свои годы был ещё здоров. Грицько был женат на третьей жене, Марине, и при нём жили дети от третьей жены: женатый сын Петро, молодой парень Иван и дочь Оксана. Всех детей у Грицька было двадцать восемь. От первой жены остался только один сын Демьян, а те все умерли. Демьяну, хоть он и не из старших, было уже лет сорок пять. Жил он отдельно от отца и тоже имел детей.
Дед Грицько очень бедовал, потому что, хоть и долго он прожил на свете, а никак не мог сбиться на хозяйство: то дети были малы, то подрастут — да повымрут. Так и весь свой век Грицько справлял свадьбы да похороны — где уж тут хозяином сделаешься? С третьей женой бог благословил деду дождаться троих детей. Старший сын стал настоящим работником, а меньшие помогали, и дед сбился на пару воликов. Не то чтобы хозяйство завелось, а хлеб был; этот же год — кабы уродило, — так совсем бы, пожалуй, стал на ноги. Да не благословил господь милосердный в этом году урожаем: одно погорело, другое кузька поела, так что иной и зажиточный хозяин, если прошлогоднего запаса не имеет, тоже будет покупать хлеб, потому что своего — дай бог, чтобы хватило до Рождества.
Тяжело очень было Грицьку. И всё бы ничего: дед привык горевать. Он рассуждал так: старший сын наймётся в городе — до весны перебедуем, а там, бог даст, уродит хлебец — перебьёмся. С работником-сыном не то, что самому столетнему деду!.. Да, так рассуждая, собрали какой был хлеб, свезли на ток, продали возик сенца на обиход, нашли себе общего человека, запряглись и начали пахать. Вот уже и управились, и посеяли полторы десятины ржи, полдесятины пшеницы... «А там весной, как бог даст, дождёмся, — думает Грицько, — посеем ячменя, может, и овса достанем... Теперь с работником не то что... да и волы же есть!»
Думай себе да гадай, человек: не так оно всё будет, как ты рассуждаешь, а как бог даст!..
Рано в воскресенье сидит Грицько на завалинке и думает: «Кабы мне, господи, прожить ещё годков тех три. Петро привыкнет хозяйничать возле меня... хлеб уродит, корову купим, овечек... меньшие дети подрастут, а там — в дорогу: пора старым костям на покой! Хоть бы при жизни увидеть, что у детей хлеб есть».
— Здравствуйте, дед! С воскресеньем будьте здоровы! — сказал сельский десятник Вакула.
— Спасибо!
— А знаете ли вы, дед, что ваш Петро в этом году должен жребий тянуть в москали? Пришла бумага, чтобы всех наших парней двадцати одного года на Кузьму-Демьяна в волость везти на приём. Так вы скажите Петру, чтоб готовился.
Словно кто дубиной ударил деда Грицька по голове. Он знал, что теперь все двадцатиоднолетки тянут жребий. Ещё тогда дед об этом расспрашивал писаря в волости, как надумал женить Петра, и ему сказали, что сын его имеет льготу, как один работник при старом отце, и что он в москали не пойдёт, а теперь... бумага пришла... что-то оно не так, видно? Как говорили ему про льготу, так он это понимал хорошо, потому что это и вправду так: одного работника — да и того взять... как же это теперь будет? Может, ошиблись?..
— Прощайте, дед! — сказал Вакула да и пошёл дальше. Он видел, что дед так пригорюнился, будто последнюю пару своих волов потерял.
Грицько не слышал, как Вакула прощался: он и не видел ничего. В голове только одна мысль сидела: «Петро в москали — как же я, старый, немощный, жена, двое детей, невестка?.. Все в наймы... не сегодня-завтра умру — кто похоронит?.. Где старая голову приклонит?.. Демьян — чужой, Иван — малый, Оксана тоже... А невестка? Завязали чужому ребёнку свет... Нет, это ошиблись! Петро льготный: сам Митрохван Сидорович говорил... Надо расспросить... самому надо расспросить. Пойду в волость!..» Дед встал, вошёл в хату, оделся и сказал, что идёт в волость: зовут зачем-то. В семье ещё ничего не знали про это.
Волость была недалеко. На дороге догнал Грицька знакомый и подвёз его. В волости было много людей. Там тоже отцы расспрашивали про детей: кому идти в москали, кому льгота. Громко говорили. Деда Грицька все знали, потому что он был самый ветхий человек. Дед Грицько словно ещё сильнее постарел и сморщился: так весть о сыне поразила его.
— Здравствуйте, с воскресеньем будьте здоровы! — сказал дед, сняв шапку. Белые, как пожелтелые, волосы на голове и бороде развевались по ветру.
— Будьте и вы, дед, здоровы! — сказали некоторые.
— А чего это, дед, вы старые ноги били до волости? — спросил Грицька один мужик.
— Беда, сынок, погнала. Одного работника на старость дождался, да и того велят на приём везти. Раньше сказали, что он льготный, а теперь приказывают везти. Пришёл расспросить Митрохвана Сидоровича.
— Митрохвана нет, дед! Другой уже писарь. Идите, пока не уехали, потому что, видно, куда-то с головой собираются.
Дед пошёл в волостное правление, поздоровался с головой и начал рассказывать своё дело.
— Да теперь некогда, дед, придёшь завтра. Надо нам ехать в Ковалёвку. Раньше бы прийти, — перебил его голова.
— Нет уж, уважьте мою старость. Скажите мне, как оно будет с моим сыном: говорили, что льготный, а теперь приказывают на приём везти.
— Некогда нам! — говорит и писарь.
— Да уж будьте ласкавы!.. Если так, то...
— А посмотрите там по ревизии, как он стоит? — писарь нехотя вернулся к столу.
— Из какого села?
— Тарасовский, пан писарь!
— Да скорей, Оноприй Хведорович, управляемся, а то ещё и опоздаем!
— А зовут как?
— Грицько Мирошник.
Писарь нашёл семейство Мирошниково и говорит:
— У тебя, дед, три сына: Демьян от первой жены, Петро и Иван от третьей. Петру в этом году очередь; он вовсе не льготный, потому что есть старший сын Демьян.
— Вот так! Разве ж Демьян со мной живёт? Он сам человек взрослый, у него есть дети свои... Разве он на меня будет работать?.. Да пусть на меня, а на мать? Она ж ему мачеха!
— Это уж не наше дело, дед! Иди в город, там и расспрашивай. Как оно будет — мы не знаем. Есть у тебя три сына; Петру очередь, так ты его и привози на Кузьму-Демьяна... А льготы ему нет, потому что есть у тебя ещё сын Демьян, старший. — С этими словами голова и писарь вышли из волости.
II
Смолоду как-то легче человеку горе терпеть — он надеется, что переживёт беду. У старого же человека ни здоровья, ни надежды нет, так очень тяжко ему, когда случится... неожиданное горе настигнет. Дед Грицько хоть и много на своём веку видел всякого горя, и согнуло оно его, а всё же не такое тяжёлое было то давнее, забытое горе, как теперешнее. Во-первых, он и в мысли не держал, чтобы Петро бросил его на старости; а во-вторых — ему никак не верилось, что это вправду... «Как же это можно, — рассуждал дед, — одного работника взять? Демьян в отделе, у Демьяна пятеро своих деток... какую же он мне помощь даст, когда ему едва хватает своих деток одеть да кормить? Ну, пусть ещё меня, старого: я всё-таки отец... а мачеха да малые дети?»
Так рассуждал старый Грицько, когда шёл из волости. Из дому Грицько пошёл натощак и очень ослаб, да за мыслями, что давили его, и про еду забыл. Только ноги старые совсем не хотели слушать деда. Он еле-еле переступал, опираясь на палку, а потом сел на дороге отдохнуть. Совсем под вечер доплёлся Грицько домой.
— Что это вы, тату, так долго мешкали? — спросил его Петро. Он сидел на завалинке с женой, и дед сел возле них.
— Ноги, сынок, старые, еле доплёлся.
— А чего там звали вас, тату? Какое такое дело выпало, чтобы старого человека тянуть до волости?
— Негде правды девать, надо тебе рассказать, какое дело, потому что крути не верти, а придётся и тебе знать это дело. Беда, деточки, нас настигла неожиданно. Я себе думал, да и люди говорили, что ты льготный, то в москали не пойдёшь; потому и женил тебя, сынок, думал — доживу век со старухой при тебе. А тут сегодня десятник приказывает везти тебя на приём на Кузьму-Демьяна. Так вот я и ходил, чтобы разузнать, как оно так. Тогда и писарь говорил, что ты льготный, а теперь — на тебе! — Грицько тяжело перевёл дух. Голос его дрожал, на старых глазах показались слёзы.
Жена Петрова, Ярина, совсем побледнела. Она уже ходила беременная и скоро ждала родов. Петро слушал отца, и всё ниже да ниже клонилась ему голова, словно она стала тяжелей и не мог он держать её ровно. Все молчали.
— В волости ничем не обрадовали, — снова заговорил дед. — Говорят, что у меня есть ещё старший сын, Демьян; так из-за этого ты не имеешь льготы.
Ярина тихо плакала, а Петро, низко опустив голову, смотрел в землю.
— На кого ж ты меня оставишь? — промолвила Ярина. — Что я, бедная, буду делать с малым ребёнком? Доля моя несчастливая! Голубь мой, Петро!..
Ярина громко заплакала и припала головой к Петру. Петро вздрогнул: ему тяжело было и горько, что он ничего не мог сказать Ярине, не имел чем утешить её. Его самого душили слёзы, а он силился не показать этого. Петро только и сказал: "Орисю, не плачь!" — да так жалобно и ласково сказал, что Ярина совсем разрыдалась и обняла его за шею.
— Хватит, дети, будем богу молиться... Он милосердный. Он утешит нас!.. Пойдём в хату.
В хате, как узнала мать, поднялся такой плач, что Петро не вытерпел, взял шапку и вышел во двор! Очень ему жаль было старого отца и мать, потому что без него они должны в старцы пойти, а ещё больше — жены! Недавно поженились, не сегодня-завтра роды, а надо бросать!
"Не страшно мне ни войны, ни службы — ничего мне не страшно. Пошёл бы, как все, отслужился бы; да как подумаю про отца, мать и жену, то словно гадюка у сердца вьётся. Зачем было жениться?.."
Так думал Петро.
До Кузьмы-Демьяна оставалось ещё с месяц. Старая мать и жена готовили Петра в дорогу; каждый день плакали, а Петро молотил хлеб, крыл крышу и тосковал. Дед Грицько раза три был в городе, заходил к начальству, расспрашивал, советовался с людьми, но везде сказали: ничего не поможет, надо идти в москали. Одна ещё надежда осталась — может, дальний жребий вытянет...
Да не вытянул Петро дальнего жребия! Записали в москали и отпустили домой вместе с другими. Через две недели надо было ехать в город и совсем проститься с селом и роднёй.
От горя и тоски дед занемог так, что думали — уже и богу душу отдаст. Однако пролежал только с неделю и поднялся как раз перед тем, как надо было ехать в город — везти сына.
III
Ещё и солнце не взошло, как старая Марина уже печь истопила и завтрак наварила.