И, разумеется, не только о Каховке, но и об Ангаре, и об Енисее, и о будущих межпланетных полётах, и о превращении всей земли в новую землю. Но и этим сказано ещё слишком мало. Это поэма о человечности, о человеческой душе во всех её противоречиях, о благородстве и труде, который обновляет мир.
Список людей, человеческих характеров, которые проходят перед нами в поэме, — необъятен. Здесь и генерал, полный ещё воспоминаний об Отечественной войне, которому бывшие его товарищи, колхозники, предлагают стать председателем их колхоза — и это не удивляет читателя поэмы (и зрителя снятого по ней фильма), как не удивляет и отказ генерала. Здесь и инженеры, руководители строительства, и драматург, который в самом водовороте жизни напрасно ищет "материал" для будущей пьесы и никак не может найти нужного ему "конфликта", и архитектор, создавший "пышный проект" Дома культуры, а однако никак не может понять, почему тот проект не удовлетворяет колхозников, и председатели колхозов, и колхозники и колхозницы, и рядовые рабочие стройки — плотники, каменщики, бульдозеристы...
Видим в поэме и девушек, и молодых женщин, и вдов, измученных своим вдовством, и сельского мальчика, который серьёзно, как о чём-то совсем уже реальном, расспрашивает о полётах на Марс... Здесь люди, которые с большой тоской разрушают — на дне будущего моря, которое сами же они создают, — свои дома... С тоской и с радостным взглядом в грядущее... Здесь любовь — застенчивая, страстная, иногда отравленная изменой. Здесь песни, которые всё время, с первого кадра, сопровождают фильм, — песни Шевченко, древние народные песни, песни новейшие, русские и украинские, здесь и стихи Лермонтова... Здесь отцы и дети, здесь новые воспоминания о грозных днях Великой Отечественной войны, когда героические струны в людских грудях были натянуты с такой же силой, как натянуты теперь, в дни гигантского мирного строительства. Здесь бьётся и пульсирует живое, конкретное чувство грядущих дней коммунизма, о которых так трогательно говорят двое персонажей поэмы: один спрашивает, будут ли люди страдать при коммунизме, а другой отвечает: будут, потому что будут же любить...
Александр Довженко не только в разговорах с друзьями, не только в публичных выступлениях, но всем своим творчеством всегда смело вторгался в самую жизнь; он всей страстью своего могучего сердца любил, всем огнём своего глубокого ума видел то прекрасное, к чему идёт человечество, и ненавидел всё, что стоит на дороге к этому прекрасному. О всём его творчестве можно сказать его же словами (из рассказа "Сон"): "Это была симфония патетическая о становлении моего советского строя на земле. Мой гимн Советской вселенной. Я создал его любовно и пламенно, выковал серебряным молотом в самой горячей кузнице, вылил в невиданную доселе форму моего нового времени из целого множества самых сложных звуковых сочетаний, самых разнообразных, противоречивых, как сама борьба".