Явление, разумеется, ненормальное, граничащее с преступлением. Надо было высмеять это явление, обратить на него общественное внимание, вынести его на людское посмешище. И таким образом прекратить.
Как я подошёл к этому материалу, к этому факту?
Я представил себе, что если в колхозе восемнадцать сторожей и все они родственники или приятели, — ясно, что не все они старики, что это здоровые, трудоспособные люди, которые прячутся от работы и получают за это ещё и немалые трудодни.
Это была, так сказать, исходная точка, та печка, от которой я начал "танцевать"...
Что может делать здоровый, не изработанный, молодой человек ночью, когда он сторож, а тому сторожу только и дела, что в колотушку колотить?
Вот я и начал находить им работу, на бумаге, конечно: и они у меня и в подкидного играют, и борются, и на ферме симментальского быка поднимают. Дошло до того, что комсомолка Алёнка на правлении начала требовать, чтобы сторожам футбольный мяч купили: пусть, мол, не гуляют, а тренируются да Кубок СССР для колхоза выиграют.
А окончательно я скомпрометировал сторожей тем, что одного из них в ночь под Новый год что-то украло. — Люди читали, смеялись, а кое-кто, наверное, и чесался. А если бы я взял да и написал: "В таком-то колхозе восемнадцать сторожей. Разгоните их!" Это была бы не литература. Дело литературы — своими средствами обратить внимание на определённое явление, осветить его, а для "принятия мер" у нас есть другие соответствующие учреждения.
Как-то, будучи в одном районе, я обратил внимание, что клубы по сёлам в большинстве своём позапираны. Висят на клубных дверях огромные колодки-замки.
Я не допытывался, почему позапирали те клубы, — для меня было ясно, что на культурно-просветительную работу в том районе внимания немного.
Написал я фельетон "О замках и прочих вещах". Района я не называл, не называл и определённого клуба, но вышло, что я "попал в точку"; немало было писем-откликов на этот фельетон, где писалось: вот, мол, хорошо, что написали о замках на клубах: у нас уже нет замка, клуб работает и т. д., и т. п.
Почему я именно со "смешной" стороны подхожу к жизненным явлениям?
Потому что я стараюсь быть сатириком, а сатирики, как говорил М. Е. Салтыков, "призывают на помощь оружие смеха"...
Если бы я был романистом и этот факт меня заинтересовал, я положил бы его, может быть, в основу многотомного романа.
Поэт написал бы, может быть, балладу, может, поэму, может, песню...
А моё оружие — смех! Я насмехаюсь, подтруниваю, а частенько просто себе улыбаюсь.
Н. В. Гоголь сказал: "Смеха боится даже тот, кто уже ничего не боится".
VI
Откуда берётся материал для сатирико-юмористических произведений?
Советские писатели, сатирики и юмористы, в большинстве своём группируются вокруг сатирических и юмористических журналов — "Перца", "Крокодила" и других, издающихся в братских советских республиках. Работают они в редакциях газет и журналов. Редакционная почта всегда даёт такого материала сколько угодно.
Но, разумеется, лучше всего видеть жизнь собственными глазами, изучать её, быть среди народа, поэтому самыми полезными всегда бывают поездки в колхозы, совхозы, на фабрики, заводы, шахты и т. д., и т. п. Сатирикам и юмористам это ещё нужнее, чем кому-либо другому.
Оружие писателя — язык, слово. Весёлую юмореску, фельетон, острую сатиру нельзя написать спокойным, холодным, пусть даже самым литературным языком.
У сатирика и юмориста язык должен быть живой, острый, остроумный, приближённый к языку, на котором говорит народ.
Вот и приходится прислушиваться, записывать, знакомиться с фольклорными материалами и т. д., и т. п.
Это для нас и необходимо, и обязательно, без этого весёлой усмешки не напишешь.
Мне пришлось повоевать оружием смеха с врагами советского народа, панскими лакузами, продажными украинско-немецкими националистами.
Вся эта мразь после войны гнездилась по всяким схронам в западных областях Советской Украины. Всё это воспитанники всяких гестапо и других гадючьих гнёзд со своей разбойничьей спецификой, жаргоном, бытом, поступками и т. д.
Разумеется, сидя в Киеве, не изучив весь этот материал на месте, мне трудно было бы написать о них что-нибудь едкое. Значит, надо было ездить в западные области, знакомиться с обстановкой каиновой работы врагов, говорить с местными людьми, которые подробнее знали работу этих запроданцев, приходилось говорить и с самими "героями" тёмной ночи и густой чащи.
Только вследствие этого и могла появиться моя книжечка "Самостоятельная дырка".
Не было бы моих "Ленинграда и ленинградцев", если бы я не побывал в Ленинграде, результатом поездки в Запорожье стали мои "Запорожцы"; все мои "охотничьи усмешки" — результат многолетних странствий с ружьём...
Надо вам сказать, что и в "охотничьих усмешках" ничего выдуманного нет: это всё собственные наблюдения, всё это было увидено, услышано, пережито.
Разумеется, всё обработано с моей точки зрения.
В кабинете наш брат долго не высидит.
VII
Мы, к великому сожалению, ещё очень бедны теоретическими работами в области сатирико-юмористической литературы. Но появится же когда-нибудь и теория.
Что же ещё вам сказать?
Знайте самое главное: "Не святые горшки лепят!"
Захотите научиться писать фельетоны — научитесь, потому что, ещё раз подчёркиваю, научиться можно!
А нам, кто уже немало лет работает на ниве сатирико-юмористической литературы, в ожидании молодой, горячей, остроумной, весёлой смены остаётся только одно:
учиться, учиться и ещё раз учиться!
Ждём в наши ряды: будем учиться вместе!
1954