Ружжо

Все, разумеется, сразу на шум:

— Почему "ружжо", когда на самом деле — "ружьё". А если не хочется, чтобы было "ружьё", то уже "ружьё", но же ни в коем случае не "ружжо".

"Ружьё" — правильно. По всем словарям — "ружьё". Согласен.

И "ружье" — правильно. Согласен. Это по-русски.

А вот мне хочется, чтобы было "ружжо", потому что так называл эту вещь тот дед, что когда-то учил меня из неё стрелять.

Так вот, значит, о "ружже".

"Ружжо" — это такая штука, из которой стреляют.

Выходит, что, когда нет ружжа, нет и охотника.

То есть он есть, но он, так сказать, не настоящий охотник, а яловый, платонический.

Такой охотник ходит грустный и задумчивый, глаза у него печальные=печальные, и при встрече с вами он говорит:

— Эх, если бы мне сейчас ружжо. Да ещё такое ружжо, как у меня было. Сколько же я выводков кряквы знаю. А чирят! Пусть меня бог побьёт, как выплывут… Как ряска! Лисичьих шесть нор знал. По шестеро молоденьких да по две старых в каждой норе. Сорок восемь шкурок висело бы у меня сейчас на чердаке.

А волчье логово в Кривой балке! А вы вот с ружжом да только одного дергача и подстрелили… Эх! Ружжа нет!

Да отойдёт от вас шагов на десять, обернётся, посмотрит ещё раз на вас, махнёт рукой:

— Нет ружжа!

Вот что такое "ружжо" для охотника…

Ружжа по своей конструкции делятся на два вида:

1) Шонполка. Некоторые неправильно называют его шомполка.

2) Центрального боя, или централка. Шонполка, значит, и централка.

Ну, вы, очевидно, знаете, какая разница между шонполкой и централкой.

Шонполка набивается прямо в люфу (ствол), а централка набивается готовыми патронами, что закладываются в так называемый набойник (патронник). Ружжо "переламывается", закладываются патроны, потом снова складывается — и всё…

Да вы это всё знаете, разумеется, это я говорю потому, что может попасться человек, который отроду ружжа не видел.

Я, к примеру, встречал человека, который прожил полсотни лет на белом свете и арбуза не видел… Бывает…

Какое же ружжо лучше: шонполка или централка? Этого я вам не возьмусь говорить: и не просите, и не умоляйте.

Если бы мы с вами тут исписали целые стопы бумаги или наговорили тысяч с десять кубометров самых учёных слов, доказывая преимущество централки перед шонполкой, всё равно найдётся несколько человек из гурта, что сразу же вас ошеломят:

— Централка, говорите, лучше?! И что это оно говорит?! А видели вы мою шонполку, что ещё прадеду моему вот этот палец оторвала, когда курок отскочил?! Видели?! Так чего же вы эту централку расхваливаете? Ну куда, скажите, эта ваша пукалка против настоящей, как вот у меня, шонполки? Вы же не видели, как из моей шонполки волк на шестьдесят саженей кувырком пошёл?! Видели?

— Нет, не видел!

— То и не говорите! Централка — она, конечно, тоже ружжо. Ложа — красивая, лакированная, стволы тоже ровные, выделанные стволы… Да… В руки возьмёшь, так она и вправду вроде настоящее ружжо. А вот как на деле она, конечно, стреляет, так не так стреляет, как моя шонполка стреляет… Вот сказать так: если бы мне сейчас крепкой стальной проволоки, — немного её и надо! — чтобы я крепко ствол к ложе укрепил, притянул как следует, эх, цены бы не было моей шонполке! Дед ещё покойный как прикрепили, так и до сих пор! Они тогда, ох, и проволоки же достали! У того, как же его, — да не дай соврать, да у того, что взял племянницу нашего графа Капниста. Вот, смотри, и вылетело же. Да ещё он серыми в яблоках жеребцами ездил… Четвериком! А левая пристяжная, бывало, голову аж до земли, пыль из-под неё столбом-столбом… А кучер сидит да только покрикивает: "Поберегись! Поберррегись!" Так вот тогда ещё дед покойный укрепили, а теперь оно расшаталось немного. Стреляет хорошо, только как выстрелишь, так оно вроде на дыбы становится… Проволоки бы мне, чтобы укрепить. И немного ведь надо. Не выделывают теперь такой проволоки. Ох, и сильно бьёт. Один раз я нацелил чирёнка, хорошо нацелил, как гахнул, а оно мне мимо правого уха только — дззззз! — как свистнет, — так куда сильней, чем Штаньков паровик! А то оно курок вырвало, так он мне вот мимо уха только — дззз! Лапнул рукой, — ухо на месте, только с того времени немного недослышать стал. Очень сильно ружжо бьёт. А вы говорите — централка лучше. Чирёнка я тогда не попал… Да это ничего, на другой день я подкрался из-за камыша, а оно возле берега плавало, так я его палкой. Всё равно не убежало. Так вот чтобы после этого я променял свою шонполку на какую-то там централку… Да никогда в мире.

Нет, — доказывать преимущество централки перед шонполкой или наоборот — лишнее дело.

Лично я — за централку. Почему?

Ну, такой у меня вкус.

Пусть ругают меня за это шонпольники, пусть насмехаются надо мной, — буду терпеть, что же поделаешь.

Но сказать, что "я за централку", и только, это всё равно что ничего не сказать.

За какую централку?

За курковку или бескурковку?

Ах, страшно говорить, что я, к примеру, за бескурковку. Уже вижу презрительную улыбку вон у того слушателя или читателя и пренебрежительное:

— За бескурковку!.. Почему именно за бескурковку?.. Ну почему за бескурковку?… Бескурковка — это всё равно что женщина без уха. Смотришь на неё — и женщина как женщина, а чего-то нет. Так и бескурковое ружжо. Держишь его, гладишь его, а зацепиться не за что. Летит утка, а ты не знаешь, взведены у тебя курки или нет, передвинул ты тот предохранитель или не передвинул. Дёргаешь-дёргаешь за собачку, а утка уже вот где. А когда перед тобой курки, так тебе видно, взведены они или у тебя не взведены… клац-клац! Дёрг-дёрг! Бах-бах! И хоть утка всё-таки летит, зато ты выстрелил и выстрелил вовремя. Нет, бескурковка ни к чему. Только с курками. Дед, умирая, говорил отцу, а отец — мне: "Никогда не покупай бескуркового ружжа. Только с курками".

Ну ладно: с курками — так с курками, бескурковка — так бескурковка.

Но и это ещё далеко не всё.

Какой калибр лучший?

Двенадцатый? Шестнадцатый? Двадцатый?

Я — за двадцатый калибр!

Только же никому не говорите, потому что сразу же начнётся:

— За двадцатый? Двадцатник?! Так лучше уж из бузиновой пукалки стрелять. По крайней мере — дёшево, а последствия одинаковые. Я понимаю, — стрелять, так уже стрелять, чтобы и выстрел был как выстрел, чтобы и площадь обстрела была как площадь. Двенадцатка — это ружжо! Ну, ещё шестнадцатка туда-сюда. А двадцатка? Да я её и за ружжо не считаю!

— И никогда с двадцаткой не охотились?

— Да нет, была у меня лет пятнадцать назад двадцатка, ох, и ружжо было! Било, правда, очень громко, но всё же как ударишь, где бы дичь ни была, — достанет. Так одно оно и было. Теперь таких ружжів не выделывают. Э, нет, я за двенадцатый калибр. Ружжо серьёзное, основательное, — не игрушка.

Есть ещё один "сорт" ружья, который специально заказывают любители для себя. Это так называемая утятница.

Огромный ствол, страшенная ложа, — набивают её силой пороха и дроби, не несут, а везут к озеру, где осенью табунятся дикие утки.

И бахают.

Чтобы стрелять из утятницы, надо уметь хорошо делать заднее сальто.

Утятница, положим, сама вам сальто сделает, но лучше выстрелить и сразу же самому идти в сальто. Будет легче.

— Чего это вас так покандзюбило? — спросил я у одного охотника.

— Э, это уже давно! Лет десять назад! Из утятницы стрельнул! Не разгибаюсь, не разгибаюсь, десять лет уже не разгибаюсь!

Но калибром дело не кончается. Какой фабрики, какой марки ружжо самое лучшее? Если бы кто-то из охотников-начинающих захотел приобрести себе ружьё — какую "марку" ему посоветовать? Давайте подумаем.

Наши ружжа отечественные: тулка, ижевка, — хороши они. Прекрасны!

Есть английские: Перле, Голланд-голланд. Французские: Лебо, Франкот. Немецкие: Зауэра.

Чешские: Новотного (исключительные ружья). М. Т. Рыльский сохранил в своей памяти, да и мне передал стихи о ружжах Новотного:

Коль ружье бьет на полсотни Или больше саженей, — Это значит, у Новотны Сотворен феномен сей.

Так какой же фабрики ружжо вам посоветовать?

Видите, я взял себе за правило в приобретении охотничьего снаряжения не давать никому никаких советов.

Могу вас только познакомить с традиционной тактикой, которой вы должны придерживаться при оценке ружья или какого-либо другого охотничьего снаряжения, — когда вас будут спрашивать или просить такую оценку дать.

— Видели моё ружжо? — спрашивают у вас.

— Нет, не видел!

— Вот, посмотрите!

Вы берёте ружьё и внимательно его рассматриваете. Обязательно при этом посмотрите на свет в стволы, попробуйте курки, взвесьте его на руке, прицельтесь из него. Причём прицеливайтесь несколько раз, быстро и резко прикладывая ложу к плечу, — это значит, вы пробуете, прикладисто ли вам это ружьё.

В это время хозяин ружья вам обязательно будет говорить:

— Бьёт прекрасно! Знаете, никогда не думал, что на таком расстоянии можно убить что-то. Зайца прошлой осенью снял, так все удивились. Я стрелял так просто, чтобы спугнуть, а он намертво. Все потом проверяли, потому что никто не верил… 119 метров. Пять дробин попало, и все навылет. Такого боя я никогда не видел. Так оно вроде и не очень показное, а бьёт, так уж бьёт.

— Какой фабрики? Не разберу я, что тут написано.

— Да я и сам не знаю. Говорил мне один тут мастер, что стволы Голланд-голланд, ложа Лебо, а магазинная часть наша, тульская. Ну, уж что бьёт, так и не говорите.

Вы спокойно замечаете:

— Мне нравится. Симпатичное какое-то оно. Должно быть с хорошим боем.

Хозяин ружья будет очень вашей "рецензией" о его ружье доволен.

Потом вас обязательно будут спрашивать о том ружье другие охотники:

— Видели ружьё у Н.?

— Видел! А вы видели?

— Видел.

— Ну и как? — теперь уже вы спрашиваете.

— По-моему, лушня!

— И по-моему, лушня!

Наконец мы дошли до самой распространённой "марки" всех наших ружжів.

Марка эта — лушня. Самое лучшее ружьё — ваше. Остальные — лушни. Это с вашей точки зрения.

А с точки зрения ваших товарищей-охотников и ваше ружжо попадает в разряд лушен.

Это вам, конечно, больно, но ничего не поделаешь: такой закон.

Итак, покупайте ружьё какой угодно фабрики: для вас оно будет самое лучшее и с таким боем, какого нигде не видели и не слышали.

Приобрели вы ружьё. Прежде всего его надо пристрелять. Что это значит?

Это значит, что вам надо подобрать для патронов столько пороха и дроби, чтобы оно как можно лучше било.

Что значит самый лучший бой у ружья?

Это значит, чтобы оно било резко, чтобы осыпь дроби была равномерной. И чтобы дробь та летела как можно дальше.

Но это всё в теории.

На практике у 90 процентов наших охотников вы услышите:

— Пристреливать? Э! Что же это за ружжо, что его ещё и пристреливать надо?! Вот у меня: клади, сколько влезет, — как часы.