Яд

Богиня, встретив смертного юнца,
Не в силах затаить зачатия желанье,
Швырнула в грудь ему огнистое цветанье
И скрылась в пустоши — легка и хороша.

Не льстись, мальчишка! Мудр тот, кто бежит,
Кто знает, что несёт отрава Афродиты,
Кто любит честный дом, акантом перевитый,
Где смертного — смертный, и друга — друг хранит.

Когда, зачарованный, ты принесёшь богине
В её терпкие ласки — как змеиный плен —
Дыханье юности и животворный цвет, —

Она, зачав в себе — навек живая — жизнь иную,
Не попрощавшись, бросит навсегда, минуя,
И человеческий тебя не примет свет!