Я помню: в забое...

Я помню: в забое
рубили уголь шахтёры,
где лампа боролась с тьмою,
как луч ранней зари.

Там, над землёю, неба одежды
полны весенних красот.
Как тяжко, лёжа, снова и снова
рубить блестящий угольный пласт!

Но повеял на дороги
свободы ветер весенний,
и шахтёрам на помощь
пришли машины в забой.

Они умножили наши силы
за счастье в трудовой борьбе,
и сталь кайла заменили
стальные мышцы комбайна.

Как дальний сон — годы рабства...
Погасла бледная лампа,
и потоки дневного сиянья
пришли с машинами в забой.

Словно прошли весенние грозы
в штреках, тёмных и глухих...
Грохочут там электровозы,
где смолк коногона свист.

Идёт шахтёр. У него сияет
маленькое солнце на челе.
И сердце песней приветствует
Атланта родной земли.

За день во тьме ночи рябиновой
он бился с мраком не зря.
Это он, на радость Отчизне,
всю землю держит на плечах.

1956