А вот и я пришёл! Здравствуйте!
— Здравствуй, Васька! Сам пришёл?
— Сам!
— И не побоялся?
— А чего мне бояться?
— А волки же в кукурузе есть! Разве ты не слышал?
— А я волков не боюсь! Я читал в книжке, что волки боятся человека и только тогда могут напасть, когда голодные. А голодные они только зимой! А теперь лето!
Перед нами стоял беленький, с синими-синими глазами мальчик в голубой майке и в чёрных трусиках.
Мы с врачом, Иваном Кирилловичем, ходили по высокому берегу реки Оскол, за Турецкой могилой, разыскивали кусты шиповника.
Иван Кириллович очень любит цветы. И не только любит, а глубоко в них разбирается — у него возле сельской больницы чудесный цветник: там и гладиолусы, и анютины глазки, и астры, и георгины, и левкои, и гвоздики, и ипомеи, и канны, и ноготки...
А какие у него розы! И белые, и розовые, и чёрные, и густо-красные, бордо... Большие, большие да пышные.
А знаете, как он выращивает розы?
Осенью он идёт в лес, выкапывает кусты шиповника, сажает их в своём цветнике возле больницы и прививает на них культурные розы...
Вот и сегодня мы с ним пошли в лес, что раскинулся над Осколом, искать шиповник...
Как же там хорошо, над Осколом!
Между густыми камышами блестит серебристо-голубая река, которая разделилась здесь аж на три рукава, вдали — голубеют озёра, и всюду, всюду, куда достаёт глаз, по широкому зелёному руслу — стога зелёной отавы...
Вон там, на противоположном берегу, — село, а за селом, аж до самого горизонта, зеленеет озимая пшеница...
Слева — далеко-далеко, где небо с землёй сходится, — кукурузный лес, и по ней, по кукурузе, белые лепестки разбросаны — колхозницы в беленьких платках кукурузу ломают...
Справа за селом, на горе, ветряк крыльями машет, а рядом комбайн подсолнухи "косит-молотит".
С той стороны вдоль реки железная дорога.
Из-за соснового леса выскочил паровоз, весело закричал и помчался дальше, таща за собой огромный состав порожняка: за углём побежал на Донбасс.
Иван Кириллович, прививая к шиповнику розовую веточку, улыбался:
— Привью вот и оставлю здесь, на зиму приду и прикопаю в землю. Вот удивляться будут люди весной, когда на простом шиповнике зацветут чудесные розы!—И, помолчав, добавил:—Было бы у меня время, я бы на всех кустах шиповника в лесу розы попрививал! Какая красота!
Большой цветолюб и большой мечтатель седоголовый Иван Кириллович.
В это время и появился перед нами голубоглазый Васька.
— А я за уткой к вам, Иван Кириллович!— сказал Васька.
— Ладно!— ответил Иван Кириллович. —Пойдём домой, заберёшь свою утку.
Иван Кириллович, будучи в детском доме, где жил Васька, подарил Ваське глинистую утку. Васька вот за ней и пришёл.
II
— Так тебя Васькой зовут?— заговорил я с мальчиком, когда мы возвращались из леса.
— Да, Василий Иванович Шумейко.
— А лет тебе сколько?
— Девять.
— А папа и мама твои где? Васька с грустью ответил:
— А я ни папу, ни маму не помню. Папа с войны не вернулся, а маму бомбой убило... Год мне тогда был.
— Как же ты рос?
— Меня бабушка взяла, я у неё и вырос. Бабушка Наталка... Бабушке колхоз помогал, потому что она уже очень старенькая. А потом, когда я подрос, в детский дом меня взяли...
— А бабушка где?
— А бабушка дома! А детский дом не в том селе, где бабушка живёт. Бабушка живёт в своей хате, я к ней каждое воскресенье хожу. Она ещё и теперь, когда я к ней прихожу, сказки мне рассказывает! Ой, сколько я сказок знаю.
— А как в детском доме живётся?
— Очень хорошо! В школу уже хожу, во второй класс.
— А учишься как?
— А я отличник! Все "пятёрки"! А у меня в детском доме кролики есть! Аж две пары, и маленьких — двенадцать! Голубые кролики! Я для них сам и крольчатник построил. И курочка с петушком живут! И галка!
— Какая галка?
— А настоящая галка! Птица! Такая ручная-ручная! Как позову её: "Галя, Галя!" — она летит и садится мне на плечо или на голову! Очень сахар любит! Сядет на плечо и сразу: "Кр-р-ра! Дай сахару".
— Где же ты её взял?
— Выпала из гнезда! Я её нашёл и выкормил! И ни к кому в руки не идёт, только ко мне. А я в детском доме и музыке учусь. На пианино. Учительница говорит, что я, если буду учиться, хорошо играть буду.
— А тебе хочется научиться хорошо играть на пианино?
— Хочется. Я и на баяне умею! Я играю, а Галя моя ходит и подпрыгивает. Танцует! Мне очень хочется выучить танцевать свою галку и курочку с петухом. Приезжал к нам вот как-то цирк в клуб, я там видел, как собачки танцуют под музыку. Дрессированные. А можно ли выучить танцевать галку или петушка?
— Ты же говоришь, что твоя Галя танцует.
— Мальчишки смеются, говорят, что совсем она не танцует, а просто себе подпрыгивает, как обычно. А мне кажется, что она будто к музыке прислушивается и танцует...
— А ты сам хоть как-нибудь умеешь танцевать? — спросил я Ваську.
— А я же в танцевальном кружке! Я много танцев знаю: и польку, и краковяк, и казачка, и гопака, и лезгинку. За лезгинку я даже приз имею! В районе на вечере самодеятельности танцевал. Меня книжкой премировали: "Сказки Пушкина". А вы видели дрессированных птиц?
— Видел, — говорю. — Есть дрессированные попугаи, сороки, галки, журавли...
— И танцуют?
— Видел только журавля, как он танцевал. Один дедушка его выучил. Дедушка играет на сопилке, а он танцует. Очень чудно... Ноги у журавля длинные, и он ими перебирает, а потом ещё и присядет, вприсядку танцует...
— А галки не видели, чтобы танцевала?
— Галки не видел!
— Вот мне хочется галку танцевать научить. И петуха с курицей. И утку. Вот возьму у Ивана Кирилловича утку и тоже буду её учить. Я очень люблю животных дрессировать! У меня и кролики учёные: через руки мне прыгают! Я думаю, что и птиц научу!
— Попробуй! Терпения, Вася, надо много! Может, и выучишь! Что, может, ты хочешь цирковым артистом быть, дрессировщиком?
Васька как-то так загадочно улыбнулся.
— А разве это плохо? — спросил.
— Почему, — говорю, — плохо! Наоборот, очень хорошо:
изучать характер животного, его особенности, его возможности... Учить его разным штукам... Только мучить животное не следует. Читал про дедушку Владимира Дурова, у него целый театр из разных животных был?
— Читал. Я всё про Дурова прочитал! Вот бы быть таким, как Дуров!..
— А ты заметил, что Дуров никогда не бил животных, он только лаской их учил! Лаской да наградой — кусочком чего-нибудь вкусного.
— И я свою Галю, когда она ко мне прилетает или что-нибудь такое сделает, всегда сахаром угощаю! Нет, я и галку, и петушка с курочкой дрессировать буду, и утку. Я — терпеливый...
Когда мы пришли домой, Иван Кириллович пригласил Ваську обедать. Он отказался:
— Э нет, побегу! Я отпросился взять утку, а все пошли помогать колхозу собирать кукурузу. Я должен их догнать и перегнать на сборе кукурузы. Я больше всех свинки-долгоносика на свёкле насобирал, больше всех кукурузы весной прополол, больше всех колосков насобирал. Я и на сборе кукурузы хочу быть первым! До свидания!
— До свидания, Василий Иванович! Не урони утку!
— Не уроню!— крикнул Васька и вприпрыжку подался с горки на дорогу.
III
Как-то пришло ко мне письмо от председателя колхоза из того села, где в детском доме живёт голубоглазый мой товарищ Василий Иванович Шумейко.
Председатель пишет:
"Очень вас прошу купить в Киеве ботинки с коньками, такой-то и такой-то номер. Лыжи и костюм для лыж. Правление колхоза постановило премировать Ваську Шумейко за лучшие показатели в работе по сбору долгоносика на свёкле и за сбор колосков и кукурузы. Другие подарки для детей мы нашли и здесь, у себя в районе, а коньков, лыж и лыжных костюмов нет. На Октябрьские праздники устраиваем торжественное собрание колхозников вместе с нашими чудесными маленькими друзьями, воспитанниками детского дома, где мы будем их премировать за помощь нам".
Я купил и послал.
А после Нового года получил письмо от врача Ивана Кирилловича:
"Поздравляю с Новым годом! Был у меня на Новый год, — пишет Иван Кириллович, — Василий Иванович Шумейко. Прибежал на лыжах, в новеньком красном лыжном костюме. Бежит, раскраснелся, а на плече у него сидит галка. Говорит, что галка таки танцует под музыку, а глинистая утка никак не хочет. "Но я её, — говорит, — всё равно научу!" Ой, будет из нашего Василия Ивановича второй Дуров. Ой, будет!"
А что вы думаете?
Может, когда-нибудь нам доведётся увидеть большую афишу, на которой будет нарисован портрет Василия Ивановича Шумейко, с галкой на плече, и написано:
"ИЗВЕСТНЫЙ ОРИГИНАЛЬНЫЙ ДРЕССИРОВЩИК ЖИВОТНЫХ И ПТИЦ ВАСИЛИЙ ИВАНОВИЧ ШУМЕЙКО".
1950