В высокой келии, одинокой и таинственной,

В высокой келье, одиноко-таинственной,
Где тени вечные застыли по углам,
Сижу над книгою. Никто меня не кличет,
И к людям я давно уже утратил путь.

Рядами гордыми, пророчески-немыми
Стоят вокруг меня книги, нетленные, как красота,
Как мысль, как идеал. Кто говорит с ними,
Для того ясно всё: земля и небеса.

И чародейские повсюду дивные стоят приборы,
И высшего огня лазоревое крыло,
Как отблеск сиянья взыскуемого града,
Освещает мой натруженный лоб.

Не Бог, не сатана витают надо мною,
А иной, дивный дух на всё кладёт печать
Прозрачной красоты и серебряного покоя,
Каких земным устам не слышать и не назвать.

И опиума дым в мёртвый час полуночи
По келье плывёт, и в тьме его встают
Лица неведомые, ясные, недвижные очи,
И зачаровывают, и светят, и зовут.

В высокой келье, счастливо-одинокий,
Монах без божества и жрец без молитв,
Нашёл я ледяной и неизмеримый покой,
Что выше земных страданий и любви.