Сегодня дед Свирид сидит на колодках и хохочет, аж разливается.
И так припадает к Ониське (молодица такая в нашем селе есть), что никак не подумаешь, что деду восемьдесят девять.
Ониська машет на деда Свирида рукой, а сама от смеха аж вздрагивает.
А дед, а дед… чуть не ущипнёт.
— Чего вы, — спрашиваю, — такие весёлые, дедушка?
— Рассказываю…
— Что же вы такое рассказываете весёлое?
— Как я в румынах был.
— В каких румынах?
— В Антонесках!
— Антонеску — это же румынский главный министр!
— А дурной!
— Кто?
— Антонеску!
— А умный кто?
— Я! И мыла набрался, и табаку, и соли!
— Какого мыла?
— Румынского.
— А табаку?
— И табаку румынского. Да ещё и десять пачек спичек дали!
— Кому?
— Мне.
— За что?
— А за то, что я румын!
— Ну, извините, дедушка, что-то вы тут, как тот говорил, бре-брё…
— А не встать мне с этого места!
— Да вы же, простите мне на этом слове, рыжеватые, а румыны же чёрные.
— Так, может же, у меня "второй супруг" чернявый!
— Какой второй?
— А Лукерка!
— Да Лукерка же — царство ей небесное!
— Это ничего! Разве в царство небесное чернявых не принимают?
— Да это как случится…
— То-то же! Да вы слушайте. Тут у нас при тех немецких румынах или румынских немцах такая притча случилась, что и до сих пор в себя не приду. И ночью хохочу. Румынская, значит, власть прислала в наш район целую делегацию выявить всех граждан румынской и молдавской национальности. А я на то время как раз из леса от партизан в разведку пришёл. А тут приказ: всем старостам дать сведения уездному начальнику:
1. Какие жители на селе разговаривают или понимают румынский язык;
2. Людьми румынского или молдавского происхождения являются также и те, где один из супругов является румынского или молдавского происхождения;
3. Эти граждане получат подарок от румынской власти: 1 килограмм мыла, 1 килограмм соли, 5 пачек табаку и 10 пачек спичек[3].
Как я прочитал, аж подпрыгнул! У ребят в лесу, знаю же, ни мыла, ни табаку, ни спичек. Я — ко всем нашим, и к бабам, и к мужикам:
— Записывайся в румыны! Ребята в лесу без ничего.
Повалили к старосте:
— Пиши всех в румыны!
Он ко мне:
— Какой же, — говорит, — ты румын, когда ты отродясь на скрипке не играл?! И рыжий?!
А я ему:
— Я-то действительно, может, и не очень румын, так моя Лукерка, "второй супруг", такая уже была румынка, что и самого Антонеску бы переавересчила. Чернявая, от мамалыги, бывало, и за ухо не оттащишь, а как услышит, бывало, скрипку, то на лавке её аж подбрасывает. Такой румынки и в Бухаресте не увидишь.
Так вот и пошло: кто из мужиков на румына не выходит, у того "второй супруг" — жена, значит, — чистокровная румынка. А кто из женщин украинка, у неё муж просто хоть в румынские короли.
Принёс я тогда ребятам в лес и мыла, и табаку, и соли.
— Мойтесь, — говорю, — ребята, курите, светите, солите. А время придёт, мы тогда всем народом своё место найдём: нам — наше, молдаванам — Молдавия, румынам — Румыния… Да, думаю, что и Антонеску с Гитлером на виселице поместятся. А не поместятся на одной — две сделаем.