РАБФАКОВКА
(Поэма)
I
В этот час, когда я иду
и городские фонари спорят с месяцем,
когда я прохожу большие площади и оглядываюсь,
чтобы не наехал автомобиль,
и вспоминаю,
как мне на "Синабаре" едва не набили физиономию, —
ты в грязной и нетопленой комнате
читаешь золотые и неведомые утопии:
пробегают буквы длинными и радостными строками,
и кажется, что эти буквы —
я.
В этот час, когда я иду,
и прожектор огненно рассекает грудь вечера,
и в кровавую пропасть видно,
как ветер бешено гонит испуганные акации,
и мечутся разорванные тучи, — я вспоминаю,
как ты была политруком эскадрона
и брала Перекоп...
А теперь ты, золотоволосая рабфаковка,
каждое утро бежишь по замызганным улицам
и боишься опоздать на лекцию,
где рассказывают о меридианах и о жизни растений.
II
Неустанно
и сладко бьются сердца,
и ровно, и с перебоями
в этот час,
когда мы идём с тобою.
А на западе:
прямо в простреленный лоб солнца —
летят журавли...
И никогда, никогда
не будет лучше на земле.
Века проходят перед тобою
и отдают тебе почёт,
о женщина Революции!
Сколько гениев вышло из доисторической
глубины твоего чрева..!
Смотрю на твои заломленные руки,
на морщины на твоём челе
и отдаю тебе своё сердце...
На!..
И подставляю ветрам разорванную грудь,
и гонят ветры по жилам мою кровь,
и ритмично поднимают лёгкие...
А на западе:
дома и люди
чётко вырезала даль.
III
Моя душа,
словно залитая асфальтом земля,
и каждое неосторожное слово
вязнет в ней, как каблуки моей любимой
на раскалённой почве
площади Розы Люксембург...
И её, такую наивную и тревожную,
я отдаю тебе,
ибо:
придут тысячи таких же, как и я,
и отдадут тебе свои сердца и души,
и мы их зажжём,
чтобы
осветить твои дороги,
о женщина Революции!
А ты крутишь из газеты папиросу,
и сквозь разорванную юбку видно грязное колено,
а твои стоптанные башмаки
напоминают одесский порт в 20-м году...
IV
Ремонтируем тело и душу,
ремонтируем дома и дороги.
Но тот, кто тысячелетние подпоры сдвинул,
не считает это ремонтом.
Там, за горизонтом, вижу большую руину всего
Сущего
и большой ремонт,
там, за горизонтом...
И дрожит золотая волосинка
на твоей, на розовой щеке.
Уже пули на углу не тенькают.
И всё ближе озарённая цель.
1923