Не совсем уже ясно помнится, куда именно собирались путешествовать: то ли в Америку к индейцам, то ли в Африку за слоновыми бивнями, леопардовыми и львиными шкурами, а путешествовать решено было обязательно...
Очевидно, сначала надо было посетить остров Робинзона, пожать руки правнукам Пятницы, потом после этого высадиться из лодки на каком-нибудь африканском берегу, настрелять слонов, бегемотов, львов, леопардов и тигров, подразнить палкой крокодила, тюкнуть на боа-констриктора, — и уже потом со слоновыми бивнями и со всеми звериными шкурами махнуть лодкой через Атлантический океан посмотреть Америку, посетить дядюшкину Томову хижину и посмотреть, как "Ястребиный коготь" снимает с бледнолицых скальпы.
Майн Рида и Фенимора Купера перечитано было всё дочиста, что было в волостной библиотеке и в окрестных школах; случалось иногда украсть или выпросить через горничных книжку и у пана.
Собрались мы в Африку и в Америку сначала втроём: я, Панько Верба и Омелько Канда.
А когда встал вопрос, с кого будет "Ястребиный коготь" сдирать скальп, — решили взять Сашку Кендюха, толстоватого и неуклюжего маменькиного сынка, которого все мы не любили, потому что в школу он не приходил, а приезжал с хутора и всегда на переменке вытаскивал из сумки то колбасу, то жареного цыплёнка, тогда как мы завтракали хлебом с огурцом или с луковицей.
— Возьмём Сашку! Как дойдёт до скальпа, мы его вытолкнем, пусть с него сдерут, у него голова здоровая и волосы крепкие.
Сашка согласился. Про скальпы мы ему, конечно, не говорили.
Да Сашка был нам полезен ещё и тем, что мог набрать в дорогу сала, хлеба, яблок и даже денег. Он признался нам, что знает, где бабка свой кошелёк прячет, а у бабки было не меньше пяти рублей!
Пять рублей! Бог знает куда можно было заехать за пять рублей, да ещё со своим салом, хлебом и яблоками!
Не в Африку, а за Африку можно заехать за пять рублей, аж туда, где Суматра-Ява-Борнео-Целебес-Сандвичевы-Курильские-Кольский-Канин-Апеннинский, как мы по географии заучивали...
Карты в школе не было, так учитель, бывало, как скажет:
— Начинай сверху!
И начинаешь:
— Кольский-Канин-Скандинавский-Ютландский-Пиренейский-Апеннинский-Балканский-Таврический, или же Крымский.
Полуострова в Европе...
Так же и с островами:
— Корсика-Сицилия-Сардиния!
— Ну, дальше, — нажимает учитель.
— Суматра-Ява-Борнео-Целебес.
— Ну, дальше!
— Крит! И тот... как его... Берингов пролив и тот... Грин... Грин... Гренляндская!
— Становись в угол!
Так что географию мы знали...
Лодку мы наметили украсть у деда Подситка на озере, — дед Подситок там ятери ставил, карасей ловил, — ночью перетащить ту лодку к речке (Ташань — речка называется), поплыть по Ташани до Ворсклы, Ворсклой до Днепра, Днепром в Чёрное море. Ну, а морем — там уже путь прямой, как на ладони, — в Дарданеллы, Босфор, из Босфора взять немного цабе в Баб-эль-Мандебский пролив, а оттуда уже до Африки.
Сашка Кендюх уже понапритаскал паляниц, сала, яблок, спичек, соли...
Всё это мы спрятали в глинище за кладбищем.
Был конец мая.
Одной тёмной ночью, когда дед Подситок уже поставил на озере свои ятери, мы крадучись перетащили лодку с озера на речку.
В ту же ночь мы задолго до рассвета должны были и удрать, но Сашка Кендюх никак не мог добраться до бабкиного кошелька, — бабке той ночью почему-то не спалось, всё она кряхтела да кряхтела и задремала только под утро.
Пока Сашка караулил бабку, мы с Паньком и Омельком переносили из глинища в лодку харчи и кое-какую одежонку.
Уже занималась заря, когда прибежал, запыхавшись, Сашка:
— Шесть рублей! — выдохнул Сашка.
— Ого! — удивились мы и давай скорее укладываться в лодку.
Я уже и не скажу, отчего в тот день нечистая сила подняла деда Подситка ни свет ни заря, — базарный день, кажется, в местечке был, — так он решил потрясти ятери, чтобы на базар первым со свежиной явиться.
Подошёл дед к озеру, лодки нет...
Дед глянь! — а от озера через луга к речке по траве след, где мы лодку тащили (вот такие мы были мудрые, что так следы заметали), дед по тому следу к речке, и только мы хотели оттолкнуться, как Подситок:
— А это куда же вы, висельники, а?!
Ну, мы из лодки, как лягушки, — прямо в воду!
Воды в речке было по пояс... Я успел схватить паляницу. Бабкины шесть рублей были зашиты у Панька в поясе... Удрали мы лугами аж до Ясенового. Это такой лесок за селом, с глубокой балкой посередине. Уселись мы в балке в густой орешине, сидим, сопим:
— Что дальше делать?
Тем временем окаянный дед Подситок поднял крик на всё село:
— Ишь какие, сукины сыны! Острожники, бузувиры, хамлеты!
Возился дед возле лодки, — всё село сбежалось...
— Чьи?
Дед узнал всех и сразу же выдал, чьи...
Матери наши, каждая по-своему:
— Ой, боже ж мой!
И каждая тут же начала искать чего-нибудь такого длинного и размашистого...
— Где же они, дайте мне моего! — каждая мать по-своему ударила руками об полы.
— Подались в Ясеновое! — пыхнул трубкой дед. — Нет, вы посмотрите, добрые люди, — лодку украли! Чем бы я тогда ятери ставил?! А?! Вот харцызяки! Поймаю — порешу!
— Куда же это они собрались? — плача, спросила моя мать.
— Куда бы там они ни направлялись, а конец один — острог! — махнул рукой дед Подситок.
Тогда матери ещё раз каждая по-своему:
— Царица наша небесная! Ой, дайте мне моего!
Дед Подситок повыбрасывал на траву из лодки одежду и все наши запасы:
— Забирайте, чьё оно тут есть! Да помогите мне лодку в озеро перетащить! Ишь, хлюсты, — травы сколько потоптали! Беритесь, ревёте тут! Смотреть за лоботрясами лучше надо, чтобы потом не хныкать! Матери!
Взялись наши матери за лодку и вместе с дедом перетащили её назад к озеру...
Двое суток мы сидели в Ясеновом, в балке... А потом вечером пошли домой.
Мать очень плакала, а отец учил, как из дома в путешествие убегать...
Фантазия, помню, зародилась у меня в горячей моей голове, а отец выбивал её совсем из другого места... Вожжами...
Панько и Омелько тоже дня два садились на скамейку потихоньку, верхом, и при этом кривились.
Через неделю наведался с хутора Сашка Кендюх.
— Ну, как? — спросили мы его.
— Два недоуздка папа на мне разбил! Очень сердились! — рассказал Сашка.
— А бабкины деньги? Шесть рублей?
Панько деньги отдал Сашке ещё когда мы в Ясеновом сидели.
— Я подбросил бабке возле того места, где она кошелёк прячет. Бабушка думает, что это она их вытряхнула, когда в субботу на свечку брала.
Вот так закончилась наша поездка в Африку за львами и в Америку — посмотреть, как индейцы сдирают скальпы с бледнолицых.
Давно-давно это было...
Было это не тем ли летом, когда короновался на царство последний российский император и когда староста гонял всех в церковь молиться за многие царевы лета.
Не очень горячо, видать, молились тогда за царя и императора, потому что годы ему вышли не такие уж и долгие, а главное — последние и для него, и для всей его династии.