I
Медведь у нас на Украине, кроме как в зоологических парках, нигде не водится, поэтому не так уж и страшно в наших лесах на вальдшнепа, или зайца, или лисицу охотиться.
Были бы медведи, — пришлось бы многим охотникам ружья попродавать, потому что наши охотники люди тихие, смирные и поэтически нежные, а медведь — зверь большой и ревёт: может перепугать.
Один мой приятель, очень страстный охотник, когда мы, помню, когда-то получили такую телеграмму аж из Вологодской области — "Нашли и обложили аж три медвежьи берлоги зггг приезжайте немедленно..." — долго вглядывался в ту телеграмму и говорит:
— Ты как знаешь, а я не поеду... Я — на бекасика люблю, бекасик — пташка смирненькая, — она не ревёт и скальпов с человека не снимает. А медведь — оно очень большое и очень бурое, а снега там много: не убежишь! Не поеду я!
Не поехали мы оба.
Медведи бывают бурые, и серые, и белые...
Бурые — ревут по лесам, начиная с Брянщины...
Серые называются — "гризли", они, спасибо им, водятся до сих пор далеко.
А белые — те в полярных морях и океанах, и далеко до них ехать, и холодно.
Ну, а всё-таки для каждого охотника убить медведя — это уже такая для него честь и такая ему от этого слава, что хоть теоретически, а хочется.
Вы же сами подумайте: во-первых — прекрасная медвежья ветчина и знаменитое медвежье мясо, а во-вторых — медвежья шкура...
Лежит такое большое-большое и мохнатое медвежье меховое покрывало у вас в кабинете перед диваном. Вы сидите на диване, а перед вами приятели сидят.
Вы им говорите:
— Вот этого медведя сам убил!
Приятели ваши, как и вообще в таких случаях все приятели, посмотрят один на другого и обязательно кто-нибудь из них кашлянет.
Не обращайте на это "кхе" никакого внимания и расскажите им, как вы сначала, когда медведь выскочил из берлоги, ударили его жакановской пулей, но только ранили, а он, разъярённый, как прыгнет к вам, а вы не растерялись, схватили рогатину, крепко упёрлись в снег и приняли лютого зверя на рогатину, и как у вас рогатина — тресь! — а вы хватаете вторую рогатину и прямо медведю в грудь! А тут вторая рогатина — тресь! Вы тогда за третью! Зверь уже дышит прямо вам в лицо... Третья рогатина...
Но тут жена:
— Пожалуйте, товарищи, к столу! Чайку попьём! А когда вы выйдете из кабинета, ваш ближайший друг говорит вашей жене:
— Спасибо, хозяюшка, что позвали, а то пришлось бы вашему мужу и за четвёртую рогатину хвататься! Чего только не перетерпит человек за правду?!
II
Добрый мой знакомый, тов. С., хоть сам он и не охотник, рассказал мне очень интересный способ охотиться на медведя.
Сам я никогда до того о таком способе добыть медвежью шкуру и целую сумку медвежьего мяса не слышал, но способ этот, по моему мнению, достоин всяческого внимания, тем более что он совершенно безопасен, и охотник во всяком случае тут своей жизнью не рискует.
Оказывается, что взрослые медведи очень страстные математики.
Вы примечаете место, где медведь охотится или просто кормится, берёте большой лист фанеры, пишете на той фанере большими буквами такую математическую формулу:
2Х2=5
Написав эту формулу, берёте молоток и гвоздём прибиваете к ясеньку или к дубу на той тропе, где медведь путешествует. Прибивать надо не очень высоко и не очень низко, а так, чтобы медведь ту математическую формулу увидел.
Прибивать лучше в полдень, когда медведь отдыхает. А как выйдет он вечером охотиться, чтобы он её уже узрел.
Прибили.
Сразу же бегите домой, запрягайте коня в гарбу и езжайте к тому математическому месту. Только же не подъезжайте к нему близко, спрячьте коня с подводой где-нибудь в овражке или за скирдой соломы, а сами бегите в лес, залезайте поблизости от прибитой формулы на дуб и ждите тихонько.
Вот идёт медведь.
Трещит орешник, падают с него ветки, и вообще шум.
Вы не бойтесь и спокойно себе ждите.
Наткнулся, наконец, медведь на фанеру с математической формулой. Опытные в такой охоте на медведя люди рассказывают, что, когда он увидит 2Х2=5, с ним начинает твориться что-то невероятное.
Он то шагнёт назад, вглядываясь в числа, то снова к ним подступит, протирает лапой глаза, смотрит, смотрит и, убедившись, что таки действительно написано 2Х2=5, хватается лапами за голову и начинает ту голову ломать.
Ломает, ломает, ломает... Вы сидите — и ни гугу! Аж вот голова медвежья трескается и ломается.
Вы слезаете с дуба, подходите к медведю, — а он уже мёртвый, упокоился от поломки головы над неверной математической формулой.
Вы бегите за подводой, подъезжайте, наваливайте медведя на гарбу, торжественно везите домой. Некоторые охотники, чтобы не выдать секрета этого способа охоты на медведя, потом бьют его кинжалом в сердце.
— Наткнулся, — мол, — в лесу на медведя, он на меня бросился, я не растерялся, схватился с ним в страшной схватке, — и свалил его ударом кинжала прямо в сердце! Вот, смотрите!
И покажет ещё и кинжал в медвежьей крови.
А по-нашему — это нечестно: как добыл, так и рассказывай! Всегда придерживайся старинной охотничьей традиции: говори всегда правду, и только правду!
Ещё раз говорю, что вышеописанного способа охотиться на медведя я не проверял, но все, кто его знает, говорят, что он очень добычливый.
Попробуйте, товарищи охотники!
Фанера не так дорого стоит, а медвежья шкура — вещь ценная.
Да и мясо не дешёвое.
III
Ещё был один неплохой способ приобрести медвежью шкуру, но теперь вряд ли можно его осуществить, потому что основательно изменилась в нашей Родине жизнь.
Как знаем, в старые, дореволюционные времена цыгане-странники ходили по базарам и ярмаркам и водили за собой приручённых и обученных разным нехитрым штукам медведей:
— А покажи, Миша, как пьяный дядька из корчмы идёт!
— А покажи, Миша, как пьяная баба танцует!
Миша показывает, потому что у Миши в ноздрях железное кольцо, и когда его за то кольцо дёргают, Мише очень больно...
Теперь цыгане медведей у нас не водят. Теперь цыгане культурно по колхозам хозяйничают и талантливо играют на сцене своего цыганского театра в Москве — "Ромэн".
Так вот и случилось такое охотничье в старые времена приключение.
Но пусть за меня о нём расскажет участник того приключения, пусть расскажет так, как он мне когда-то рассказывал...
..."В сентябре месяце дело было, как раз на вторую пречистую.
— Охотились мы с Трофимом Свиридовичем и Семёном Петровичем на вальдшнепов возле Кленовой. А в Кленовой на вторую пречистую огромная каждый год ярмарка съезжалась. Когда шли мы через Кленовую, видели под слободой немаленький цыганский табор с конями, возами, медведями и детьми. Медведей было два,
— и немаленьких. Ярмарка нас не интересовала, потому что выехали мы из города исключительно, чтобы поохотиться. Ну, охотимся! Я зайца стукнул, пару вальдшнепов. Приятели тоже кое-что подстрелили. Под вечер сошлись перекусить. Сели на опушке — трапезничаем. Долго трапезничали. Уже и солнце за Гулеву гору спряталось, а мы трапезничаем. Уже Трофим Свиридович "Собрались все бурлаки" двинул, а мы всё трапезничаем. Трофим Свиридович, бывало, как потрапезничает, так поёт, поёт, аж заливается. Пропели уже и "Собрались", и "Ревёт и стонет", и "Гиля-гиля". Под "Кину кужель на полицу, сама пойду на улицу" Трофим Свиридович вприсядку пошёл. Уже и потанцевали, а всё-таки всё ещё трапезничаем. Трофим Свиридович хотел под "Кучерявая Катерина цеплялась к Мартыну" второй раз вприсядку ударить. Не ударил — упал! Упал да головой на ягдташ с вальдшнепами. Вытянул вальдшнепа из сетки, смотрел, смотрел на него да и говорит:
— Пт-та-ташечка! Люб-б-б-ая! За что ты мерррртвая? Разве ж ты з-в-в-верь? Разве ты мед-вед-мед-мидь?! А потом как вскочит:
— Мед-вед-ведя хочу! Хлопцы, — кричит, — давай медведя охотить! За мной!
Мы за ним!
Я уже подробно не очень и помню, да и тогда оно мне не очень запомнилось, что именно было. Помню, что кругом кричат цыгане, медведь меня кусает, я медведя кусаю. Кто-то меня за ноги, помню, тянет, я кого-то за что-то, помню, тяну.
Проснулся — темно. Лапнул вправо — наткнулся на усы Трофима Свиридовича! Лапнул влево — вроде борода Семёна Петровича.
— А где же, — думаю себе, — медведи?
А так напротив будто дырка и немного светится.
Я к дырке, стоит человек, мордастый и усатый. Я его и спрашиваю:
— Мы, часом, не в берлоге?
А он мне:
— Я тебе дам берлогу! Я тебе дам такую берлогу, что медведем заревёшь! Хлев станового пристава за берлогу принимаешь?!
Тогда я всё понял! За всю жизнь это один только раз на медведя и охотился.
— Интересно! Только очень дорого, — с грустью добавил участник того приключения...."
* * *
Теперь так на медведя охотиться уже не удастся: нет ярмарочных теперь, слава богу, медведей...
Разве, может, в зоологическом парке? Но нет: не стоит! Во всяком случае, не рекомендую!
IV
А приятно всё-таки лежать на диване, покрытом медвежьей шкурой, и улыбаться:
— Сам убил! Ей-богу, сам!
1945