Такой длинный и такой широкий, что глазом зиздріти[1] не можешь. Плывёт на ветру, в солнце утопает. Заливает людские нивы. Как широкий, длинный невод. Выловит полосы нив, словно мелкую рыбёшку. Вот это поле.
Высохшая ботва картошки шелестит на нём. Под кустом[2] маленький ребёнок. И хлеб ещё, и огурец, и мисочка. Чёрный сверчок прижал ножки и убежал. Зелёный кузнечик держится подальше. Медная жужелица проворно обегает ребёнка.
А он плачет под шорох ботвы. Потом повернулся и упал. Упал ртом к кусту. Бьёт ножками, сильно вырывается и понемногу синеет.
А посреди раскопанных кустов спит мама. Как рана — ноги, потому что покалеченные, изрезанные, иссечённые. Привязана чёрными волосами к чёрной земле, как камень.
Солнце радо бы всю свою силу на её лице положить. Не может её поднять и заходит за тучу.
Чёрный ворон поднялся, облетает, облетает и каркает[3]. Наконец она вздрогнула. Прислушивается, прислушивается.
— Вот ещё я! Возле работы спать!
Взяла лопату[4] и копает, раз за разом корни разрывает.
— Хорошо, что спит. Такая мука, такая мука ему да и мне с ним. А заработать надо, потому что зимой никто не даст.
Нагнулась и копает, быстро, торопливо. А тот куст обходит. Столько покоя, пока спит…
Примечания:
[1] Зіздріти — окинуть взглядом.
[2] Корч — здесь куст картофеля.
[3] Кранкати — каркать, накликать беду.
[4] Рискаль — лопата.