Ой отчего ты грустна-невесела
На весёлом собрании людей,
И уста твои милые, румяные
Не выводят любимых песен?
И шутка в твоих глазах не играет,
Немые и молчаливые они,
Как та ночь, что звёздами не сияет,
Как то небо печальное осенью.
И, знай, подальше от подруг шутливых
Ты сидишь и тоскуешь одна…
Уж не пала ль из чьих-то карих глаз
В твоё сердечко искра ясна?
И, отдавшись лёгенькой думке,
Вслед за нею помчалась ты
В тот край — за маревом любимого,
За маревом своей весны.
Нет, не то твоя думка рисует,
Не про сиянье карих очей,
Не объятья, горячие поцелуи
Под завесою летних ночей…
В семье не одна ты, девица,
Целых пять за тобою растёт;
Да ещё и мать не бросает надежды,
Что прошлогодний будяк зацветёт…
И на твои молоденькие плечи,
На головку чернявую твою
Мать взвалила заботу о сёстрах,
О всей сиротливой семье:
Учить сестёр, братьев наставлять.
Быть работником в мире за них,
Навек-веков забыть, погубить то,
Что всего лучше для лет молодых.
А потом и никчёмной, негожей
Выйти замуж — за кого велят…
Может, сыщется воин подходящий,
Лишь бы пенсию получать…
И останешься ты вдовою,
Каких на свете немало уже…
Ни искры счастливой доли
Не насчитает сердце твоё.
И глухое, и холодное ко всему,
Без любви застынет оно,
Без отрады уйдёт оно в землю,
Как без радости в мир вошло!


