1
Как гордый подсолнух, сын самого солнца,
Лишь к нему обращает свой цветущий лик,
Так ты, обращённый к часам грядущего века,
Нигде и ни перед кем не преклоняешь колен
И знаешь: ты вечен, а всё — лишь мимолётно.
Ты в простом одеянье. Не пурпур, не шелка —
Украшенья изнеженных, обессиленных тел, —
Нет: блуза одна лишь могла бы привлечь
Свободу-девушку, для которой король и раб —
Два разных облика одной и той же болезни.
Не сабля и не копьё, а молот и напильник,
Не грёза, а явь, не порыв, а потреба:
Из тёмных глыб жизни ты силою напряженья
Высекаешь Новое — и синий кругозор
Раскрывает объятья покорителю неба.
2
Гнутся сумерки отжившие
Перед солнечным житьём,
Серебристое пламя флотилий
Режет грудь небесам.
Гром, схваченный рукою,
Светит дали голубой.
Прочь, прославленный покой!
Мы — в труде, в борьбе!
Для нового Прометея
Твой огонь не угас во мгле,
Пятиконечною звездою
Сияет солнце на земле.
3
Всё сосчитать и направить,
Взять небо в берега,
И рассечь мир проклятый
Лучом свободы и жажды,
В труде, в муке стиснуть зубы,
В боях устоять, как гранит...
Ну, право, что нам до Гекубы,
Когда мы новый создали мир?
4
Крепких, жилистых, потрескавшихся рук
Не остановят ни шум, ни гул, ни стук,
Зловещие призраки глаз не устрашат,
Ведь ясно им видится ясный путь вперёд.
Эти руки — ты видишь? — этих рук миллион.
Эти руки — и трон за троном качнётся,
Эти глаза шаг за шагом меряют шаг,
И падают стены, как жёлтый песок.
Где давний сон, как лёд, застыл навек,
Творцы пробиваются из тёмных ярём.
«В мире всего прекрасней — крик освобожденья».
Миллионы трудящихся — один рабочий.
1931-1932 гг.