Было это под вечер в субботу, под воскресенье, а может, в пятницу под вечер под субботу, — это не так уж очень и важно.
Главное — было это ещё зимой.
Снега уже нападало немало, а снег всё идёт себе да идёт.
Председатель правления одного колхоза, Махтей Федотович, приказал сторожу:
— А позови-ка мне деда Тимиша!
— Какого, — спрашивает сторож, — вам позвать деда Тимиша? У нас есть два деда, и оба Тимиши.
— Глухого.
— Так они же у нас оба глухие!
— Разве и второй уже оглох?
— Оглох! Ещё летом, когда буря была. Как тогда страшно громыхнуло, — они и оглохли.
— А я и не знал! — говорит председатель. — Ты мне того позови, который уже давно не слышит.
— Так, наверное, с печи не стащу, они же с печи не слезают!
— А ты не тащи, а ладком его, ладком! Председатель, мол, правления просит, чтобы в правление пришли. Дело, мол, важное есть.
Пошёл сторож звать деда Тимиша к председателю правления.
В дедовой Тимишевой хате сторож застал одного только деда, на печи, конечно.
— Здоровы были, дед!
— А? — спрашивает дед Тимиш.
— Здоровеньки, говорю, были, дед! — изо всей силы крикнул сторож.
— Ага! — ответил дед Тимиш.
— Председатель правления, Махтей Федотович, просит, чтобы в правление пришли! — крикнул сторож.
— Что ка́ете? — спрашивает дед Тимиш.
— Председатель правления просит! Председатель! — аж посинел сторож от крика.
— Голова, ка́ете? — переспрашивает дед Тимиш.
— Ага! Голова!
— Голова, ка́ете?! Нет! Голова не болит. Ноги гудят. Да поясницу на колики берёт. А голова — нет! Голова у меня — ого-го!
Довольно долго пришлось сторожу разговаривать с дедом Тимишем, пока дед Тимиш понял, чего от него хотят.Слез в конце концов дед Тимиш с печи, надел на себя всё то, что зимой деду надевать надо, взял клюку и вышел из хаты.
— Что оно такое белое везде? — спрашивает дед у сторожа.
— Снег, дед!
— А? А по-моему — снег. Когда же это его столько насыпало? Я как на Покров на завалинке сидел, так его ещё не было!
— Правда ваша, дед, на Покров ещё не было! — подтвердил сторож.
— Э, ты мне не говори! А я говорю, что не было! Не было, не было! Я всё помню! Чтобы я да не помнил! Ого-го!
Председатель правления Махтей Федотович очень приветливо встретил деда Тимиша.
— Здравствуйте, дед! Садитесь! Давненько что-то к нам не заходили.
— Что ка́ете? — переспросил дед Тимиш.
— Не заходили, говорю, давненько!
— Внуки, ка́ете, маленькие? Повыростали уже, все уже повыростали!
Помолчали...
— Дед! — обратился к деду Тимишу Махтей Федотович. — Немаленько вы уже на свете прожили. Как по-вашему, когда вот так много снега нападало, это к урожаю или не к урожаю?
— А? — на это ему дед Тимиш.
— К урожаю или не к урожаю, когда снега много? Снега! Снега! — кричит деду в ухо Махтей Федотович. — Снега!
— Снега, ка́ете?
— Ага! Снега!
— Снега, ка́ете? На Покров не было. Что не было, то не было!
— Нет, дедушка, я не про то. Если снега много, так будет урожай или неурожай?
— А? — дед Тимиш снова.
Наконец Махтей Федотович с помощью всех присутствующих в правлении растолковал деду, что от него нужно.
— Ага! Так вы бы так и говорили! — кивнул головой дед Тимиш.
— Ну, так как по-вашему, дедушка?
— Это к урожаю! К урожаю, к урожаю! Потому что я помню, ещё как покойный отец вернулся домой из-под генерала Скобелева, так такого снега было! Ой, снега же было! Ой, снега было! Выйдешь, бывало, извиняйте, из хаты, так двери не открываются, хоть плачь. Так это снегом привалило! Собака был у нас. Сирко, очень злой был собака, — таких теперь собак нет, — на цепи сидел... Так покойный отец его возле дымохода привязали, чтобы в снегу не утонул! Так, помню, тем летом такие арбузы уродили, ох, и арбузы! Таких теперь арбузов нет. Самый маленький — как подситок! Ещё и ножиком до него не дотронешься, а он только — треск! И как жар! С тех пор и отец покойный приметили да и мне велели не забывать, что если много снега, то это уже обязательно к урожаю!
— Ну, спасибо вам, дедушка, за совет! Большое спасибо! Устали, наверное? Ну, идите с богом!
— Как ка́ете?
— Спасибо, говорю! Идите, говорю, с богом.
— Ага-га! Пойду! Где боком, а где и прямо пройду! Бывайте!
Через несколько дней Махтей Федотович созвал заседание правления вместе с колхозным активом.
Обсуждали план подготовки к весне, к весеннему севу.
Долго говорили, а в конце заседания Махтей Федотович и заявил:
— Да чего нам очень волноваться! Дед Тимиш ясно сказал, что когда снега много, то это не иначе как к урожаю. Раз снег есть, значит — выскочим.
Мы Махтею Федотовичу вот что скажем:
— Махтей Федотович! Передайте деду Тимишу наш низкий поклон за его долгую трудовую жизнь! Заботьтесь, чтобы деду Тимишу на печи тепло было. И не заставляйте его без надобности слезать с печи. На приметы иногда обратить внимание надо. Но лучшая наша советская примета — настоящая борьба за урожай. Для этого надо сев вовремя и хорошо провести. Для этого надо... Но обо всём этом лучше всего узнаете из постановления партии о подъёме сельского хозяйства. Вот на это постановление и обращайте внимание. Обращайте внимание и выполняйте его.
Тогда наверняка "выскочите"!
1947